Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 (СИ) - Лаврова Алиса

— Что? Что «если только»?

65

65

##66

Но Змей замолкает, словно погружаясь в свои воспоминания.

— Откуда мы знаем, куда этот портал ведёт? — Рольф подходит к центральной платформе, но не решается ступить на неё, словно боится, что она поглотит его. — Что если он откроется не туда? Что если по ту сторону — нечто худшее, чем Пустошь?

Сайрус поворачивается к нам. Медленно, почти церемониально снимает маску — впервые при Рольфе. Я вижу, как тот вздрагивает при виде изуродованного лица. Но в глазах Сайруса горит такой огонь, такая решимость, что увечья кажутся неважными, второстепенными.

— Когда мне было двенадцать, я нашёл руины, — начинает он, и его голос обретает ту особую интонацию, которую я слышала, когда он рассказывал о своём прошлом — смесь боли и ностальгии. — В лесу Тенистых Елей, в получасе ходьбы от нашего фамильного поместья. Отец запрещал туда ходить, говорил, что место проклято, что там случаются несчастья. Разумеется, я не послушался. Любопытство было сильнее страха. Скажи мальчишке, что ему куда-то нельзя, и именно туда он и направится.

Он подходит к одному из монолитов второго круга, осторожно, почти нежно проводит рукой по вырезанным символам.

— Там были обломки чего-то похожего. Не такого величественного — большая часть камней была разбита, расколота, разбросана по лесу. Но сама площадка, фундамент, уцелел. И на ней... — он указывает на группу рун, которые отличаются от остальных: они вырезаны глубже, словно другим инструментом, а голубое свечение в них ярче, пульсирует быстрее, — точно такие же символы. Идентичные до черты. Я срисовал их углём на кусок коры, потом перенёс на пергамент. Принёс в библиотеку Академии. Годы потратил, пытаясь расшифровать. Изучал мёртвые языки, древние своды, запрещённые тексты.

— И? — нетерпеливо спрашивает Рольф, подходя ближе.

— Я не смог прочитать всё, — признаётся Сайрус с горечью. — Язык слишком древний, ключа к нему нет. Это даже не язык в привычном понимании — это скорее математические формулы, облечённые в форму символов. Но некоторые знаки повторяются в самых старых текстах о пространственной магии. Это координаты. Указатели направления. Векторы перехода между точками пространства. — Он начинает обходить платформу, показывая на разные группы особых рун на каждом из восьми главных монолитов. — Восемь кардинальных направлений. Восемь возможных пунктов назначения. Восемь миров или мест, куда можно попасть отсюда.

Он останавливается у восточного монолита, кладёт обе ладони на камень.

— Руины у нашего поместья находились к юго-востоку от Зантии, в семидесяти лигах от столицы. Если я правильно понимаю принцип... если начать выкладывать камни от этого конкретного монолита, следуя спирали... портал должен открыться именно туда. В окрестности столицы. К парным Вратам.

— Мальчишка не так глуп, как я думал, — неохотно признаёт Змей в моей голове. — В его словах есть логика. Врата Исхода действительно работали по принципу резонанса. Камни-якоря в разных точках пространства откликались друг другу, создавая мосты между мирами. Если там действительно есть руины парного портала, пусть даже повреждённого...

— Ты уверен? — Рольф всё ещё сомневается, переминается с ноги на ногу.

— Нет, — честно отвечает Сайрус, и эта честность обезоруживает. — Но больше ничего у нас нет.

Он надевает маску обратно, скрывая изуродованное лицо.

— Но на этот раз у нас камни истинного света, не осквернённые порчей. И мы знаем, с какого монолита начинать. Это наш единственный шанс. Я верю — нет, я ЗНАЮ — что сейчас всё получится.

Я подхожу к указанному монолиту, кладу ладонь на холодный камень. Он не просто холодный — он выпивает тепло, высасывает его из моей руки. Розовые линии на шее вспыхивают в ответ ослепительным светом, и на мгновение я чувствую... отклик. Словно что-то невообразимо далёкое почувствовало моё прикосновение и откликнулось. Эхо эха, отражение отражения, но оно есть.

— Он прав, — говорю я, и мой голос звучит уверенно. — Я чувствую связь. Тонкую, как паутинка, но она существует. Что-то ждёт на той стороне. Что-то... доброе. Или, по крайней мере, не враждебное.

Сайрус достаёт первый камень истинного света из мешка, взвешивает его на ладони. Камень пульсирует мягким золотым светом, словно живое сердце.

— Готовы?

Смотрю на Рольфа — бледного, но решительного. На Сайруса — изуродованного снаружи, но несломленного внутри. За нами — Пепельная Пустошь, погоня Гарта и неминуемая смерть. Впереди — неизвестность, которая не может быть хуже того, что позади.

— Готовы, — отвечаю за всех троих.

Забираю камень из руки Сайруса. Он тёплый, почти горячий, и пульсирует в такт моему сердцебиению. Решительно опускаю его в первое углубление рядом с выбранным монолитом.

Эффект мгновенный и ошеломляющий.

Платформа под ногами вздрагивает, словно пробуждающийся от тысячелетнего сна зверь. Спираль вспыхивает бледным, призрачным светом, и все руны на всех монолитах начинают пульсировать в едином ритме, словно портал делает свой первый вдох после вечности забвения.

— Работает! — выдыхает Сайрус, и в его голосе звучит почти детский восторг. — Не так, как в прошлый раз! Совсем не так! Я чувствую разницу! Камни истинного света — это ключ! Я не ошибся!

Продолжаем. Второй камень, третий, десятый. С каждым новым камнем платформа оживает всё больше. Двадцать камней — она начинает едва заметно вибрировать. Пятьдесят — вибрация превращается в медленное вращение, сопровождаемое низким гулом, который отдаётся в костях, резонирует с самой сутью. Но гул не такой, как у Клетки Мрака, через которую я прошла, попадая в Пустошь. Тот гул был хищным, голодным, высасывающим жизнь. Этот — иной. Он не причиняет боли, не забирает силы, а словно делится ими, подпитывает, поддерживает.

Сто камней. Платформа вращается быстрее, набирая обороты. В воздухе появляется привкус озона и чего-то ещё — свежести, чистоты, надежды.

Двести камней. В центре платформы начинает формироваться воронка — сначала просто искажение воздуха, потом — вращающийся столб света. В нём мелькают образы других мест, словно портал перебирает возможные пункты назначения. Вижу проблеск синего неба — настоящего, без единого следа пепла! Сердце сжимается от тоски и надежды одновременно. Потом — заснеженные горы, их вершины сияют в лучах солнца. Потом — что-то похожее на город из стекла и света, башни которого уходят в облака.

Триста камней. Четыреста. Первый мешок опустел. Сайрус распечатывает второй, руки у него дрожат от напряжения и предвкушения.

— Слышите? — внезапно он поднимает голову и замирает с камнем в руках.

Прислушиваемся. Сначала — ничего, кроме гула портала. Потом — едва различимый звук.

Я не слышу, но чувствую, что кто-то приближается со стороны скал.

— Гарт, — выплёвывает Сайрус имя, как проклятие. — Он здесь. Давайте, быстрее! У нас минуты, не больше!

Последние камни. Руки дрожат так, что я едва попадаю в углубления. Пятьсот. Шестьсот. Семьсот. Портал ревёт теперь, как живое существо. Воронка расширяется.

Восемьсот камней. Девятьсот. Воронка становится стабильной.

Девятьсот пятьдесят. Девятьсот девяносто.

— Последние! — кричит Сайрус. — Давай!

Девятьсот девяносто пять. Девятьсот девяносто девять.

Тысяча.

Последний камень ложится в центральное гнездо с мягким щелчком, и мир взрывается светом.

Спираль вспыхивает ослепительно белым. Монолиты не просто гудят — они ревут, как живые существа, как древние титаны, пробуждённые от сна. Воздух над центральной платформой разрывается, искажается, скручивается в идеальную воронку.

Портал открывается. Медленно, величественно, неотвратимо. Врата между мирами распахиваются после тысячелетий забвения.

И в этот момент по долине прокатывается оглушительный рокочущий рев.

— Стоять!

66

66