Джатаки. Сказания о Будде. Том III - Антология

Статуя была настолько поразительной, что ее замечали все, но никто и помыслить не мог, что это не настоящая женщина. Некоторые дружелюбно обращались к ней, а другие шептались, чтоб она не услышала.

– Посмотрите на эту юную женщину. Она же похожа на дэви!.. Чего она тут ждет?.. Интересно, откуда она… Жаль, что в нашем городе с нею некого сравнить!

Слыша подобные замечания, советники понимали, что возможных соискательниц тут не найдется. Как только темнело, они возвращали изваяние обратно в закрытую повозку и переезжали в следующую столицу.

В скитаньях своих они достигли Сагалы, столицы Мадды. Золотую статую поставили, как и прежде, и отошли в сторону наблюдать и слушать.

У царя Мадды было восемь необычайно прелестных дочерей, из них старшей и несравненно прекрасной была царевна Пабхавати. Была она такой красивой, что тело ее лучилось пленительным сиянием. У царевны имелась горбатая нянька, которая была ее особой прислужницей. В тот вечер нянька и восемь служанок отправились с котелками за водой для купания царевны и мытья ее волос. По пути к водоему нянька заметила золотое изваяние и, решив, будто перед нею сама Пабхавати, воскликнула:

– Посмотрите на эту непослушную девушку – послала нас за водой, а сама поспешила к водоему впереди нас!

Подскочив к изваянию, она вскричала:

– Только взгляни на себя, ходишь тут без призора! Твой отец будет в ярости!

Она вытянула руку и шлепнула статую по щеке – и в мягком золоте образовалась вмятина. Потрясенно обнаружив, что это всего лишь статуя, она засмеялась.

– Посмотрите, что я натворила! – закричала она служанкам. – Думала, что это моя непослушная дочка, вот и шлепнула ее. А это просто статуя, и теперь я вижу, что она и близко не так прекрасна! Я ее поломала и притом руку ушибла!

Советники быстро окружили няньку, и один спросил:

– Госпожа, вы утверждаете, будто ваша дочь красивее этого изваяния?

– Да, утверждаю, молодой человек! Впервые увидев эту статую, я решила, что это моя дочь. Конечно, под «моей дочерью» я имею в виду самую старшую царскую дочь. Она самая прекрасная женщина во всей Джамбудипе, а эта статуя хоть и сделана из чистого золота, с нею никак не сравнится!

Советники с восторгом поняли, что их долгое странствие, похоже, завершается успешно. Статую они поместили обратно в закрытую повозку, отвезли ее во дворец и попросили царя принять их. Приветствовав его, они сказали:

– Ваше величество, царь Оккака желает, чтобы ваша дочь, царевна Пабхавати, вышла замуж за его старшего сына и стала царицей Маллы. Мы готовы предложить вам эту золотую статую в подарок от царя.

Царь понимал, что союз с царем Маллы окажется ему крайне выгоден, а потому был счастлив принять их предложение. Советники объявили, что им нужно вернуться в Кусавати, но пообещали, что сами царь и царица вскоре прибудут обо всем договариваться. Оказав им щедрое гостеприимство, царь их отпустил.

Царь Оккака и царица Силавати были вне себя от радости и тут же с огромной свитой отправились в Сагалу. Когда прибыли они, их встретили с большими почестями и пышно развлекали. Царица Силавати тревожилась за будущее своего сына и попросила увидеться с невесткой. Пабхавати, великолепно обряженная, явилась и приветствовала свою свекровь. Едва завидев царевну, царица подумала: «Что за поразительно прекрасная молодая женщина! Если она увидит моего некрасивого сына, то наверняка сбежит. Я должна отыскать способ удержать ее, несмотря на все его уродство». Вслух же она произнесла:

– Государь, моя невестка вполне достойна моего сына. Мы довольны, но у нас в царской семье есть традиция. Если ваша дочь не прочь соблюсти эту традицию, мы возьмем ее с собой в Кусавати.

– Что ж это может быть за традиция? – поинтересовался царь.

– У нас в семье, – ответила царица, – мужчине и женщине, а в этом случае – царю и царице – не дозволяется видеть лиц друг дружки, пока женщина не понесет. Традицию эту нужно неукоснительно соблюдать. Конечно, есть надежда, что надолго это не затянется.

– Дорогая моя Пабхавати, можешь ли ты принять это условие? – спросил у своей дочери царь.

– Да, отец, могу, – ответила она.

Оба семейства были до крайности довольны. Царь Оккака и царица Силавати раздали множество богатых даров родителям Пабхавати и сопроводили ее в Кусавати, который достославно украсили перед восшествием на престол и царской свадьбой. В ознаменование этого события всех узников по всему царству выпустили на волю. В конце празднования Кусу провозгласили царем, а Пабхавати стала его царственной супругой.

Кусе и Пабхавати, вынужденным следовать хитроумному замыслу, не дозволялось видеть друг дружку. Каждый вечер, когда царица Пабхавати забиралась на ложе, гасили свет, и в опочивальню входил царь Куса. Ночь они проводили вместе, но перед самой зарей ему приходилось ее покидать. Через несколько дней Куса сказал матери, что хочет увидеть Пабхавати, но та ему отказала, напомнив, что царица еще не понесла. Вновь и вновь умолял он, и наконец из материнской нежности она уступила.

– Завтра переоденься махаутом и жди в слоновнике, – сказала она. – Я приведу туда Пабхавати, и ты сможешь исподтишка наглядеться на нее, сколько сердце пожелает. Однако ты должен быть очень осторожен, чтобы она не поняла, кто ты такой!

Очень воодушевленный, Куса с готовностью на это согласился.

Назавтра, как и было обещано, Силавати предложила Пабхавати сопроводить ее и осмотреть царских слонов. Ведя Пабхавати через слоновник, царица-мать показывала невестке каждого зверя и сообщала его имя. Когда они миновали то место, где в соломе сидел Куса, он швырнул кусок засохшего слоновьего навоза, и тот попал Пабхавати в спину. Она тут же повернулась, явив свое лицо полностью, совершенно сияющая, несмотря на свой гнев. Осознав, кто кинул в нее грязью, она сердито нахмурилась.

– Я заставлю царя отрезать тебе руку! – закричала она.

Силавати постаралась утешить невестку, поглаживая ее по спине, и обе женщины быстро ушли из слоновника.

Кусе, плененному красотой Пабхавати, захотелось увидеть ее снова, поэтому он сказал матери, что будет ждать в конюшне. Когда его мать завела туда царицу, Куса опять применил ту же уловку с куском сухого навоза, и отозвалась на это Пабхавати точно так же, как и в прошлый раз. Силавати вновь попробовала ее утешить, и они обе поспешили прочь.

Назавтра Пабхавати сказала своей свекрови, что ей не терпится увидеть Кусу, но Силавати отказала ей, напомнив, что она еще не понесла. Пабхавати умоляла ее вновь и вновь, и Силавати наконец уступила:

– Ладно, завтра по городу пройдет царское шествие. Можешь остаться у своего открытого окна. Увидишь, как царь сидит на своем царском слоне.

Силавати призвала обоих своих сыновей и устроила так, чтобы пригожий царевич Джаямпати, обряженный в изящные одежды, разместился на царском сиденье на слоне, а царь Куса, переодетый махаутом, расположился у него за спиной. Когда шествие миновало дворец, она сказала Пабхавати:

– Узри всю славу своего повелителя!

Вперившись в Джаямпати, Пабхавати пробормотала:

– Ах, и впрямь! У меня такой муж, который меня достоин!

В то же время царь Куса, не отрываясь, взирал на свою изящную царицу. Воодушевленный ее сияющим лицом, он принялся бурно подавать ей знаки. Когда шествие миновало, царица-мать спросила Пабхавати, действительно ли та разглядела своего супруга.

– Да, госпожа, разглядела, но тот уродливый и неотесанный махаут, которого мы видели в слоновнике и конюшнях, сидел у него за спиной. Казалось, что он мне машет. Почему такому невзрачному существу позволяют сидеть так близко от царя?

– Желательно, дорогая моя, за спиной царя иметь стражника, – объяснила царица-мать.

«Этот махаут слишком дерзок! – подумала Пабхавати. – Он вообще ведет себя не как слуга! Интересно, не царь ли он Куса на самом деле? Он определенно отвратителен с виду, а если он и впрямь царь, мне потому-то и не дают на него взглянуть!»