Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ) - Абрамова Маргарита

— И как его принять? — спросила я тихо.

— Тут вам повезло. И истинность, и ведьминский дар… они закрепляются в полной мере одинаковым способом. Близостью.

Я покраснела. Неловко обсуждать свою личную жизнь совершенно чужими людьми.

— Когда вы станете окончательно истинной парой, то дар не сможет вас убить, — продолжил он, не обращая внимания на мой румянец, — Вы уже перестанете быть обычной девушкой, а станете девушкой с даром, способной его принять. Конечно, возможны конфликтные всплески, поэтому вам лучше оставаться под наблюдением.

— А то, что ведьмы не выходят замуж, не строят семью? — вступил Барретт, он видел, как я смущена и взял удар на себя, — Это ведь не просто слухи.

— Да, это распространённая аксиома для многих ковенов. Брак, земные привязанности считаются разбавлением силы, потерей фокуса. Но… тут явно не ваш случай. Вы не просто мужчина и женщина. Вы — истинная пара, а это явление выше ведьмовских законов. Ваша связь не ослабляет магию, а выступает ей опорой.

— Наш ковен разрешает брачные союзы, — наконец заговорила женщина, которая так и не представилась. Она улыбнулась и посмотрела на Лейдена, что создалось впечатление, что между ними тоже есть что-то личное, — И я готова вас принять в него. Но вы, — она обратилась к Барретту, — будьте готовы и к проявлениям холодности в отношениях со стороны северной ведьмы.

— С этим я справлюсь, — уверенно заявил мой жених.

Лейден сказал то, во что я так боялась верить. Но искренне надеялась.

От дара нельзя избавиться, но он не мешает нам быть вместе.

— Ты… правда рад? — выдохнула, когда мы остались вдвоем в нашей комнате. — И готов… остаться здесь, на севере? — голос дрогнул. Ведь это непростое решение, и ему, огненному дракону, здесь будет сложно, это для меня холод теперь родная стихия.

Он не ответил сразу. Вместо этого подошел близко, кладя свои большие ладони мне на плечи.

— С тобой, Ами, — проговорил хрипло, — Хоть где. Главное — вместе, — Барретт наклонился, и его лоб коснулся моего. — Но, прости… кажется, что я больше не готов делать, так это ждать свадьбы… — он подхватил меня на руки и уложил на кровать, нависая сверху.

Я закусила губу, дыхание перехватило…

— Если почувствуешь что-то плохое, любое странное ощущение — сразу говори. Ты слышишь? Сразу. Не терпи. Я остановлюсь.

Его глаза заглядывали в самую душу, а я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова под этим обжигающим взглядом.

— Не бойся, — ласково провел по моей щеке после того, как избавил от платья.

— Я не боюсь… — само потянулась к пуговицам на его рубашке. Я дрожала, но не от страха. Он отступил, уступив место чему-то новому — острому, трепетному нетерпению.

Первая пуговица легко поддалась, открыв полоску горячей, покрытой шрамами кожи. Вторая. Мои пальцы казались такими неуклюжими по сравнению с его уверенными движениями, но я не останавливалась. Это был мой выбор, мой шаг навстречу. Навстречу ему, нашей истинности и тому будущему, которое мы должны были создать здесь, в самом сердце льда, своим собственным теплом.

— Жасминовая моя… нежная девочка… — его шёпот, полный благоговения, обжигал кожу больше, чем прикосновения. Его губы были повсюду, а его горячие ладони, скользили по моему телу, исследуя, запоминая. Каждое прикосновение зажигало под кожей крошечные искры, которые сливались в одно сплошное пламя.

— Шшшладкая… — донеслось из угла комнаты знакомое, сиплое шипение. Гложун и на север последовал за нами.

— Прочь иди! — прорычал Барретт, не отрываясь от меня, — Иначе я за себя не отвечаю и испепелю тебя…

Шипение мгновенно пропало, и мы снова остались одни.

Кожа горела, с губ срывались тихие стоны, которые я не могла сдержать. Голова кружилась от блаженной неги… Это было похоже на сладостную пытку… Каждый нерв был натянут как струна, и только Барретт знал мелодию…

А когда мы стали единым целым, резкая боль пронзила не только низ живота, острые, ледяные шипы вонзились прямо в сердце, и в груди поднялась холодная волна, яростная и дикая. Словно внутренняя вьюга, спавшая до поры, натолкнулась на огненную стену его сущности, и случился взрыв.

Никто не собирался сдаваться, но другого выхода не было, только как переплестись двум противоборствующим магиям внутри меня. Сплестись так же тесно и неразрывно, как были переплетены наши тела и наши души.

Меня разметало на тысячи осколков ощущений, и вновь собрать воедино помогали только его поцелуи и его шёпот, который звал меня по имени, осыпая нежными словами…

— Тише, девочка моя… Всё хорошо… Сейчас станет легче… Дыши… Дыши со мной…

Только бы он не останавливался и продолжал. Казалось, стоит ему покинуть меня, остановиться, и этот внутренний холод снесёт меня снежной лавиной, не оставив и следа.

— Баррретт… Ретт… Я не могу… — казалось, холод сильнее меня, но что-то держало, не давало сорваться в пропасть. И тогда меня накрыло. Но не снежной волной. А волной наслаждения. Мощной и всепоглощающей…

Я закричала, выгибаясь в спазме, впиваясь ногтями до предела в его спину… Мир сузился до вспышек света за закрытыми веками и до ощущения его тела, его дыхания, его сущности, слитой с моей.

Я тяжело дышала… Барретт все еще был сверху, заглядывая мне в лицо…

— Ты так прекрасна… — он коснулся моих распухших, чувствительных губ своим большим пальцем, а затем поцеловал их, — Ты в порядке?

— Не знаю… — ответила честно. Я словно качалась на тёплых, спокойных волнах, которые ещё минуту назад были штормом. Всё тело было тяжёлым, расслабленным, и мне ужасно хотелось спать. Но один страх оставался.

Он лег рядом, а я слабо протянула руку и сжала его ладонь.

— Ты только… не уходи.

— Конечно, — он притянул меня к себе, — Я всегда буду с тобой.

Мне снилось, как огненный дракон летает на порывах снежного ветра. Он не боролся со стихией. Он танцевал с ней. Дракон ловил его потоки, виртуозно скользил по ним. Ледяной вихрь подхватывал его и кружил в бешеном хороводе, а дракон отвечал низким, довольным гулом, выпуская из пасти не яростное пламя, а струи искрящегося тепла, которые извивались в воздухе, как золотые ленты, сплетаясь с белыми спиралями снега.

*** Что подглядываем, как Гложун?))))

ЭПИЛОГ

АМЕЛИЯ

— Быстрее. Ноги выше! Еще четыре круга! — его голос, привыкший командовать батальонами, гремел в утренней тишине стадиона.

— Я… больше… не могу… — сбилась на шаг, чувствуя, как горят легкие от продолжительного бега, а в мышцах ног ноет тупая, знакомая боль. — Я больше не ваш помощник, ректор Армор, — проговорила, бросая взгляд на бегущего рядом мужчину, который даже не вспотел, лишь его дыхание стало чуть глубже.

На академическом стадионе никого не было. На север пришла долгожданная весна и все адепты и большинство преподавателей после пышного весеннего бала разъехались по домам на праздники.

— Да, — согласился Барретт, остановившись рядом, его высокая, мощная фигура заслонила низкое утреннее солнце, — Теперь ты моя жена. И именно поэтому ты должна быть выносливой и сильной, чтобы удерживать и контролировать свой дар. Напоминаю, что ты одна из отстающих адепток первого курса.

Что есть — то есть. Но я исправлюсь. Я не родилась с магией и мне труднее дается ее освоение.

Все в Академии знали, что мы истинная пара. Но это не мешало многим молодым адепткам засматриваться на привлекательного ректора, каким Барретт, несмотря на прошлое и шрамы, бесспорно, был. Его харизма, власть и та самая, опасная аура дракона делали свое дело. Иногда его высокомерие и властность, доставшиеся в наследство от генеральского прошлого, ужасно злили.

Вот как сейчас.

Захотелось зарычать, как дракон, хоть я им и не являлась. Но дар внутри отозвался легким, ледяным шипом раздражения.

— Я ведьма, вряд ли Эйра наматывала круги по лесу…

Барретт улыбнулся, и в его глазах, обычно таких строгих на тренировках, мелькнула знакомая, опасная искра. Он сделал шаг ближе, и от него повеяло жаром, не от бега, а от того внутреннего огня, что всегда тлел в нем.