Личная ассистентка для орка (СИ) - Мадьяр Рина

Сначала это звонки. Гневные, шипящие, как перегретый пар. Я сижу в приемной и слышу, как Ашгар коротко и жестко парирует каждое обвинение, его голос — ровный и непоколебимый, как ритм парового молота. Потом приходит курьер с официальным письмом от Совета пароходства с угрозами суда. Ашгар, не читая, отправляет его в жерло камина, и бумага вспыхивает ярким пламенем.

Но самым страшным является тишина, которая наступает потом. Давящая, зловещая, как пауза между тактами гигантского механизма. Грохот цеха кажется приглушенным, домовые двигаются как-то настороженно, их паровые короны клубятся беспокойно. Весь “Молот” замирает в ожидании ответного хода.

Я подхожу к окну в приемной, выходящему на улицу. Сумерки снова окутывают город в сизую дымку.

Где-то там, в роскошных кабинетах и дымных клубах, люди, чьи махинации мы сегодня обнародовали, поворачивают маховик ответных действий. Какой?

Я оборачиваюсь и вижу Ашгара. Он стоит в дверях своего кабинета, его могучая фигура освещена огнем камина и холодным светом лампы на столе. Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу стальную готовность выдержать любое давление.

— Сегодня я снова провожу тебя домой. Сейчас помимо меня и домовых ты единственный штатный сотрудник.

Глава 9

Воздух на улице густой и прохладный, но его присутствие создает вокруг меня невидимый кокон, сквозь который не проникает ни вечерний холод, ни мои тревоги. Мы идем молча, как и в прошлый раз.

Но этот хрупкий покой рушится, едва мы подходим к моему подъезду. В дверях, словно зловещий страж, стоит домоуправительница, миссис Брик. Ее фигура, облаченная в кричащее платье с оборками, напоминает раздувшийся паровой котел. Губы цвета фуксии поджаты, а на шее и пальцах поблескивают массивные, безвкусные украшения, похожие на детали от небрежно собранного механизма.

Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользит по мне, а затем останавливается на Ашгаре. Она морщит нос, словно учуяла запах машинного масла вместо дорогого парфюма.

— Мисс Вивьер, как раз кстати, — ее голос пронзителен, как свисток паровоза. — Ко мне поступают жалобы. От других, благопристойных жильцов.

Мое сердце замирает, предчувствуя удар.

— Какие жалобы? — выдавливаю я, чувствуя как всё моё тело холодеет.

— На подозрительных посетителей! — она язвительно кивает в сторону Ашгара, который стоит неподвижно, как гранитная глыба. Его лицо ничего не выражает, но я чувствую, как воздух вокруг него сгущается. — Мне проблемы не нужны с новыми постояльцами, которые привлекают к себе сомнительное внимание. Поэтому вы немедленно освобождаете комнату. Залог я не возвращаю. Компенсация за моральный ущерб и испорченную репутацию дома.

Паника, острая и леденящая, сжимает мне горло. Это конец. Улица. Ни денег, ни крова.

— Но это несправедливо! Мистер Торгар мой работодатель, он…

— Мне не интересно, кто он! — почти вскрикивает она. — Собирайте вещи и убирайтесь. Сейчас же.

Я стою, парализованная, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Слезы подступают к глазам, но я изо всех сил сдерживаю их. Я не дам ей этого удовольствия.

Внезапно мощный, спокойный голос Ашгара разрезает напряженную тишину.

— Успокойтесь, мисс Вивьер, — говорит он, и его слова действуют на меня как поворот регулятора, сбрасывающий давление. Он обращается ко мне, будто миссис Брик и нет вовсе. Затем его взгляд, тяжелый и неумолимый, наконец обращается к домоуправительнице. — Ваши претензии беспочвенны и незаконны. Но мы не будем тратить время на споры. Девушка не останется на улице.

Он поворачивается ко мне с такой решимостью, что из головы все мысли вылетают за один миг.

— Вы можете пожить у меня. В доме комнат много, вы меня не стесните. И так вы будете в большей безопасности.

От этого предложения у меня перехватывает дыхание. Жить… у него? Это немыслимо. Неприлично. Но ночь на улице, в полном одиночестве, после сегодняшних угроз… Это страшнее.

Я смотрю на его непоколебимое лицо, на миссис Брик, которая смотрит на нас с ядовитым торжеством, и понимаю, что выбора у меня нет. Только он в эту минуту является моей опорой.

— Хорошо, — тихо говорю я, и мое сердце бешено колотится. — Я… я не доставлю хлопот. И я найду новое жилье как можно скорее.

— Не спешите, — он коротко кивает. — Идите, соберите вещи.

Я почти бегом взлетаю по лестнице. Мои руки дрожат, когда я сваливаю в небольшой саквояж свое скромное имущество — несколько блузок, штаны, корсаж, туалетные принадлежности. Вся моя жизнь теперь умещается в одну сумку. Я чувствую себя унизительно маленькой и беспомощной.

Когда я возвращаюсь, Ашгар забирает у меня саквояж. Его рука кажется огромной на фоне моей убогой ноши. Он, не глядя на миссис Брик, просто уходит. Я бросаю последний взгляд на свою бывшую комнатушку и следую за ним, в новую, пугающую неизвестность.

Мы идем не в сторону трущоб, а в центр города. И вот он останавливается перед высоким кованым забором. Он открывает калитку, и я замираю на пороге.

Передо мной двухэтажный особняк из темного кирпича, с остроконечной крышей и огромными окнами. При свете луны и газовых фонарей я различаю аккуратный сад с причудливо подстриженными кустами, небольшой пруд, в котором отражаются звезды, и изящную беседку. Воздух пахнет влажной землей и цветами, а не углем и паром. Я не могу вымолвить ни слова, просто стою с широко раскрытыми глазами.

— Мои спальня и кабинет на втором этаже, — его голос возвращает меня к реальности. Он ведет меня по каменной дорожке к входной двери. — Вы можете пользоваться гостевой комнатой на первом. Там же ванная, гостиная, кухня и столовая.

— Это целый особняк, — глупо произношу я.

Он пожимает плечами, вставляя ключ в замочную скважину.

— Я живу один. И такая крохотная женщина, как вы, в нем места совсем не займет.

Мы входим внутрь. Прихожая просторная, в ней пахнет деревом, кожей и едва уловимым ароматом его одеколона

И тут, стоя у лестницы, ведущей на второй этаж, он начинает расстегивать свою рубашку. Мой взгляд автоматически цепляется за движение его больших, ловких пальцев. Он освобождает одну пуговицу, потом вторую, и я вижу полоску загорелой, мощной кожи, рельеф мышц… Спина у него широкая, сильная.

Меня обдает волной жара. Щеки пылают, кровь стучит в висках. Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как смущение сжимает мне горло.

— Ваша комната — вторая дверь справа, — слышу я его голос, уже слегка приглушенный, пока он поднимается по лестнице. — Спокойной ночи, Рита.

Глава 10

Первая ночь в его доме оказывается долгой и почти бессонной. Я лежу на огромной, слишком мягкой кровати в гостевой комнате и прислушиваюсь к звукам чужого пространства. Где-то над головой скрипнет половица, и мое воображение тут же рисует его мощную фигуру, пересекающую кабинет. Дом дышит иначе. Не то что издательство. Здесь нет треска паровых труб, есть тихий гул благополучия, и эта непривычная тишина давит на уши громче любого цехового грохота.

Утро застает меня изможденной. Я надеваю свой привычный рабочий наряд, стараясь придать лицу выражение деловой собранности, и осторожно выхожу из комнаты. Из столовой доносится запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба.

Ашгар уже там. Он сидит во главе массивного дубового стола, погруженный в свежий номер «Городского вестника». Это газета его главных конкурентов. На мужчине простая темная рубашка, и он выглядит так, будто провел здесь всю ночь, а не спал несколько часов.

— Доброе утро, — говорю я, и мой голос звучит неестественно громко в тишине столовой.

Он опускает газету. Его взгляд скользит по мне, быстрый и оценивающий, но лишенный вчерашней суровости.

— Утро. Кофе на плите. Булки в корзине.

Я киваю и направляюсь к буфету, чувствуя себя незваным гостем на чужом пиру. Мои движения скованы, я боюсь задеть хрустальную вазу с фруктами или звякнуть ложкой о фарфоровую чашку. Я наливаю себе кофе и сажусь на противоположный конец стола, как будто между нами лежит не полированная древесина, а целая пропасть.