Джатаки. Сказания о Будде. Том III - Антология

– Это и есть твой дом? – презрительно спросила она, все еще веря, что перед ней старый и бедный брамин.

– Да, госпожа, – тихо ответил Сакка. – Раньше я пребывал в нем один, но теперь нас двое! Прошу вас, отдохните пока на этом ложе из сучьев, а я принесу немного риса, чтобы поесть.

Он легонько коснулся ее рукой, отчего все тело ее охватил божественный восторг, и она лишилась чувств. Сакка тут же перенес ее в Таватимсу и бережно уложил на божественную тахту у себя в великолепном дворце. На седьмой день пробудилась она и, узрев вокруг себя великолепие, осознала, что пленил ее вовсе никакой не старый брамин, а сам Сакка.

Когда открыла она глаза, Сакка сидел у подножия великолепного кораллового дерева в окружении небесных музыкантов. Поднявшись с тахты, царица Силавати подошла, приветствовала его и почтительно села сбоку.

– Силавати, – произнес Сакка, – я предлагаю вам милость. Выбирайте то, чего желаете больше всего!

– Государь, – ответила та, не колеблясь, – даруйте мне сына.

– Разумеется, госпожа, – сказал Сакка, – но не только одного; я дарую вам двоих сыновей. Один из них будет уродлив, но мудр, а другой будет пригож, но туп. Какого желаете вы родить первым?

– Прошу вас, первым дайте мне мудрого, ваше величество, – попросила она.

– Даровано, – сказал Сакка и дал ей веточку травы куса, небесное одеянье, сандалового дерева, цветок с кораллового дерева и лютню под названием Коканада.

– Ваше высочество, – сказал Сакка, – вам пора возвращаться во дворец.

Он перенес ее в царскую опочивальню, уложил рядом со спящим царем и бережно коснулся пальцем. От этого касания в утробе ее зачался Бодхисатта.

Царица Силавати немедленно поняла, что она в тягости. Проснувшись, царь удивился при виде нее и спросил, как она вернулась.

– Обратно меня принес Сакка, государь.

– Своими собственными глазами видел я, как тебя уводит старый брамин. Почему ты пытаешься обмануть меня этими разговорами о Сакке?

– Поверьте мне, государь, – стояла на своем она. – Брамин этот и был Саккой, и он взял меня в Таватимсу.

– Дорогая моя, – возразил царь, – как же мне поверить такой невероятной истории?

Царица Силавати показала ему траву куса и сказала:

– Это было подарком Сакки.

– Дорогая моя, – сказал царь, – трава куса растет в Джамбудипе повсюду.

– Ну так взгляните тогда вот на это! – произнесла она, откидывая покрывала. – Одеяние это было тоже подарком Сакки.

Царь был ослеплен.

– Дорогая моя! – воскликнул он. – Уж точно лишь Сакка мог подарить тебе такое изысканное одеянье. Прошу меня простить!

Помолчав, он сказал:

– Но вопрос остается. Ожидаешь ли ты ребенка?

– Да, ваше величество, – объявила она, – я в тягости наконец-то, и будет сын!

Услышав это, царь сделался так счастлив, что лишился дара речи. Поспешно занялся он тем, чтобы устроить царицу поудобнее. Призвал к себе слуг и велел предоставить все для заботы о беременной царице и ее еще не рожденном сыне.

После десяти лунных месяцев царица Силавати разродилась сыном. Царь и царица назвали его Кусой в честь травы, что получила она от Сакки. Как Сакка и предсказывал, мальчик оказался до крайности некрасив. Пока царевич Куса еще ползал, царица родила и второго сына. Этот мальчик был очень пригож, и его назвали Джаямпати.

Прождав наследника так долго, царь прилагал все усилия к тому, чтобы мальчиков хорошо растили и обучали как полагается. Конечно, царевич Куса, оставаясь некрасивым, был так умен, что ему вообще никакие учителя не требовались. У него имелось врожденное свойство овладевать любым знанием и любым навыком без усилий. Джаямпати же, напротив, хоть и становился, казалось, с каждым днем все пригожее, оказался неспособен ничего выучить или овладеть каким бы то ни было навыком даже с лучшими учителями.

Однажды, когда Кусе исполнилось шестнадцать, царь Оккака объявил царице:

– Дорогая моя, мы стареем. Мне хотелось бы уйти на покой и вручить царский зонтик твоему старшему сыну. Как только он женится, можем устроить крупное празднество, чтобы отметить его возведение на престол. Прошу, узнай у своего сына, есть ли такая царевна, которой он благоволит. Давай возьмемся за поиски подходящей невесты для него и привезем ее в Кусавати, чтобы она стала его царицей.

Царица Силавати с готовностью согласилась и отправила доверенную служанку обсудить это с царевичем. Узнав о царском намерении, царевич Куса подумал: «Я уродлив. Никакой красивой царевне не захочется становиться моей невестой. Кого бы ни привезли сюда мои родители, она бросит на меня один взгляд и сбежит! Это приведет в ужас мою семью и навлечет стыд на все царство. Поскольку я никогда не смогу жениться, мне и царем быть не следует! В конце концов, что значит для меня домашняя жизнь? Я стану исправно заботиться о своих родителях, пока они будут живы, а после их кончины отвергну мир и сделаюсь аскетом!» Вслух же он произнес служанке:

– Прошу, передай моим родителям, что я не желаю жениться. Нет нужды у меня ни в царстве, ни в каких празднествах. Когда родители мои скончаются, я оставлю Кусавати и поведу жизнь аскета.

Служанка повторила это сообщение царю и царице, но они чрезвычайно расстроились и отказались принимать его решение. Через несколько дней царь попросил сына передумать, но царевич остался непреклонен. Трижды умолял царь позволить им выбрать ему невесту и принять престол, и трижды отказывался царевич Куса. Когда царь попросил в четвертый раз, царевич подумал: «Едва ли прилично так твердо противиться пожеланиям родителей. Посмотрим, удастся ли мне найти способ все обставить так, будто я не столь упорно отказываюсь им повиноваться». Он призвал к себе царского златодела, дал ему много золота и заказал сделать золотой образ прекрасной женщины.

Как только златодел ушел, царевич Куса взял такое же количество золота и сработал подобную же статую сам. Была она не только совершенно как живая, но и молодая женщина, которую изображала она, была несравненной красоты. Изваяние одел он в тонкие ткани и поставил его в своих покоях.

Когда златодел с гордостью принес дело рук своих, царевич Куса его раскритиковал и велел человеку принести статую из царевичевой спальни. Златодел пошел к покоям и открыл дверь. Увидев статую, он тут же закрыл дверь от смущенья, решив, будто вторгся к дэви, ожидавшей предаться усладам с царевичем.

– Ваше высочество, – прошептал царевичу златодел, – у вас в покоях вас дожидается прекрасная дэви. Я не осмелился войти внутрь.

– Друг, – промолвил царевич со смехом, – это всего лишь статуя. Ступай обратно ко мне в покои и принеси ее мне.

Удостоверившись, что его собственная статуя совершенна, царевич велел изваяние похуже отнести в хранилище. Слугам велел он обрядить прекрасную статую в шелковое сари и поместить ее в повозку. Затем отправил ее к царице с таким посланьем: «Дорогая матушка, это изваяние той женщины, которая станет моей невестой. Когда ты ее найдешь, я на ней женюсь». Он был уверен, что его родителям нипочем не отыскать женщину такую прекрасную, как эта статуя, и был доволен, что ему больше не придется отвергать их предложение.

Царица созвала советников и сказала им:

– Мой старший сын, который станет царем, был даром Сакки и обладает великой заслугой. Он должен иметь царицу, достойную его!

Показав им золотую статую, она произнесла:

– Вот образ женщины, которая станет его невестой. Наверняка она царевна. Провезите эту золотую статую по всем царствам Джамбудипы. Когда обнаружите женщину, которую она изображает, вручите эту статую ее отцу и скажите: «Царь Оккака желает, чтобы ваша дочь вышла за его старшего сына и стала царицей Маллы». Как только вернетесь с известием, мы с царем сами отправимся улаживать этот брак.

Советники разместили золотое изваяние в закрытой повозке и выехали из Кусавати с большой свитой. В каждом царском городе, который навещали, они одевали статую в изысканное шелковое сари, окутывали гирляндами, ставили на золотой постамент рядом с тропою к водоему. Сами же советники незаметно располагались поблизости, чтобы слышать, о чем говорят люди, проходя мимо.