В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

Арген внезапно с кристальной ясностью осознал простую мысль, и нездоровая духота резко отступила, а сердце успокоилось.

«Я буду бороться с орденом, пока он не исчезнет или я не умру, Господи, — мысленно произнес он. — Мне жаль невинных, которые падут в этой борьбе, но без ордена мир станет лучше. Я приложу все усилия к тому, чтобы он перестал существовать. Даже если это будет вопреки Твоей воле. Ты все равно покинул меня».

Голос нахлынул непредсказуемо. Как и раньше, он наполнял тело и опустошал одновременно. И в этот раз в нем звучал упрек.

«Я НЕ ПОКИДАЛ ТЕБЯ. ЕСЛИ ТЫ ГЛУХ КО МНЕ И СЛЕП, ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО Я НЕ С ТОБОЙ. НО МОЕ СЛОВО ТЕБЕ НИКОГДА И НЕ ТРЕБОВАЛОСЬ. ТЫ ВСЕГДА САМ ЗНАЛ, ЧТО ПРАВИЛЬНО, А ЧТО НЕТ, ДАЖЕ ЕСЛИ СОВЕРШАЛ ДУРНЫЕ ПОСТУПКИ».

«Зачем ты тогда вообще со мной говорил?» — сразу мысленно спросил Арген, хотя и понимал, что ответа, как обычно, не получит.

Однако Бог удивил.

«ЧТОБЫ ТЫ НЕ СОМНЕВАЛСЯ В ТОМ, ЧТО Я С ТОБОЙ. НО НЕ ВСЕГДА В ТЕ РАЗЫ, КОГДА ТЫ СЛЫШАЛ МЕНЯ, ЭТО БЫЛ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО Я».

Это так ошеломило Аргена, что он в первые мгновения только задыхался от нахлынувших чувств, не в силах подобрать слова. Когда небо над ним закрыли лица двух встревоженных охранников Саттвека, каратель понял, что опоздал с новыми вопросами. Бог ушел и уже ничего не скажет.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Хейнир. — Как приступ какой-то…

— Все в порядке, — прохрипел Арген, сел и закашлялся. — Так всегда бывает, когда с тобой говорит Бог.

Мужчины приободрились и восторженно запереглядывались.

— Что он тебе передал?

— Что мы делаем правое дело, и Он на нашей стороне, — объявил Арген.

Теперь уже начали просыпаться те, кто все-таки умудрился заснуть, и послышались ликующие возгласы. Впервые за день на лицах появились улыбки, глаза мужчин просветлели.

Арген, наоборот, устало рухнул обратно на подстилку из срубленных ветвей, которая в эту ночь служила ему постелью.

Он солгал. Бог сказал не так. Голос всего лишь дал понять, что Он не покидал карателя, но прямого ответа на вопрос, хорошо или плохо уничтожать орден, нужно ли схватываться с братьями и освобождать Эску, там не было.

Зато была тревожная новость. Если не всегда с Аргеном говорил Бог, то кто? Дьявол? Только у него столько власти, чтобы влезть человеку в голову и управлять им с помощью голоса, выдавая себя за Господа.

Но как часто это происходило? Что из того, что каратель всю жизнь считал Словом Божьим, на самом деле им было? Кто заставил освободить Эску и прийти к Саттвеку — Господь или Дьявол? Кого слышали другие каратели? Их всех обманули или только Аргена?

Он медленно выдохнул, глядя в бесконечное ночное небо, дышавшее еще зимним холодом, хотя уже наступила весна.

Задаваться всеми этими вопросами бесполезно — ответы на них вряд ли когда-нибудь удастся получить. Во всяком случае в этой, земной жизни. И напротив, голос сказал важную вещь, к которой следовало прислушаться: что Арген и сам всегда знал, какой из поступков правильный.

Это значило, что освобождение Эски из темницы в Мальерте не было ошибкой, как и присоединение к Саттвеку.

Так и сейчас Арген должен идти до конца. Хоть в ад. Он схватит самого Дьявола за шею и вытрясет из него душу, если это понадобится, чтобы вернуть Эску.

С этой мыслью каратель повернулся на бок и наконец заснул.

Глава 34

Ехать пришлось дольше, чем предполагал Арген. Он не бывал на севере много лет и успел отвыкнуть от местной погоды. Снег еще не сошел полностью, продолжал таять, дороги раскисли, повсюду держалась мерзкая слякоть, по которой быстро не проедешь, как ни старайся.

Радовало только одно — похитители Эски находились в тех же условиях. Расспрашивая местных жителей, отряд выяснил, что братья передвигаются даже медленнее, так как отягощены ношей. И это была не только беременная жена Аргена — фальшивые наемники тащили с собой целый обоз награбленных вещей из купеческого поместья.

Саттвек действительно хранил у себя артефакты — открыто, разумеется, исключительно официально разрешенные. Ничего удивительного, что братья решили их присвоить — зачарованные предметы лишними не бывают никогда. Наверняка вместе с ними каратели прихватили и золото с серебром, которого в доме тоже было достаточно.

Арген усмехался, думая об этом. Раньше порочность собратьев его раздражала, а теперь играла на руку. Как быстро все течет и меняется…

Когда они наконец нагнали орденский отряд, до штаб-квартиры оставался всего день пути тем же темпом. Арген приказал охранникам Саттвека подождать, а сам отправился на разведку, чтобы оценить силы противника.

Увиденное его не воодушевило.

Из Ольмарка выехало больше братьев, но они почти сразу разделились, чтобы не ехать крупным отрядом, привлекая к себе ненужное внимание. В последней деревне по дороге говорили о группе странных наемников всего из восьми человек — это были остатки пятерок, которые напали на купца и были вынуждены отступить, понеся потери и не добившись своего. Селяне вспоминали о том, что в нагруженном фургоне сидела пленная женщина.

Однако на поляне в лесу ночлег устроили только четверо братьев. На краю наспех разбитого лагеря стояла повозка, в самом деле заполненная разным барахлом, но рядом не было ни единого признака женщины. Ни Эски, ни какой-либо другой пленницы.

Братья не озаботились толковой защитой, судя по всему, считая, что в такой близости от сердца ордена им ничего не грозит. Арген видел их как на ладони — тихо переругивающихся между собой, устало греющихся у костра. Двое из четверки оказались ранены, но не смертельно. Один яростно хлестал вино из меха, пытаясь заглушить боль. Другие хоть и расслабились, а счастливыми или как минимум довольными не выглядели.

Немного понаблюдав за ними, каратель выяснил, что две пятерки, или, вернее, то, что от них осталось, рассорились между собой. Одна ушла вперед, забрав с собой Эску, которую посчитала важнее всего. Вторая не захотела расставаться с награбленным и поэтому отстала.

У Аргена заскрипели зубы. Насколько все было бы проще, если бы ублюдки решили не тащить в ночь по дороге беременную женщину! Сейчас они, лишившись замедляющего их фургона, находились уже слишком далеко — не догнать, даже если скакать всю ночь. А если и догнать, то уже прямо под стенами магистерской резиденции.

Арген отчаянно хотел скорее вытащить жену, но в его намерения не входило глупо убиться о более сильного и подготовленного противника еще до того, как он увидит Эску. А провести на лошадях всю ночь и потом напасть на четырех братьев именно это и означало, пусть даже они тоже устанут после ночной скачки. Не стоило забывать и о том, что каратели здесь в своей вотчине и есть риск в любой момент наткнуться на другую пятерку, полную сил.

Требовался иной план.

Бесшумно отступив, Арген вернулся к своему отряду и обрисовал им свою идею — напасть на лагерь ничего не подозревающих братьев. Охранников купца, жаждавших крови, уговаривать не пришлось.

— Ты знаешь хоть кого-нибудь из них? — уточнил Хейнир. — Было бы неплохо заранее выяснить, какие сюрпризы они против нас могут применить.

— Я слишком долго проработал в одиночку на юге и теперь плохо знаком с северными подразделениями ордена. Из этой четверки я сталкивался только с одним — вы сразу поймете, как его увидите, он самый старый из них. Ему уже лет за шестьдесят.

— Не думал, что братья вообще доживают до такого возраста, — хмыкнул один из молодых охранников. — Не припоминаю его среди напавших на Саттвека. Наверное, он уклоняется от боев и будет легкой целью.

Каратель одарил его мрачным взглядом.

— Все, кто так думает, умирают в первые мгновения боя с ним. Он лекарь и хотя способен исцелить только себя, зато делает это мгновенно даже со смертельными ранениями. Насади его на копье — он вытащит древко, и дырка в теле тут же заживет, а в следующий миг на копье окажешься уже ты. Никого из братьев нельзя недооценивать, если хотите дожить до утра.