История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

На самом деле, я догадывалась, о чём он думает. За сегодняшний день Май не раз и не два назвал меня по имени, да и Лила тоже. Для человека со стороны это должно было выглядеть странно.

— Спроси, — мягко сказала я, спускаясь к нему.

Лестр поднял на меня глаза.

— Эля… Я не хочу лезть в душу, если там заперто. Если ты посчитаешь нужным не отвечать, я приму это без всяких обид.

— Спрашивай. Теперь у нас не должно быть тайн.

Он вздохнул, собираясь с духом.

— Почему… почему дети называют тебя не мамой, а по имени? Они ведь твои?

Я печально улыбнулась, глядя на окна своего дома, за которыми находились дорогие мне люди.

— Они мои. Самые что ни на есть мои. Я им мама… но не родная.

Лестр удивлённо приподнял брови.

— Я их мачеха, — пояснила я. — Их родная мать умерла, когда Май только родился… Но… знаешь, для меня это не имеет никакого значения. Я люблю их как родных, — посмотрела ему в глаза. — Кровное родство не делает людей семьёй. Любовь делает. Любовь и забота. Для меня они — мои дети. И так будет всегда.

Лестр молчал несколько секунд, переваривая услышанное. А потом он взял мои руки в свои и поднёс их к губам, целуя пальцы.

— Ты удивительная женщина, Эля, — прошептал он. — И твоё сердце больше, чем вся эта империя. Как же хорошо, что мы с тобой встретились.

68. Вот так встреча

Эля

На моей маленькой кухне повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Только старенькие часы на стене мерно отсчитывали секунды: тик-так, тик-так.

Лила давно уехала в гильдию, со двора доносились приглушенные крики Мая, который доблестно сражался со свирепыми драконами, а я сидела за столом, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Напротив меня расположилась Амалия.

Она приехала рано утром, влетела в дом взволнованная, с решительным выражением лица, словно собиралась броситься на амбразуру. Я и сама хотела поговорить с ней, аккуратно затронуть тему Лестра, ведь после того, как мы стали парой, этот разговор висел над нами дамокловым мечом. Но Амалия меня опередила. Она вывалила на меня свою тайну так быстро, что я едва успевала улавливать смысл.

И вот теперь она сидела, вжав голову в плечи, и смотрела на меня виновато-выжидательным взглядом. Дочь самого князя, перед которой трепетала половина столицы, сейчас напоминала нашкодившую школьницу, разбившую любимую мамину вазу.

Я смотрела на неё, переваривая услышанное, и наконец шумно выдохнула:

— Ну дела-а-а…

Амалия, видимо, расценив мой вздох как затишье перед бурей, запаниковала. Вся её аристократическая выдержка испарилась в мгновение ока, и она начала тараторить так, что слова налетали одно на другое:

— Эля, прости меня, пожалуйста! Я знаю, это звучит ужасно! Использовать человека как щит — это так низко, на меня это вообще не похоже, клянусь! Но я правда, правда ничего к Лестру не чувствую! Ни капельки! Ни единого трепета в груди! Он просто так удачно подвернулся под руку! Близкий друг отца, герой, на которого никто не смел давить… Я никогда на него не претендовала! Я так рада за вас, честное слово! Вы прекрасная пара! Только не злись, умоляю!

Она зажмурилась, словно ожидая удара.

А я… я вдруг почувствовала, как огромный, тяжеленный камень, давивший на грудь последние дни, с грохотом свалился вниз, рассыпаясь в пыль. Облегчение было таким острым, что мне захотелось рассмеяться. Теперь все точки над «i» были расставлены окончательно. У меня появился любимый мужчина, с которым я могу быть счастлива, и, что не менее важно, я сохранила дружбу с этой удивительной девушкой. Никакого соперничества, никаких разбитых сердец.

Я протянула руку через стол и накрыла её холодные, дрожащие пальцы своими.

— Выдыхай. Я не злюсь.

Она приоткрыла один глаз, потом второй.

— Правда? Совсем-совсем?

— Совсем, — я тепло улыбнулась. — Если честно, сама не знала, как начать этот разговор. Боялась тебя ранить. А тут вон оно как выходит… Лестр — твой щит.

Амалия нервно хихикнула, делая судорожный глоток чая.

— Был щитом. Теперь этот щит безвозвратно утерян, — она трагично вздохнула, подпирая щеку рукой. — И мне придется думать, как увиливать от женихов дальше.

— А почему ты так отчаянно от них бегаешь? — спросила я, подливая ей горячей воды из заварника. — Отец предлагал тебе плохие варианты?

— Если бы! — фыркнула Амалия. — Отец ищет лучших. Графы, герцоги, даже один племянник императора из соседней империи! Но я… я не хочу замуж. Не сейчас, — её взгляд стал мечтательным и немного грустным. — Я хочу путешествовать. Посмотреть мир. Знаешь, я ведь за всю свою жизнь ни разу не покидала столицу! Да что там столицу… Я и за пределы нашего поместья выезжала не так часто. Отец — личность серьезная, врагов и завистников у него хватает, а я — его слабость, главная мишень. Понимаю его, он просто боится за меня, оберегает. Но я чувствую себя птицей в золотой клетке. А вокруг этой клетки — одни сплошные лицемеры, которым постоянно что-то нужно от меня или от папеньки. Я не хочу перемещаться из одной клетки в другую, пусть даже инкрустированную бриллиантами.

— Но почему ты думаешь, что брак — это обязательно клетка? — удивилась я.

— Да потому что женщина в глазах наших мужчин — это лишь красивое приобретение, не более! Очередной трофей, который нужно посадить в гостиной, чтобы она вышивала и рожала наследников! — Амалия возмущенно всплеснула руками. — Это твой Лестр другой, наверное. Хотя, зная его, он и есть другой. Помешанный на своем железе и чертежах! Боги! Отец говорил, что он может сутками над одним чертежом сидеть, забывая поесть!

Я невольно улыбнулась, вспоминая, как он рассказывал мне про арбалеты на пикнике.

— Я тоже могу потерять счет времени за работой, — заметила я.

— Вот! — Амалия совершенно не по-аристократически ткнула пальцем в мою сторону. — Я же говорю: вы с ним идеальная пара!

— Просто когда любишь то, что делаешь, не замечаешь, как летит время, — пожала я плечами.

— У вас с ним много общего, — хмыкнула она, немного завистливо. — Вот и я хочу, чтобы у меня с моим будущим мужем тоже было много общего! Чтобы мы были не просто супругами, выполняющими долг, но еще и друзьями! Чтобы мы чувствовали друг друга, чтобы могли вместе смеяться над одними и теми же вещами, понимаешь?

Я кивнула, глядя на эту искреннюю, размахивающую руками девушку, которая так отчаянно хотела простого человеческого счастья.

— Ну и где мне такого найти в нашем гадюшнике?! — Амалия в отчаянии уронила голову на скрещенные руки. — Вот сдадут у меня нервы, и сбегу из дома, как сын папиного друга!

— Сбежал? — удивилась я такому радикальному решению.

— Да. Это тот, племянник императора который, из другой империи, — кивнула Амалия, выпрямляясь. — Папа год назад рассказывал. Родня этому бедняге с женитьбой надоедала постоянно, просто проходу не давали. А он не хотел. То у одной невесты губы слишком тонкие, то у другой в голове пустота, то третья смеется как лошадь! Ты посмотри, какой избирательный! — она насмешливо фыркнула. — В общем, достали они его своим давлением. Он в один прекрасный день собрал вещи и сбежал. Только письма им изредка шлет без обратного адреса, сообщает, что жив-здоров, и чтобы не искали.

— Вот это да! — искренне восхитилась я. Молодец парень, не стал прогибаться под систему.

— Довели человека, — сочувственно кивнула дочь князя. — Вот и меня скоро это ждет. Лестр теперь ушел к тебе, а найти другого кандидата для прикрытия — не вариант. Они же все только спят и видят, чтобы захомутать меня по-настоящему!

Я представила, как Амалия с узелком на палочке крадется ночью через дворцовую стену, и не смогла сдержать беззвучного смешка.

— Ну чего ты смеешься? — возмутилась она, заметив мою реакцию.

— Прости, — я прикрыла рот ладонью. — Просто подумала… А ведь ты с тем парнем, что из дома сбежал, очень даже похожа. У вас общие взгляды на жизнь.