Джатаки. Сказания о Будде. Том III - Антология

Затем он рассказал эту историю из прошлого.

Давным-давно, когда в Кампилле правил Паньчала, все царство Уттарапаньчала было в ужасном состоянии. Царь правителем был неправедным, с дурными привычками. Царские министры тоже были нечисты на руку, и народ невыносимо страдал под гнетом чрезмерных податей. Жители, опасаясь, что, если станут они содержать свою собственность хорошо, с них возьмут еще больше податей, дома свои довели до запустения. Там, где прежде были процветавшие деревни, теперь оставались только убогие хижины.

Каждый год на на празднестве царь Паньчала делал щедрые подношения дэве одного особенного дерева тиндука, росшего сразу за городом. Тот дэва, хорошо осведомленный о положении в стране, жалел народ и желал ему помочь. «Царь этот ужасен! – думал он. – Его царство стремительно разваливается, и лишь я могу его исправить. Поскольку он меня почитает щедрыми подаяниями, я должен дать ему добрый совет».

Тем вечером дэва воздвигся в воздухе у изголовья царского ложа и облекся красивой аурой. Царя поразил яркий свет, и он спросил, кто это.

– Государь, я – дэва дерева тиндука. Я пришел дать вам совет.

– Что же за совет есть у вас для меня? – спросил царь.

– Государь, из-за вашего пренебрежения царство стремительно движется к краху. Если продолжите и дальше действовать в том же духе, что и сейчас, вскоре у вас не будет ничего, чтобы оставить сыновьям. Потеряв владения, с ними утратите и доброе имя. Весь мир станет вас презирать. Мало того, беспечные цари не только теряют свои царства, но и перерождаются после смерти в аду. Прилежание ведет на небеса, а вот леность ведет в ад. Если примете эту истину, возможно, измените и свою удачу. Вы обязаны исправиться и сохранить свое царство.

Дэва исчез, но царь остался глубоко этим потрясен. Он определенно верил в то, что дэва говорил про небеса и ад, но толком не знал, действительно ли с его царством все обстоит так скверно. Он решил выяснить это самостоятельно. Наутро передал он власть над царством своим министрам, а сам, переодевшись обычным странником, ушел из столицы в сопровождении лишь одного советника-брамина.

Неподалеку от города они пришли в деревню, где почти все дома выглядели пустыми, вокруг них были нагромождены колючие кусты. Они увидели одного старика – тот тащил вязанки колючих сучьев. Как только жена и дети его вышли из дому и отступили подальше, он запер дверь и обложил дом теми сучьями. После этого вся его семья поспешила прочь, в лес. Царь и советник его сели посмотреть, что будет дальше. Немного погодя явились солдаты и принялись прочесывать улицы, а судебные чиновники – обходить дом за домом. Вечером, как только солдаты и чиновники удалились, жители возвратились из леса. У своей двери старик наступил на острую колючку и проткнул себе ногу. Он сел на ступеньку и, вынимая колючку, громко проклинал царя.

– Так же, как страдаю я от этой колючки, – кричал он, – пусть царя поразит стрела – и возопит он от боли!

Брамин подошел туда, где сидел старик, и сказал:

– Любезнейший, ты стар и глаза твои слабы. Какое отношение имеет колючка, поранившая тебя, к царю?

Старик сердито ему ответил:

– Из-за царя мучусь я от боли. Каждый день нас преследуют царские сборщики податей. Избежать их мы можем, лишь прячась весь день в лесу. Поскольку нам вдобавок очень досаждают воры, мы вынуждены защищать наши дома тем, что разбрасываем повсюду эти колючки.

– То, что старик говорит, – правда, – сказал брамину царь. – Это и впрямь моя вина. Я должен вернуться и править справедливо.

Дэва остался доволен, заслышав это, но ему хотелось, чтобы царь научился большему, а потому он вынудил брамина возразить.

– Государь, – произнес брамин, – не спешите. Давайте изучим положение еще.

Царь согласился на это, и они отправились к другой деревне. В одном доме увидели они старуху, которая говорила двоим своим взрослым дочерям, что им в лесу слишком опасно, а потому за дровами она сходит сама. Царь посмотрел, как старуха карабкается на дерево, чтобы наломать сухих веток, но та, к несчастью, не удержалась и упала с дерева. Лежа на земле и корчась от боли, она громко костерила царя:

– Ох, когда ж умрет этот царь? Пока он жив, моим дочерям не выйти замуж!

Брамин подошел к ней и сказал:

– Любезнейшая, ты несправедлива! Уж не станешь же ты рассчитывать на то, что царь примется искать мужа для каждой незамужней молодой женщины в его царстве?

Бедная женщина ответила с негодованием:

– Слова мои истинны и справедливы. Мы, простой народ, беззащитны, нам не дают покоя воры, и нас притесняют сборщики податей. В такие времена и речи быть не может о замужестве для бедных девушек. Нет мужей, которые бы их защитили, они несчастны, и мы все горе мыкаем!

Услышав это, царь подумал: «Она очень верно говорит».

Далее подошли они к земледельцу, пахавшему свое поле. Когда поворачивал он в конце поля, лемех плуга ударил волу по ноге. Осматривая окровавленную ногу вола, земледелец вскричал:

– Да свалит же царя вражеское копье так, как моего бедного вола ранил этот лемех!

Брамин подошел к нему и сказал:

– У тебя нет причины сердиться на царя. Ты же сам пахал, поэтому ты и виновен.

– Сержусь я на царя по веской причине, – пылко ответил земледелец. – Мы, простой народ, беззащитны. По ночам на нас нападают воры, а днем нас преследуют сборщики податей. Сегодня люди царя даже забрали у меня сверток с обедом, поэтому моя кухарка готовит мне второй обед. Уже поздно, а она мне еще ничего не принесла. Я так ослаб от голода, что оступился, и теперь вол мой ранен.

– Он прав! – сказал царь.

Рано следующим утром пришли они к другой деревне, где увидели, как скотовод доит корову. Вдруг норовистая корова лягнула скотовода, сшибла его наземь, опрокинула его скамеечку, перевернула ведро и разлила молоко.

– Да пусть же царь падет в сражении! – громко выругался этот человек. – Пускай сразит его меч точно так же, как меня повалил пинок этой клятой коровы!

Брамин подошел к скотоводу и сказал:

– Любезнейший, коровы часто лягаются, когда их доят. Какое отношение это имеет к царю? Зачем поносишь ты его?

– Царь тут явно виновен, – стоял на своем животновод, – ибо беззащитный народ в его царстве страдает от жестокого гнета. Часть молочных коров у нас отобрали. Других нам пришлось продать, чтоб заплатить подати. И вот теперь я пытаюсь доить корову, которая не привыкла к тому, чтобы ее доили! Наша повседневная жизнь пришла в расстройство, а во всем этом виноват царь!

– Он говорит правду, – сказал царь брамину, когда они сворачивали на тропу к большой дороге, ведшей назад в Кампиллу.

По пути обратно в столицу, проходя через еще одну деревушку, услышали они жалобный коровий рев. Пойдя на звук, наткнулись на безутешно мычавшее животное. У нее было много воды и травы, но она не паслась и не пила. Расстроившись от ее страданий, какие-то сельские мальчишки кричали:

– Пусть царь будет бездетен! Пусть рыдает и стонет он – совсем как эта несчастная корова, оплакивающая своего мертвого теленка!

Брамин к ним подошел и сказал:

– Мальчики, когда животное отбивается от стада и мычит, выражая беспокойство свое, какое отношение имеет это ко дворцу? Почему поносите вы царя?

– Царское нарушение тут очень ясно, брамин, – резко ответили мальчишки. – Нас вечно угнетают царские сборщики подати, которые забирают все, что пожелают, с полнейшей безнаказанностью. Какие-то люди царя только что убили пегого теленка этой бедной коровы и содрали с него шкуру, чтобы сделать из нее ножны. К чему убивать здорового новорожденного теленка лишь для того, чтобы сделать ножны?

– Мы были неправы, – сказал царь. – Вы говорите правду.