А потом ещё выяснилось, что им дадут магические посохи. И он, сын земледельца, вдруг стал магом. Пусть и с чужой помощью. Ему даровали силу, о которой он и мечтать не смел.
Вот только Яше казалось, что он он недостаточно хорош для этой силы.
Например, он боялся громких звуков. Так, что иногда в глазах темнело. Всё из-за отца. Папка любил, когда выпьет, побуянить. Громко орал, бил кулаком по столу, швырял всё, что под руку попадётся — чашки, миски, табуретки. С тех пор любой резкий звук вызывал приступ паники.
Поэтому, когда посох выстреливал, Яшка невольно зажмуривался. И, естественно, промахивался.
«Такой вот я, — горько подумал Яшка, глядя на пустые ворота. — Слабый и трусливый».
Однако, вспоминая мудрые слова графа Леонида, он вдруг понял, что сидеть и грустить смысла нет. Если ты слабый — можно стать сильнее! А для этого нужно что?
Правильно, тренироваться.
Так что Яша встал и отправился в сторону леса, подальше от чужих глаз. Нашёл полянку, которую уже облюбовал для занятий — подальше от троп, с пнём в качестве мишени.
Взял посох, сосредоточился, как учили. Настучал на рукояти нужную комбинацию.
Хлоп! Огненный шар размером с кулак вырвался из навершия и врезался в подножие пня, оставив чёрный след.
Яшка в момент выстрела моргнул, но глаза не закрыл. Прогресс.
Он стрелял снова и снова. Каждый раз боролся с желанием зажмуриться. Руки дрожала от напряжения, пот заливал глаза. Яшка забыл про время. Единственное, что существовало — это он и необходимость стать лучше.
Силы кончились незаметно. Яков поздно вспомнил слова графа о том, что каждые два-три выстрела надо отдыхать. Поэтому сейчас голова кружилась, а ноги подкашивались.
Он сел на землю, прислонившись спиной к дереву. Перед глазами всё плыло и сейчас хотелось только одного — закрыть глаза. Хоть на минуту.
Яшка и закрыл. И тут же уснул.
Проснулся он от пронзительного крика какой-то птицы. Вздрогнул, сел, огляделся. Вокруг уже сгущались сумерки.
Яша потянулся, почувствовав, что к нему вернулась и толика сил. Мысленно проверил посох — да, камень накопил немного энергии, пока он спал. Хватит на три, может, четыре выстрела. Негусто.
Он подумал сделать ещё парочку тренировочных залпов, и тут он вспомнил слова графа, сказанные как-то мимоходом: «Всегда оставляй запас. Хотя бы на один выстрел. Особенно если ты один».
Яшка кивнул, как будто граф стоял рядом.
«Я ещё стану лучшим, — пообещал он себе, вставая и отряхиваясь. — Буду выполнять всё беспрекословно. Буду учиться».
Граф Леонид был для него странной, немного пугающей, но невероятно сильной фигурой. У такого можно и нужно учиться.
Он уже собрался топать в сторону дома, как из-за деревьев вдруг вышли люди. От неожиданности и нахлынувшего страха Яков остолбенел.
Четверо. Одежда поношенная, лица обветренные, глаза злые. В руках — дубины. У двоих ещё и копья с явно железными наконечниками.
Бандиты.
— Опа, кто это у нас тут? — криво ухмыльнулся самый крупный из них. — Один-одинёшенек!
— А ну, иди сюда, малой, — усмехнулся второй, поигрывая копьём. — Покажи, что у тебя при себе есть. Может, мы тебя не тронем.
Яшка почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Он отшагнул было в сторону, но его тут же окликнули:
— Стоять, сука! Куда собрался⁈ Чё, по-хорошему не хочешь⁈
Голос был громкий, хриплый, злой. Такой же голос, от которого в детстве хотелось спрятаться. Ноги Яшки будто вросли в землю.
Он стоял, сжимая посох, а перед глазами поплыла пелена отчаяния.
«Слабейший… Слабейший…»
Но следом прорвалась другая мысль: «Я должен стать сильнее!»
Бандиты расслабились. Подошли ближе, смеясь.
— И чего ты с этой палкой собрался сделать? Бить нас будешь?
— Да он в штаны сейчас наделает!
Яшка выставил посох вперёд.
— Хана вам, — прошептал он.
И нажал на руны. Выпустил из себя и камня в посохе всё, что мог.
Из наконечника вырвался не один шар, а сразу четыре — один за другим, почти без перерыва. Они были меньше обычного, но неслись с бешеной скоростью.
Яшка не зажмурился. Но увидеть, попал ли он в кого-нибудь, тоже не смог. Перед глазами потемнело, и он упал без сознания.
Очнулся Яша от холода. В ушах стоял звон. Он поднял голову.
На полянке было тихо и пахло горелым мясом.
Он увидел четыре тёмных, обуглившихся тела, лежащих неподалёку. Одного отбросило к дереву, двое остались там, где стояли, четвёртый валялся ближе к кустам. От тел исходил дымок.
К горлу Яшки подкатила тошнота. Он поднялся, опираясь на посох, постоял секунду, а затем сорвался с места и побежал в сторону имения.
Нужно предупредить своих — в лесу бандиты!
Хотя… теперь, наверное, уже нет.
* * *
Путешествие вышло на удивление весёлым. Не в смысле беззаботным, а в смысле — насыщенным.
Один раз, ближе к вечеру первого дня, нас на дороге попытались… ну, видимо, ограбить. Вышло человек шесть из чащи, с деревянными вилами. Лица измождённые, глаза голодные. Не бандиты, просто до крайности доведённые люди.
— Стоять! — крикнул самый смелый, тряся вилами. — Отдавай что есть!
Мои ребята тут же взялись за оружие. Но я жестом приказал не лезть и спокойно достал из седельной сумки огненный посох.
Выпустил небольшой огненный шар в сторону от дороги, в кусты. Те вспыхнули с сухим треском, разбрасывая искры.
Неудавшиеся грабители замерли, глаза у них вылезли на лоб.
— Вопросы есть? — поинтересовался я.
— Не-а, — ответили они и поспешили убраться с дороги.
Жалко их, конечно. Не от хорошей жизни они решили напасть на путников.
А на ночёвке нас потревожила стая волков. Здоровенные твари! Даже огня не испугались. В их вожака я лично выпустил четыре огненных заряда — а он всё равно носился, пытаясь загрызть кого-нибудь. Только два арбалетных болта, выпущенные почти в упор, его успокоили.
Так я ещё раз убедился, что животные здесь — не простые. Не все, конечно. Большинство — обычные. Но попадаются и такие экземпляры.
Отсюда и сложности с охотой. Запросто можно встретить оленя, от которого стрелы отскакивают, а из рогов молнии летят. И хана незадачливому охотнику.
Но зато теперь у нас были волчьи шкуры. Хорошие, мягкие. Лишними не будут.
Мы добрались до окраин деревни Дальняя Просека уже на второй день. Деревня оказалась крупнее, чем я ожидал. Десятков пять крепких домов, амбары, поля, даже что-то вроде небольшой площади.
Осмотрев деревню через подзорную трубу, я даже увидел целых две таверны. Для такой глуши — признак невероятного благополучия.
Я остановил отряд за окраиной поселения и приказал:
— Здесь останетесь. Огонь не разжигать, не шуметь, с людьми в контакт не вступать. Всё поняли?
— Так точно, — хором отозвались они, но в глазах читалось беспокойство.
— А вы куда, ваша милость? — спросил Семён.
— Пойду в деревне. Один.
— Как один? — аж подпрыгнул Лаврентий. — Опасно, господин! Это же…
— Вражеская территория, да, — закончил я за него. — Поэтому и один. Толпой здесь только внимание привлечём.
— Господин, мы вас одного не отпустим! — вступил вдруг Юлиан.
Я так на него посмотрел, что балбес тут же опустил глаза и пробормотал:
— Извините, господин граф. Остаёмся здесь.
— Вот и молодцы.
Перед заходом в деревню я переоделся в одежду попроще, показательно повесил на пояс меч и нож, повесил на плечо один из трофейных луков, который мы взяли с собой для охоты. Ну и волчью шкуру с собой прихватил.
Деревня внутри оказалась ещё интереснее. Я прошёлся по главной улице, немного поболтал с людьми и зашёл в одну из таверн.
Трактирщик, толстый мужчина с залысиной, лениво взглянул на меня.
— Ночлег и еда на два дня, — без обиняков сказал я. — Вот оплата.
Я швырнул на стойку волчью шкуру.
Трактирщик хмыкнул, потрогал, оценивающе пощупал.
— Пойдёт, — кивнул он.
