Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ) - Руф Оксана

— А вот и не бред. Твоя сила до сих пор нестабильна именно по этой причине. Ты дочь Владыки Смерти, но используешь магию жизни, которая досталась тебе от матери. Только вот Святая была обычным человеком с дарованными ей силами, а ты полубог. Сила Святой тебя отравляет.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Потом поняла, что слова не идут и просто стукнулась затылком о кровать.

— Какой-то абсурд. Ладно. Об этом мы потом… поговорим. Как получилось, что мама, со слов Хозяйки, понимала морфов?

— Ну. — Габ поскрёб подбородок. — Понтификом был тот же морф, который потом принял личину Хозяйки борделя. — Я содрогнулась от того, как просто он произнёс это. — Они обе пытались найти выход из сложившейся ситуации и Сиер решила сделать всё, чтобы спасти детей императора. Заметь, не императрицы, а именно императора. Церцея на дух не переносила сестру. Она ей завидовала, и множество раз пыталась убить, боясь, что та захочет получить трон. А ведь она могла. Сиер была не только ребёнком от неравного брака, но и Святой. Народ бы её принял. Вот Церцея и подсуетилась. Сговорилась с Капелом.

— А он… морф?

— Нет. — Габ оставил меня в покое и тоже сел, тяжело вздыхая. — Он не морф, а просто озабоченный своей жизнью человек. Из-за множества воскрешений, его сила иссякла, поэтому он перестал принимать прихожан и лечить их.

— Но почему он согласился убить маму?!

— Потому что она отказала ему. В последний раз, шесть лет назад, когда всё было готово к восстанию, Сиер увидела, что Капел делал с тобой. Он ведь бил тебя, да? Можешь не отвечать. Этот старикан выложил всё как на духу, едва перед ним замаячила камера пыток. В порыве гнева и точно зная, что ты тоже имеешь святую силу, отец Капел решился на устранение Сиер и сговорился с императрицей. Вот только, когда она умерла, стали погибать и дети Церцеи. Поэтому она решила, что тут имеет место проклятье.

— Допустим. Но почему же тогда земля империи стала гибнуть? Почему вокруг дворца полыхает магия?

— Потому что Владыке больно. А когда больно Владыке — плохо всем богам на равнинах. Так сказал Веус. — Габ поднял руки. — Я ничего не придумываю.

— А ты узнал зачем Церцея стала истреблять некромантов?

— Всё по той же причине — страх за своё положение. Некроманты сильны, она очень боялась, что их используют аристократы, которых она когда-то загнобила. Потому и перебила всех, а кого не смогла — запечатала. Та женщина, которую убила Хозяйка, она тоже была некроманткой. Ей распечатали прямо перед походом, обещая за работу помощь с поиском пропавшего ребёнка.

— Вот твари, — не сдержалась я.

— Ну ладно. — Габриэль с хрустом потянулся, разминая плечи и шею. — Я вроде бы всё рассказал. Пошли мыться и завтракать.

— Нет. Погоди. Что тебе обещал Веус за молчание и почему ты не рассказал мне обо всём сразу?!

— Не рассказал, потому что в обмен за молчание Веус обещал кое с чем помочь.

— И это что-то было важнее жизней тех людей?

— С моей стороны — да. — Он поднялся и стал одеваться. А потом резко обернулся, так и не надев до конца штаны. — Ты же не думаешь, что я специально молчал, чтобы поквитаться с ними?!

— Не знаю. — Я тоже встала и пошла искать одежду. А пока ходила… — Г-габ, возможно я всё ещё не пришла в себя и мне только кажется…

Он проследил за моим пальцем и хмыкнул.

— Не кажется. Русалки сняли проклятье.

— За что?! В смысле, почему?

— Говорю же, переговоры длились почти сутки. Мы пришли к выводу, что противостоянии себя исчерпало, так как внешность размороженного Утиса — это не то, что они ожидали увидеть, ну и тут сыграла большую роль ещё и ты. Став моей женой, ты заявила права перед богами, так что даже если они меня и похитят, — он поёжился, — то ничего не выйдет. У нас просто ничего не получится.

— А. То есть как не выйдет?!

— Да просто. — Он пожал плечами, застёгивая рубашку. — У меня уже есть первенец и все силы перейдут ему.

Я покачнулась и напрягла ноздри. Но Габриэль просто рассмеялся на это моё выражение лица и подойдя, положил руку на живот.

— Веус сказал, что ты понесла.

— Прошли всего сутки. Так не бывает, любой лекарь скажет, что так не бывает!

— Людской — наверняка. Но мы-то с тобой не совсем люди, Соль. У нас немного иная биология. Зерно полубога заложено в твоём теле. И его сила уже видна. Смотри. — Он потянул ошарашенную меня к окну и, отодвинув занавес из плотной ткани, на месте которого еще три дня назад висела шкура, показал.

И я увидела поле цветов. На месте огромных кусков льда повсюду были цветы и трава. А ещё множество бабочек.

— Как это…

— Меня просили передать, что дитя будет не совсем полубогом. Скорее, он на треть человек, поэтому и сила его куда выше нашей. Ну и… во время зачатия в тебе была и сила Святой, так что ребёнок перенял её. Владыка утверждает, что то сила самой жизни.

Эпилог

Иллюзий по поводу дальнейшей жизни я не питала. Очнувшийся Утис очень долго обижался на Габриэля, и даже известие о столетней войне и промёрзших землях его не разжалобила. Утис обещал отомстить родственнику. Но для начала он сделал то, что должен был: принял титул маркиза и попытался упокоить Одана.

Дед устроил ему знатную трёпку и теперь подыскивал новую хозяйку маркизата.

Ещё три месяца назада жизнь и процветании империи находились на волоске от небытия, но вопреки желанию Церцеи род Тризма всё-таки исчез с политической карты мира. Ведь истинным наследником и правителем был Габ. Коронация нового императора была уже на подходе, и потому весь дворец кипел. Впрочем, я этого не видела, так как всё время объезжала земли в поисках выживших некромантов.

Растущий в утробе ребёнок действительно забрал святую силу, оставив мне наследие отца. Я стала полноценным некромантом и с большим удовольствием занялась тем, чем и должна была: очищала землю от трупов и грязи.

В общем, если Габриэль чистил законы и аристократию, то я занималась простым народом и землёй страны.

За три месяца мы успешно справились с расселением трущоб, в кратчайшие сроки построив общие дома, где могли поселиться несколько семей сразу. Это было выгодно в первую очередь жителям, так как позволяло сократить налоги на обслуживание, и нам. Мы смогли как следует подготовиться к холодам и не допустить новых смертей от переохлаждения и болезней.

Если говорить об Артусе, которого я, по словам Габриэля, кинула, то он, вняв советам Владыки, решил отказаться от платы за помощь.

Народ принял нас… прохладно. Ведь им, далёким от политики и высшего общества, был нужен не просто новый правитель, а тот, кто позаботится и даст надежду на лучшее будущее. Естественно, надежда должна подкрепляться деяниями, поэтому мы запрягли и Белуна с Чивасой, которая ко всему прочему удочерила Рену.

Ах. Я ведь совсем забыла рассказать. Первое, что сделал Габриэль, когда получил доступ к ингредиентам — это создал лекарство от плесени. Мы весьма удачно наткнулись на одну из сокровищниц Одана, которая была заперта льдом, а не магией. Ух, как он орал на нас…

Но то дело было важным, и мы быстро нашли слова для вредного призрака.

— Соля! — Дверь распахнулась, впуская запутавшегося в полах мантии Габриэля. — Ты где ходишь?! Он уже почти здесь!

— Дыши, — посоветовала со смешком я. — Всё будет хорошо, милый. Ты же прекрасно его знаешь.

— Да! Но прошло столько времени, он может и не простить.

— Доуль не такой. — Я поднялась с кушетки, на которой отдыхала после обеда. — Ну не помнит он последнее столетие и то, как ты вырос. Подумаешь. Главное что ты — это ты, и ты живой, как и все остальные. Это самое важное, понимаешь? Ты же приготовил для него дом, да? — с намёком уточнила я, припоминая как вчера Габ забыл подписать бумаги для возобновления дипломатических отношений с королевством Сантия, где проходил курс лечения бывший принц Жифт. — Кстати, как продвигается закон о наследии?