Месть и любовь травницы (СИ) - Серсанд Эмма

Он на мгновение замолчал, а я крепче сжала его ладонь, ловя каждое слово.

– Мои люди искали тех, кто выжил после того суда. Десять лет – долгий срок, враги думали, что время стерло все следы. Но они ошиблись. Мы нашли человека, одного из младших интендантов снабжения северной армии, которого все считали погибшим в те годы. Господин Пэй купил ему жизнь, новое имя и богатую усадьбу на юге за молчание. Мои люди тайно доставили его в столицу, и под страхом казни он дал письменные показания, назвав несколько заговорщиков.

Отец горько усмехнулся, его пальцы сильнее сжали мою руку.

— Но одних слов мало для суда. Нужны были документы. Тот интендант, что хранил несколько копий подлинных отчетов Ведомства снабжения тех лет, сказал что теперь они у рода Пэй.

Я верил, что старый господин Пэй не осмелится сжечь их, оставив как страховку против своих же сообщников при дворе. Там должно быть черным по белому написано, куда ушли государственные средства, и моей подписи там нет.

Я принес все найденые доказательства во дворец, и Сын Неба лично скрепил своей печатью указ на обыск усадьбы Пэй.

У меня перехватило дыхание.

Да, тот внезапный налёт гвардии на дом Пэй, который спутал мои планы мести, был делом рук моего отца, ловушка захлопнулась. Но тут же в сознание яркой вспышкой вернулась другая тревога.

— Но отец... — мой голос слегка дрогнул. — Если господин Пэй и его род уже наказаны, то что насчёт рода Чо? Ты сказал, что они пришли из-за прошлого. Неужели их имя тоже есть в тех похищенных свитках?

Отец помрачнел, его взгляд снова стал холодным, как сталь клинка.

— Род Пэй наказал, но не за то дело, тех документов так и не нашли, зато открылись их новые преступления, а род Чо… Теперь я думаю, род Чо все эти годы получал от Пэя щедрые уступки по торговым налогам и земли на юге – это была плата за их молчание и за то, что они так поспешно отказались заступаться за меня перед троном. Они знали, что меня подставили, и просто нажились на нашей трагедии.

Он поднялся и снова посмотрел в окно, за которым сгущались сумерки.

А у меня в голове билась одна мысль – «старые документы»? Не те ли это бумаги, что мы с Юнь унесли из тайника?

— Вот почему они так спешат связать тебя узами брака. Глава рода Чо, хитрый придворный пёс, узнал про падение рода Пэй и боиться, что тень падет и на них. Им нужно срочно вернуть моё расположение и сделать тебя заложницей, чтобы в случае чего я не посмел ударить по их клану.

— Отец, мне нужно кое-что показать тебе, — я повернулась к слуге, велите позвать тетушку Юнь и попросите ее прихватить с собой те самые бумаги, она поймет, о чем я говорю.

Мужчины смотрели на меня не понимающе.

Глава 62

— Дочь, откуда это у вас? – Отец рассматривал записи одну за другой, а мы с Юнь незаметно переглянулись.

— Отвечаю генералу, я бывшая наложница старого господина Пэй, — Юнь изящно упала на колени и прикоснулась лбом к полу, — прошу о снисхождении и защите.

Отец посмотрел на меня, бровь дернулась…

— У меня в доме беглая наложница?

Отец перевел взгляд на меня.

— Умоляю, отец, позаботьтесь о моей подруге, —

я тоже упала на колени.

Повисла тишина.

— Кто еще об этом знает?

— Только моя служанка Сяо Мэй

— Завтра я предъявлю эти свитки. И если род Чо посмеет заикнуться о старой помолвке, я покажу эти документы главе их клана. Сын Неба не пощадит тех, кто грел руки на предательстве генерала пограничья. Они сами взмолятся о том, чтобы расторгнуть этот договор, лишь бы я не вписал их имена в судебный доклад.

Отец молчал.

Я стояла на коленях рядом с Юнь, чувствуя, как холод камня впитывается в колени, и смотрела в пол.

Тишина в зале была такой густой, что, казалось, её можно было резать ножом.

Я слышала только, как потрескивает масляная лампа да где-то во дворе перекликаются сверчки.

— Встаньте, — сказал он наконец.

Я подняла голову.

Отец смотрел на меня, в его глазах не было гнева, только усталость и что-то ещё, похожее на горькое понимание.

Юнь продолжала стоять на коленях, не смея поднять голову.

— Встаньте обе, — повторил он мягче. — Я не люблю, когда передо мной ползают на коленях. Мы не в тронном зале.

Я поднялась, помогая Юнь встать. Она дрожала, я сжала её руку, стараясь передать ей хоть немного спокойствия.

Отец подошёл к столу и взял один из свитков, которые принесла Юнь. Он развернул его, снова пробежал глазами по строкам, потом другой, третий. С каждым новым свитком его лицо становилось всё более мрачным.

— Торговцы, интенданты, чиновники из Ведомства снабжения. И вот... — он ткнул пальцем в одну из строк. — Чо Цзиньшань. Глава рода Чо. Он получал земли в обмен на молчание.

Вот его подпись под договором о передаче участка на юге.

Он поднял на меня глаза, и я увидела, как в них закипает ярость — холодная, выдержанная, та самая, которая делала его страшным на поле боя.

— Ты знала об этом? — спросил он.

— Нет, — ответила я честно. — Мы нашли эти свитки в тайнике старого господина Пэя. Юнь показала мне, где они спрятаны. Я не знала, что там имя рода Чо, я даже не читала их до конца.

Отец кивнул, потом посмотрел на Юнь.

— Ты знала, что там? — спросил он у неё.

Юнь опустила глаза.

— Я знала только, что там записи старого господина. Он хранил их как страховку от своих сообщников. Он говорил, что если кто-то из них предаст его, он сможет использовать эти бумаги против них. Я не знала имён, генерал.

Отец помолчал, изучая её лицо. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я верю тебе.

Он снова сел за стол и разложил свитки перед собой. Я видела, как он водит пальцем по строкам, что-то отмечает, что-то запоминает.

Мне показалось, что он делает это не впервые, словно он уже давно ждал чего-то подобного.

— Отец, — сказала я, подходя ближе. — Что ты собираешься делать?

Он поднял на меня глаза.

— Завтра я пойду во дворец, — сказал он. — Я подам прошение о пересмотре моего дела. И приложу к нему вот эти свитки. Я покажу их не только Императору, но и тем, кто может подтвердить их подлинность. Я потребую суда над всеми, кто был замешан в заговоре.

— А род Чо? — спросила я.

— Род Чо получит выбор, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Либо они отказываются от помолвки и публично признают, что не имеют ко мне никаких претензий. Либо я вписываю их имена в судебный доклад, и тогда их ждёт то же, что ждало меня — каторга, конфискация имущества и позор.

Он встал и подошёл ко мне.

— Ты не выйдешь замуж за их сына, — сказал он твёрдо. — Ты выйдешь замуж за того, кого выбрала сама. Я не позволю никому использовать тебя как пешку в своей игре.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло, отец сделает всё, чтобы защитить меня… это было так неожиданно.

— Что мне делать? Я могу вам чем-то помочь? — спросила я.

— Пока ничего, — ответил он. — Ты останешься здесь, в усадьбе. Я возьму с собой Цзинлэя — мне понадобится человек, которому я доверяю. Если всё пойдёт хорошо, я вернусь через несколько дней с указом, который очистит моё имя и разорвёт помолвку.

Он помолчал, потом добавил:

— Я приставлю к усадьбе людей, которым доверяю. Если кто-то попробует войти без моего разрешения, их встретят с оружием.

Я кивнула, чувствуя себя немного спокойней. Отец был рядом и он был готов защитить меня.

Утром следующего дня отец и Цзинлэй уехали. Я стояла у ворот и смотрела, как они скрываются за поворотом дороги.

Цзинлэй обернулся в последний раз, и я подняла руку, прощаясь.

— Возвращайтесь скорее, — прошептала я одними губами.

Юнь подошла и встала рядом.

— Они вернутся, — сказала она. — Твой отец — не тот человек, который проигрывает.

Я кивнула, но внутри всё ещё была тревога.

Дни тянулись медленно.

Я почти не находила себе места, ходила из угла в угол, перебирала травы, вышивала и рисовала, но мысли были далеко.