Эпоха Опустошителя. Том XI (СИ) - Павлов Вел

От неожиданности Фьётра и Бездна почти идентично вздрогнули от нахлынувшего потрясения, а Каберский и Лазарев встревожено переглянулись между собой и затем старик опечалено понурил голову.

Ноги по какой-то причине стали ватными и отказывались какое-то время подчинятся, но сделав усилие над собой, я всё-таки умудрился шагнуть к выходу у всех на глазах, попутно сдабривая свой уход тихими и отрывистыми словами:

— Опустошителем стал и Опустошителем подохну. Считайте, что мой путь агонии завершен, — спокойно хмыкнул я, вновь нервно усмехнувшись. — Для меня ваша правда ровным счётом ничего не изменила. Теперь я просто узнал, как всё было на самом деле. Благодарен ли я вам двоим? — пришлось взглянуть через плечо на страшно напряженных Лазаревых и старика. — Конечно же нет! Возможно, моя смерть в младенчестве оказалась бы меньшим из зол… — на миг мне вовсе довелось остановится и коснувшись дрожащими пальцами бронзовой дверной ручки, я тихо заключил, но кто бы знал, чего мне стоили эти злополучные слова. — Какой бы не была ваша правда и каким бы не был итог вашего замысла я никогда и ни за что не смогу вас простить, но вот понять… понять как-нибудь необъяснимым образом постараюсь. Однако однажды один старик мне сказал: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», — и один старик после прозвучавшего замечания вздрогнул и тяжело выдохнул. — Не так ли, Бетал?..

Далее всё оказалось словно в тумане. На Лазаревых, что ожидали в холле, я даже не взглянул, потому как просто было не зачем. Видеть их печальные лица я не хотел. Да и не стоял я того. Виноваты ли они в чем-то? Возможно. Но не мне их судить. Не мне…

Фьётра не знала, как реагировать. Она хотела рвануть прямо за своим избранником и хоть как-то поддержать его, но вана прекрасно понимала, что сейчас ему нужна не поддержка, а… покой и молчание. Внешне Ранкар выглядел невозмутимым и собранным, но его выдавала мимика, походка и слегка подрагивающие пальцы.

На глазах у Лазаревых он пытался смотреться абсолютно несгибаемым, но бывшая валькирия догадывалась, что сердце Ранкара находится в полнейшем раздрае и хаосе и лишь время способно помочь и тем самым определить его выбор.

— Отец? Мама Инарэ? — вдруг раздался страшно нервничающий девичий голос и все взгляды в кабинете тотчас устремились на вошедшую Лику, за спиной которой столпился абсолютно весь род Лазаревых. — Как… как всё прошло? Вы… вы рассказали ему?

— Рассказали, дитя, — с горечью улыбнулась Бездна.

— И как младшенький отреагировал? — с тщательно скрытым волнением в тоне осведомился Тар.

— Как видишь, мы с Инарэ всё еще живы, — натянуто улыбнулся хранитель.

— Фьётра, а ты… ты что скажешь? — сбивчиво поинтересовался у северянки Фларас. — Может нам стоит ему чем-то помочь?

— К сожалению, тут уже невозможно хоть чем-то помочь, — грустно улыбнулась вана. — Теперь Ранкару нужен покой и время…

Я не знаю куда принесли меня ноги, но судя по снежной вьюге, свисту ветра в ушах и аккуратным деревцам неподалёку, то сам того не ведая, я оказался за пределами дома — где-то на задворках огромной территории резиденции Лазаревых.

Руна молчала. Молчал и я. Слова тут оказались попросту излишни. Лишь гогот Опустошителя то и дело разносился в мыслях подобно оглушительному набату, но я стойко сопротивлялся всем его колким нападкам. Хотя наряду с его проклятым смехом в ушах до сих звучала речь Бездны.

Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.

Потому как… Безграничный не спрашивает.

Безграничный просто берёт.

……

… пробуждается.

… путь агонии.

… растёт, пожирая окружающих.

… бедствие и спасение в одном лике.

… перестанет быть Безграничным.

… Безграничный не спрашивает.

Безграничный просто берёт.

Я хоть и находился в тотальном раздрае, но жизнь, увы, моя еще не окончена и потому я продолжал прокручивать в голове всё услышанное, всё правду и все их извинения, но видит Сущее, мне было откровенно плевать на всё, кроме нескольких фактов.

Три из шести определений были полностью выполнены, и я очень сильно сомневаюсь, что буду спасением, но вот бедствием… бедствием стать проще простого. Стоит лишь выпустить из узды Опустошителя.

Однако буквально через несколько мгновений всё вновь отошло на второй план, а на первый снова вышла эта проклятая парочка — Зеантар и Бездна. Прямо сейчас меня разрывало на части от гнева, ненависти, ярости, злобы и бессилия.

Невозможно вычеркнуть из жизни ненависть и злобу, что отпечаталась на костях. Невозможно так просто унять ярость и гнев, что стали едины со мной с самого детства. Невозможно прогнать собственное бессилие.

Я винил их. Винил себя. Винил обстоятельства. Винил всё, на чем стояла наша Вселенная. Однако на душе абсолютно не становилось легче.

Сам не понял в какой именно момент, но я уселся на обочине тропинки прямо в снег и просто стал наблюдать за тем, как в холодную зиму, где-то в глубине небольшого леса, расположился цветущий сад, в котором трудились десятки прекрасных малюток фей. Невзирая на ночь, невзирая на снежную метель, невзирая на тёмный вечер, невзирая на ужасную погоду они продолжали чем-то заниматься, позабыв о всех невзгодах, что их окружали.

— Чудесные создания, — с улыбкой в голосе произнесла Альяна, присаживаясь прямо рядом со мной. — Скажи же, блохастая?

Лишь через секунду я осознал, что у меня на коленях расположилась голова Грации, которая успокаивающе урчала в такт моему сердцу, напрочь проигнорировав вопрос спаты.

— Вот же ленивая бестия! — закатила глаза Истра, но затем с усмешкой коснулась подрагивающего уха оцелоты, но свой взгляд отчего-то сместила с фей на меня. — Каким бы не был твой гнев, твоя печаль, твоя боль и твоя ярость, мой разоритель, мы не оставим тебя. Ни за что и никогда. Если сможешь, то прости, что я и Веритас вмешались в твой путь агонии и…

— Хватит, красотка, — грустно хмыкнул, поглаживая довольную Грацию по голове. — Не оскорбляй меня своими извинениями. Их правда мало, что изменила. Не переживай, малышка, я не сдамся. Теперь точно не сдамся. А уж с вами, Фьётрой и Искоркой я обязательно справлюсь. Буду бороться до конца. Буду бороться с Опустошителем, как и боролся и раньше. Протяну столько сколько смогу.

— А что насчёт Лазаревых? — вдруг огорошила меня Истра и даже оцелота с удивлением приподняла правое веко.

Ну да. Лазаревы. Чертовы Лазаревы с их так называемой помощью и спасением.

— В кабинете я не врал, — нехотя признал я, медленно выбираясь из сугроба и с удовольствием наблюдая, как Грация начала резвится в снегу. — Я никогда и за что их не прошу, но понять… понять каким-нибудь необъяснимым образом постараюсь. Я считаю их чужаками и скорее всего, так и останется. Они спасли Фьётру и помогли мне, а я отместку спас Бездну. Мы квиты.

— Обратишься к ней за разъяснениями насчёт Опустошителя? Не хочешь рассказать им обо мне и Пятой Династии? К тому же…

— ЮНЫЙ ГОСПОДИН! — раздался сквозь вьюгу чей-то взволнованный баритон. — ЮНЫЙ ГОСПОДИН, ВЫ ГДЕ⁈ ВЫ ЖЕ ЗАМЕРЗНЕТЕ! ВЫ ЖЕ…

Неизвестный индивид вырвался из снежного плена и почти что впечатался головой мне точнёхонько в подбородок, но в последний момент перед ним образовалась Грация и споткнувшись об её изящный корпус, кубарем покатился прямиком в тот самый сугроб, из которого я вылез несколькими мгновениями ранее.