Эпоха Опустошителя. Том XI (СИ) - Павлов Вел

На удивление в глазах у незнакомца я не увидел и тени страха перед хищницей и с раскаивающимся видом выбравшись из сугроба, тот протянул мне меховую накидку.

— Простите меня, юный господин, но лучше возьмите, — виновато пробормотал он, уважительно мне кланяясь. — Вы можете замерзнуть. Холодно, однако. Не май месяц всё-таки.

С недоумением на мужчину смотрел не только я, но и Грация на пару с невидимой Истрой.

— До чего забавный человек, — хмыкнула весело спата. — Скажи же, блохастая? Остальные бы уже бежали в страхе от тебя, лишь завидев издали.

— Я не твой юный господин, — хмуро отозвался я, а накидку принял лишь из-за его старания, ведь местный холод абсолютно не ощущался. — Юный господ у тебя полон дом. Так что не называй меня так больше. Кто ты такой?

— Я Терентий, — учтиво представился незнакомец, вновь раскланиваясь. — Терентий Урусов. Дворецкий, что верой и правдой служит роду Лазаревых почти сорок лет. И не сочтите за грубость, но вы были, есть и будете моим юный господином…

После услышанного захотелось разразиться в отборной тираде, но чем дольше он говорил, тем больше я впадал в ступор от доселе невиданной наглости странного дворецкого.

— Вы один из Лазаревых — Лазарев Владислав Захарович. Вы сын хранителя Земли и великой госпожи Бездны. Да! Я помню тот день! — радостно заголосил он, пытаясь перекричать усилившуюся метель. — Я помню день вашего рождения, ведь я был тем, кто разнёс столь счастливую весть. Я помню, как был рад ваш отец. Помню, как радовалась ваша мать. Помню, как радовались княгини и ваши браться с сёстрами. Ну а когда с вами приключилась та злополучная беда, то ваши родителя не сдавались до самого конца. Они делали всё возможное, чтобы помочь вам. Да, я помню… — вновь стал повторять дворецкий, а я же хмурился лишь сильнее. — Помню, как ваш отец страдал. Помню, как увядал. Помню, как страдал от бессилия, глядя на вас. Однако даже тогда он не сдавался. Он жертвовал своей жизнью. Так что вы тоже не сдавайтесь, юный господин, — вдруг с широкой улыбкой заявил по-простецки Урусов и неспешно захрустел снегом, шагая обратно. — Вы справитесь! Я знаю это. Ведь вы Лазарев. А Лазаревым всё по плечу. Лазаревы не сдаются. Никогда и на за что.

Слова этого странного человека, как разозлили, так и напрягли, а затем не контролируя себя, я резко обернулся назад.

— Почему он увядал? — переспросил я. — С чего ты взял, что он жертвовал своей жизнью? Что за вздор⁈

— Это не вздор, юный господин! — твердо выпалил дворецкий, снова пытаясь одолеть вой снежной бури. — Это сущая правда. После той беды, что произошла с вами, на протяжении трёх месяцев ваш отец не выпускал вас из своих рук. Он был единственным, кто мог к вам приближаться, тем самым не погибнув. Вы просыпали и засыпали, будучи у него на руках. Но вот ваша сила… — на миг Терентий притих и словно сделав усилие над собой тотчас продолжил, — … ваша сила не знала себе равных и стремительно пожирала его. Порой мощь поглощения выходила из-под контроля и весь удар ваш отец брал на себя. Он делал всё, чтобы спасти и помочь вам. Он слабел на глазах, но не выпускал вас из рук. Князь отдал бы за вас жизнь и остатки своих сил, если потребуется, не сомневайтесь в этом…

Остатки его речи я попросту не расслышал, потому как их поглотила буря.

— Ода восхваления в честь хранителя Земли? — колко спросил я сам у себя.

— Кто знает, мой разоритель, — задумчиво отозвалась Истра, играясь с ухом недовольно порыкивающей Грации. — Кто знает. Так или иначе, но верить или нет, решать только тебе.

— Я уже решил, малышка, — загадочно изрёк я, не сводя заинтересованного взора с феечек, которые упорно продолжали заниматься собственными делами наперекор снежной буре. — Сейчас я перед собой вижу замечательный пример. Пример упорства и отваги…

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Родовая резиденция Лазаревых.

Три дня спустя…

Невозможно передать словами, что чувствует мужчина, когда сжимает в объятиях то, что ему дорого и то, что он любит больше собственной жизни. На протяжении нескольких дней я наслаждался абсолютно всем — мерным дыханием, ароматом волос, соблазнительными изгибами, нежными прикосновениями, розово-голубыми глазами.

Я не шибко был рад оставаться в стане Лазаревых, однако благодаря объятиям любимой ваны всё ощущалось совсем иначе. Все невзгоды, все правды и неправды, вся боль и отчаяние отступали прочь, когда она находилась рядом. Мир не казался таким злым и жестоким и даже нытьё Опустошителя походило на шутку, когда я чувствовал дыхание Фьётры на своей шее.

Вот только жизнь странная штука. Очень странная. Прямо сейчас ты чувствуешь себя хорошо, а уже через секунду вздрагиваешь от наполовину напуганного и наполовину восторженного девичьего крика:

— А-А-А-А-А-А! ЧТО… ЧТО ЗА МИЛАЯ КРАСАВИЦА⁈ ОТКУДА ТЫ⁈ ОТКУДА ТЫ ТУТ ВЗЯЛАСЬ? — буквально на миг голос вдруг утих, но вот его отголоски по-прежнему доносились до встревоженного слуха. — Погоди-ка. Я уже видела тебя раньше. Неужели ты принадлежишь…

Непонимающие розово-голубые глаза ваны и её серебристые локоны нависли надо мной практически в тот самый момент, когда раздался оглушительный треск двери…

Глава 27

Старший против младшего…

Земля. Российская империя.

Москва. Первое кольцо.

Родовая резиденция Лазаревых.

Гостевые покои.

Три дня спустя…

15 марта 4058 года по альбаррскому летоисчислению.

— А-А-А-А-А-А! ЧТО ЭТО ЗА МИЛАЯ КРАСАВИЦА⁈ ОТКУДА ТЫ⁈ ОТКУДА ТЫ ТУТ ВЗЯЛАСЬ? — буквально на миг девичий крик утих, но вот отголоски по-прежнему доносились до встревоженного слуха. — Погоди-ка. Кажется, я тебя уже видела раньше. Неужели ты принадлежишь…

Непонимающие розово-голубые глаза ваны и её серебристые локоны нависли надо мной практически в тот самый момент, когда раздался оглушительный треск двери. С полноценным пробуждением бывшая валькирия опередила меня на долю секунды. Длинные волосы северянки приятно щекотали шею и с непониманием переглянувшись между собой, мы оба начали наблюдать за тем как, не щадя дверного проёма, в покои влетела вначале донельзя игривая Грация, а следом за ней в комнату впопыхах ворвалась радостная Лика.

Правда, стоило целительнице завидеть меня и Фьётру, которая пыталась быстро укрыть наготу под одеялом, она словно что-то вспомнила и стыдливо ойкнула.

— Ой-ой! Прости, брат, я… я не хотела вам помешать, — с толикой застенчивости отозвалась княжна, а после попыталась скрыться за пострадавшей дверью, то и дело продолжая поглядывать на огромную кошку. — Я… я уже ухожу!

— Что тут происходит? — мрачно пробасил я и вначале посмотрел на девушку, а уже после на хищницу, которая озорно помахивала хвостом. — Грация, только не говори мне, что ты без разрешения шастала по резиденции пока мы спали и…

— Легче, любимый, не злись, — с теплой улыбкой успокаивающе заключила Дурёха, поглаживая меня по плечу. — Ничего страшного не случилось.

— Она… она невероятна, — со смущенной улыбкой заключила Лика, взглянув на оцелоту, и остановившись у самого выхода, с интересом наклонила голову набок. — Я чувствую в ней стихию Пространства с едва уловимыми нотками стихии Смерти. Занятное смешение. Впервые вижу такого чудесного зверя. Как её зовут, брат?

— Грация, — как можно спокойней разъяснил я, невольно покосившись на черный локон, что выделялся на общем фоне среди серебристо-серых волос княжны. — И будь добра, больше не называй меня братом.

— Прости, я не хотела тебя разозлить, — миролюбиво усмехнулась Лика, прекрасно понимая к чему я клоню. — Если ты не против, то можно познакомиться с твоей питомицей поближе? Она понравилась не только мне, но и Флоре.

От подобного вопроса я на миг опешил, однако игривое состояние оцелоты и ласковые прикосновения ваны сделали своё дело. Ну а упомянутая Флора, скорее всего, скрывалась в тени у девушки. Тут у каждого из наследников в тени таилась какая-то могущественная сущность, которые по всей видимости, защищали их.