– Можешь невинно хлопать ресницами, прикидываясь дурой, перед остальными, Тесса Кук, – оборвал Лейтон. – Но передо мной – лучше не надо. Ты намеренно сделала эту… Похоронную доску, мать его!
Если бы не была прижата им к стене, то, наверное, грохнулась бы в обморок от удивления.
Я впервые слышала, чтобы наш мега-сдержанный аристократ Лейтон Уинфорд выражался.
Да и еще с такими эмоциями.
– Мои былые чувства к вам мертвы. Вы это видите. И сейчас, очевидно, согласитесь, что позволить мне закрыть клуб или хотя бы выйти из него и не иметь к нему больше никакого отношения – самое лучшее решение...
– Мертвы?
Он склонился ко мне ниже, с высоты своего роста – прямо к моей шее, так, что я почувствовала его дыхание – горячее и прерывистое. Руки Лейтона, сжимающие мои плечи, скользнули мне на бедра, вдавливая их в себя.
Что-то твердое, очень-очень сильно твердое, горячее и большое упирается в них.
Его губы скользят по моей шее в миллиметре от нее, не касаются кожи, но все равно обдают ее жаром.
Я, как бабочка, распластанная по стеклу, и я так сильно, пьяняще и ярко его чувствую. Это ощущение длится пару мгновений, пока он прижимается ко мне своим восставшим, твердым, эрегированным членом.
Но в следующую секунду, будто опомнившись, отодвигается и убирает руки с моих ягодиц.
Воспользовавшись этим, я, изловчившись, разворачиваюсь к Лейтону лицом и смотрю прямо в его льдистые глаза, которые сейчас никак нельзя назвать голубыми.
Потемневшими, как океан перед бурей.
– Нет, я не считаю, что закрыть твой клуб – лучшее решение. Мне он нравится. И мне нравишься ты… В роли его председателя, – Лейтон неотрывно смотрит на мои губы, как завороженный, как будто не может оторваться. – Это было… мило.
МИЛО?!
Ну здравствуйте, приехали!
Все, все, что угодно, но только не это.
Вообще-то я рассчитывала на прямо противоположный эффект!
Что-то его совсем не туда понесло. И смотрит он совсем не туда!
А самое главное, что я тоже думаю совсем не о том, о чем сейчас должна…
– Это правда, что ваш отец велел вам… отрубить мне руки? – тихо спросила я. – За то, что Кристалина чуть было не лишилась возможности зачать ребенка...
– Уинфорды – чертовы драконьи монстры. Так нас называют ренегаты.
– Тогда я должна поблагодарить вас… За то, что его не послушались.
На этот раз я говорю искренне. Честно – как есть.
В холодных глазах Лейтона закручиваются снежные вихри.
– Поблагодари…
Его хриплый голос – почти что низкое рычание рычание дракона.
– Спасибо.
– И это все?
Он рвано выдыхает, и его рука тянется к моей груди, словно уже сжимает полушарие...
Его дрожь передается мне.
Резко. Нервически. Остро.
Непозволительно.
Во все его голубые, голубые-преголубые глаза...
Ледяной шторм.
Но я должна найти убежище и укрыться. Ведь так?
Я спасусь. Ледяной шторм меня не погубит.
– И это все, майор.
В сантиметрах от моей груди Лейтон, как будто бы расслабляется, и выпрямляет пальцы, кладя ладонь на кирпич над моим плечом, и отодвигается.
Потрясающая ухмылка озаряет его лицо – вот хоть сейчас в рекламу мужского парфюма.
– Это тебе спасибо, мутантка. За то, что дала возможность тебя наказать.
– Что?
– Я думал, чтоб сегодня вечером ты отдохнула и не показывалась перед генералами и другими кадетами. Но эта… похоронная доска почета, пожалуй, изменила мои планы. Будешь прислуживать мне вечером на банкете. Ни на шаг от меня не отойдешь. Хочу тебя... Хочу видеть тебя там.
– Ложь. Вы бы все равно это мне приказали!
– Скорее всего, – чувственные губы Лейтона чуть изгибаются. – Но теперь это уже точно. И не забудь его... Свое черное платье с белым фартуком.
Опускаю взгляд, начисто прерывая наш зрительный контакт, и приседаю в поклоне.
– Как угодно, мой господин.
Лейтон замирает, как будто хочет что-то сказать. Или сделать.
– Повтори.
– Мой господин. Повелитель. Хозяин...
Плотину сейчас проревет. Никто не спасется.
Ледяной шторм убьет нас всех. Мы в нем сгинем, это правда...
Несколько мгновений чувствую на себе его взгляд со странным чувством, как будто только от меня одной, маленькой меня, завистит, случится ли в этом мире апокалипсис …
И он уходит.
Быстро и не оглядываясь.
ГЛАВА 65
В синий зал, расположенный на верхнем этаже Офицерской башни, я специально явилась пораньше, чтоб не дать Лейтону возможность придраться ко мне за опоздание.
Это была специальная банкетная зала, предназначенная для торжественных приемов и особо важных гостей. Члены генеральской комиссии, само собой, относились к таковым.
Вообще, интерьеры Академии Военных Драконов можно было назвать роскошными, но не изящными. Порой, где-то даже грубоватыми, что неудивительно, учитывая специфику учреждения.
А вот в Синем зале царило именно изящество, изысканная утонченность, как во дворце. Синим он был назван из-за пола, выложенного ультрамариновой глянцевой плиткой с замысловатыми узорами, напоминающими морозные узоры на стекле. Такого же насыщенного синего оттенка были шторы из тяжелого плотного шелка на высоких стрельчатых окнах с витражами.
Со шторами у меня с некоторых пор были особые отношения, поэтому я поспешно отвела от них взгляд.
Потолок украшала шикарная сложная фреска, изображающая небо с парящими в нем драконами, с развевающимися знаменами, боевыми щитами и потоками магии, грозовыми тучами, мечущими молнии, потоки ливня и град.
Стены были снизу обиты панелями из темного дерева, а сверху – оклеены обоями все того же ультрамаринового цвета. В углу зала примостился рояль. Правда, не такой большой, как в комнате Кристы, и не белый, а темно-коричневый. Зато на его пюпитре стояли раскрытые ноты.
Меня одолело любопытство – уж больно захотелось в них заглянуть.
Но сейчас было совсем не до того.
Потому что весь центр зала занимал огромный стол из темного дерева в виде буквы «П». Рядом деловито суетились слуги.
Ставили вокруг него роскошные стулья, обитые синим бархатом, накрывали стол белыми накрахмаленными скатертями с сине-серебристой вышивкой, расставляли столовые приборы и вазы с белыми и розовыми розами.
– Эге-гей, кого я вижу! Тесска, и ты здесь!
Едва заслышав знакомый голос, я с досадой поморщилась.
Но, к сожалению, уши меня не обманули – за моей спиной стоял Толь, всем своим видом демонстрирующий бурную радость от нашей встречи. Паренек был в своей лакейской ливрее и, разумеется, любимой шапочке-таблетке с оранжевой выпушкой.
В руках Толь держал таблички, на которых замысловатым золотистым шрифтом были записаны имена гостей и схему стола. Не знаю, кто доверил ему расставлять рассадку посетителей банкета, но, по-моему, он это сделал зря.
Само собой, паренек был в своем репертуаре, и не упустил возможности ущипнуть меня талию. Причем, сделал это как-то незаметно и, я бы сказала, неуловимо.
Такой вот он был – весь скользкий и вертлявый.
И слова не давал вставить, болтая и болтая с какой-то дурацкой уверенностью.
– Что-то тебя давно не видать – я уж и соскучиться по тебе успел, Тесска! Так что ж, ты сегодня вечером свободна, или как? Ты только посмотри – сколько жратвы! – и Толь с немного осоловелым от восторга взглядом ткнул пальцем на стол, куда остальные слуги уже начали выставлять закуски. – Эти высококровные точно такую прорвищу хавчика не слопают. После их гулянки я соберу, чего останется, и посидим вечерком, полопаем, как драконы от пуза!
И он снова протянул ручонку, чтоб меня ущипнуть, только теперь пониже спины. Но на этот раз я была готова и стукнула его по клешне – не в шутку, а с силой.
Эмоции желательно было скрыть – как я уже убедилась, в АВД это было для меня лучшей тактикой, но Толь был настолько бесявым, что не оставил ни одного шанса сдержаться.
