Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей

— О-о, — уважительно протянула она. — Тогда маме что-то благородное, без кричащих цветов. А девушке можно поярче.

Сошлись на кремовых кустовых розах для Ларисы Николаевны и охапке чего-то персикового с зеленью для Сони. Следом я заглянул в Мария-РА, стоящий по соседству, и взял бутылку Джемесона. К генералу с пустыми руками не ходят, а дарить военному человеку конфеты рука у меня не поднялась.

Дома я быстро переоделся в обновки, оглядел себя в зеркале и остался доволен. Рубашка сидела как надо, джемпер прятал то, что от военной поджарости всё-таки осталось. Трость, цветы в левой руке, пакет с бутылкой в правой. Ну что, Соколов, вперёд. Тебя ждёт допрос с пристрастием, просто сервирован он будет салатами.

У подъезда я позвонил в домофон.

— Поднимайся! — тут же отозвался Сонин голос.

И на седьмом этаже дверь была уже открыта. Соня тут же притянула меня за ворот и встретила поцелуем прямо на пороге.

— Кхм-хм, — раздалось из глубины коридора.

Я поднял глаза. В коридоре стояли двое. Виталя, посвежевший после санатория, и рядом мужчина постарше, седоватый, плотный в плечах, но не выглядящий старым. Генерал Лебедев Александр Николаевич собственной персоной. Оба скрестили руки на груди и смотрели на меня молча, причём стояли в настолько одинаковых позах, что хотелось спросить, долго ли репетировали.

— Хватит вам так себя вести! — из кухни выплыла невысокая женщина в фартуке поверх нарядного платья и всплеснула руками. — Нашли себе занятие, в дверях гостя мариновать!

— Лариса Николаевна, — я шагнул вперёд и протянул ей кремовые розы, — теперь я понимаю, откуда у Сони такая улыбка.

— Ох ты ж… — Она приняла букет, зарылась в него носом и порозовела. — Соня, — повернулась она к дочери, — начал он хорошо!

И я вручил Соне второй букет.

— И тебе, — сказал я.

— Подлиза, — шепнула она, пряча улыбку в лепестках.

Я повернулся к мужской половине семейства. Виталя расцепил руки первым, шагнул навстречу и стиснул мою ладонь.

— Здорово, спаситель, — сказал он вполголоса. — А я всё гадал, когда сестра тебя притащит.

— Здорово, — ответил я. — Выглядишь лучше, чем на дне рождения.

— Храбрость и глупость — не две стороны одной медали, слыхал? — наклонил он голову.

— Думаю, позже ты расскажешь мне в чём разница, — ответил я.

Настал черёд генерала. Лебедев подал руку и рукопожатие у него оказалось из тех, которыми проверяют. Я ответил, но играть в «пересиль другого» не стал. С улыбкой смотрел ему в глаза.

— Александр Николаевич, — представился он.

— Константин, — сказал я и протянул пакет. — Это к столу. Не знал ваших вкусов, взял проверенное.

Генерал заглянул в пакет, извлёк бутылку, повертел, оценил этикетку и впервые за вечер позволил себе усмешку.

— Ну, проходи, — сказал он и посторонился, пропуская меня в зал.

Я шагнул следом за ним и оценил обстановку. Зал был просторный, с большими окнами, выходящими на проспект, и посреди него стоял накрытый стол. Салаты, нарезки, запотевший графин, горячее под крышкой. По центру красовался пирог… было очевидно, что Лариса Николаевна готовилась к этому вечеру всерьёз.

За спиной Соня забирала у матери вазу для букета и вполголоса препиралась с Виталей насчёт рассадки. Генерал прошёл к столу, отодвинул стул и коротким жестом указал мне на место напротив своего. Лицом к лицу, через стол, как на переговорах. Я мысленно усмехнулся.

— «Ай да смотрины», — подумал я, пристраивая трость к стене и опускаясь на предложенный стул.

Судя по размаху стола, отпускать меня отсюда собирались нескоро. И было интересно посидеть за одним столом с генералом госбезопасности.

Глава 23

Меня усадили спиной к окну, лицом к генералу. Соня устроилась справа от меня, Виталий напротив неё, Лариса Николаевна ближе к кухонной двери, чтобы вскакивать было удобнее.

Александр Николаевич взял мою бутылку, повертел в руках, отвинтил пробку и понюхал горлышко.

— Неплохой виски, — сказал он и посмотрел на меня поверх бутылки. — Сам такое пьёшь?

— Пробовал пару раз. Дорого для меня, — честно ответил я. При этом понимая, что для генерала Джемесон не является дорогим виски. — Но подарок должен быть лучше, чем то, что человек берёт себе сам.

— Разумная мысль, — генерал разлил по рюмкам, а женщинам плеснул в бокалы вина. — Ну что, за знакомство?

Мы сдвинули рюмки и виски пошёл мягко, почти сразу растёкся теплом.

Лариса Николаевна тут же принялась накладывать мне в тарелку, не спрашивая, чего я хочу. Так, наверное, делают все матери.

— Ешь, — велела она, — вон худой какой.

— Мам, — простонала Соня.

— А что «мам»? Я разве неправду говорю?

Генерал промолчал, поддел вилкой холодец и посмотрел на меня. Я знал, что за этим последует. Даже мысли читать не нужно.

— Ну, Константин, — начал он. — Расскажи о себе. Соня о тебе говорит третью неделю, а я до сих пор знаю только фамилию.

Я даже улыбнулся, прекрасно помня про «сюрпризы» в моей квартире.

— Да особо нечего рассказывать, — сказал я. — Родился здесь, в Кемерове. Отец на заводе, мать в бухгалтерии. Сестра младше на четыре года, работает тренером по синхронному плаванию. — Сделал паузу, и посмотрел на Соню. — Школа у нас с Вашей дочерью была общая, только я её, честно говоря, помню плохо. Соня, ты меня в школе вообще замечала?

— Замечала, — фыркнула Соня. — Ты в девятом классе на физкультуре с козла упал.

— Вот на этом моя школьная слава и заканчивается, — согласился я. — Учился так себе, не двоечник, но и не гордость учительской. Английский списывал, историю любил, физику терпел.

— А после школы? — спросил Виталий.

— Юрфак, КемГУ, — я пожал плечами. — Пошёл туда, потому что все говорили, что юрист всегда себя прокормит. Ну и потому что на бюджет по русскому и истории проходил, а на медицинский с моей химией мне ничего не светило.

— И как учился? — Лариса Николаевна подперла подбородок рукой.

— Терпимо. Настоящая практика была одна, на четвёртом курсе. Учебный процесс, я защищал тракториста, который украл мешок комбикорма.

— И как? — оживилась она.

— Выиграл. Речь произнёс такую, что преподавательница поставила пятёрку и посоветовала идти в театральный.

Соня прыснула в бокал. Лариса Николаевна засмеялась и хлопнула ладонью по столу.

Мужчины не смеялись. Виталий сидел, откинувшись на спинку стула, и катал в пальцах пустую рюмку. Генерал слушал внимательно и молча. Думаю, с дядей Селви они бы нашли общий язык.

— Получил диплом. Отслужил в армии год. Дембельнулся и устроился в «Красное и Белое», на Свободы. Сначала продавцом, потом старшим смены.

— Юрист с дипломом за прилавком? — уточнил генерал.

— Юрист с дипломом и без опыта, — уточнил я в ответ. — В конторы меня брали только помощником за копейки, а в магазине платили сразу.

— И, к слову, о позывном, — вставила Соня, и я понял, что она давно ждала этого места в разговоре. — Расскажи ему, откуда «Белый».

— А, — я махнул рукой. — Да ничего героического. В отряде спросили, чем занимался на гражданке. Я сказал, что в «Красном и Белом» работал. Кто-то заржал и говорит: «Красным тебя звать нельзя, красный — это раненый. Значит, Белый». Так и прилипло на три года.

Тут даже Виталий улыбнулся, а я продолжил.

— Ну, а в октябре двадцать второго меня призвали, — продолжил я. — В мобиках ходить было непросто, поэтому, как только появился шанс, перевёлся и подписал контракт.

— Почему контракт? — спросил генерал.

— По деньгам выходило понятнее, — сказал я. — И по срокам тоже. Плюс, к тому моменту я уже понял, что от меня всё равно не отстанут, так лучше пойти туда, где рядом взрослые мужчины, чем туда, где рядом такие же, как я, потерянные.

— Логика есть, — согласился генерал.