Развод по-попадански (СИ) - Смирнова Ирина "cobras"

Работа занимала все внимание, отгоняя тревожные мысли о будущем. Скольжение иглы через ткань, ровное натяжение нити, мерный скрип дерева за бортом – все это действовало медитативно. Я чувствовала текстуру материала под пальцами, гладкую и прохладную. В каюте пахло деревом, морем и свежим льном.

К вечеру первого дня у меня уже лежала аккуратно свернутая готовая юбка и пара свежих панталон.

Глава 6

Ночь на корабле оказалась долгой и тревожной. Гудение машины и скрип дерева, такие убаюкивающие днем, внезапно превратились в навязчивый звуковой фон, под который выползли все страхи.

Я лежала в темноте, уставившись в потолок, чувствуя себя ужасно одинокой. В другом мире, в чужом теле, с чужой миссией. Да, я готова была горы свернуть ради спасения ребенка, но внезапно меня накрыла банальная тоска.

Тоска по своему дому, по знакомым запахам, по уверенности, что завтрашний день будет хоть чем-то похож на сегодняшний. Здесь же все было зыбко и непрочно, качалось, как палуба под ногами. Я крутилась по кровати и ждала рассвета, чувствуя себя маленькой и потерянной.

Поддерживало одно – ребенок! Мой ребенок… то есть Джелики, конечно, но теперь мой! Кто не пробовал в одиночку усыновить малыша через наши органы опеки, тот не поймет. А у меня одновременно внутри все ныло от тревоги и от радости – у меня есть ребенок!

Утро принесло с собой не только свет, пробивающийся в иллюминатор, но и решимость не раскисать. Перебинтовав ногу, закрутив косу вокруг головы и надев свою новую юбку, я вышла на палубу, жадно вдыхая свежий, соленый воздух.

На мостике, прислонившись к перилам, стоял Моран. Он был бледнее обычного, но уже не тот зеленоватый, полумертвый страдалец, каким я видела его вчера. Ветер трепал его непослушные каштановые волосы.

Герцог смотрел на горизонт, и в его позе читалась стоическая покорность судьбе. Подозреваю, что стадию сопротивления и бунта он прошел вчера, потому что такие мужчины даже морской болезни сразу не уступают, сражаясь до последнего. По крайней мере, у меня сложилось подобное впечатление.

Услышав мои шаги, Моран обернулся. Скользнул взглядом по новой юбке, но комментировать обновку не стал, хотя совершенно точно заметил.

– Доброе утро, мисс Джесс. Вы выносите качку лучше меня и моих солдат.

– Доброе утро, ваша светлость. Просто везение. – Я подошла к перилам рядом, оставив между нами почтительную дистанцию. – Вам, я вижу, полегчало.

– Относительно. – Он хрипло рассмеялся. Правда, в этом смехе было больше усталости, чем веселья. – Капитан уверяет, что я уже почти морской волк.

Мы постояли молча несколько минут, глядя, как солнце поднимается над водой, окрашивая ее в золотые и розовые тона.

– Спасибо за платок, – тихо сказал он вдруг, не глядя на меня. – И за совет. Это… помогло.

– Всегда рада помочь, – так же тихо ответила я. – А вам спасибо за нитки. Это тоже было большим подспорьем.

– Рад был помочь, – усмехнулся Моран.

Но больше мы не говорили. Простояли так еще немного, каждый со своими мыслями, а потом он, кивнув мне, ушел вниз. И его походка совсем не напоминала морского волка.

На завтрак в кают-компанию Моран не пришел. Капитан Ларсен, уже сидевший за столом, приветливо мне улыбнулся.

– Его светлость прислал сказать, что будет завтракать у себя. Попросил только крепкого чаю. Видимо, желудок еще не оправился после вчерашних мучений.

Я лишь кивнула, наливая себе кофе. Даже такие железные люди, как герцог, бывают уязвимы. Это делало его чуть более человечным и чуть менее страшным.

После завтрака я решила совершить очередной гардеробный подвиг. Моя рубаха и штаны пахли дорожной пылью. Надо было устроить им банный день. Мне бы он, правда, тоже не помешал, но подвиги лучше совершать по очереди.

Спросив у того же юнги дорогу, я спустилась в кубрик. Воздух там был густым, пропитанным запахом табака, соленой воды и мужского пота. Несколько матросов коротали время за игрой в кости. Увидев меня, они удивленно замолчали.

– Можно постирать? – продемонстрировала я им сверток с одеждой.

Один из них, бородатый детина с добрыми глазами, рассмеялся:

– Чего бы нет? Только у нас тут тазами всякими пользоваться не принято.

Он показал мне нехитрый процесс: намылить вещи грубым, пахнущим дегтем мылом, привязать на крепкую веревку и выбросить за борт. Море само сделает всю работу: постирает и прополощет. Останется только высушить на специальных растяжках на палубе, где ветер продувает насквозь.

Было странно и даже немного дико видеть, как мои штаны и рубаха, привязанные на веревке, ныряют в пенистые волны и танцуют там, за кормой. Но способ оказался гениальным в своей простоте.

Пока мои вещи «стирались», я отправилась на камбуз. Повар, толстый, вспотевший мужчина по имени Генри, с интересом посмотрел на меня.

– Чайку? Или кашу доесть решили?

– Нет, я хотела спросить… У вас есть сахар? Мята? Может, розмарин, имбирь? На лимоны даже не надеюсь, но вдруг?

Генри почесал затылок.

– Сахар есть. Мята в сушеном виде найдется, для чая. Розмарин – приправа есть. Имбирь – щепотку дам. Лимоны у нас только для офицеров. С чаем подаем в кают-компанию. А что? Готовить что-то собрались?

– Леденцы, – призналась я. – От укачивания.

Идея пришла спонтанно, вспомнились старые добрые средства. Генри, похоже, счел меня чудаковатой, но помогать был не прочь. Лимон он выдал с большой неохотой – цитрусы были редкостью, но на чуть-чуть сока согласился.

Мы устроили маленькую алхимическую лабораторию у его плиты. Растопили сахар до золотистой карамели, я добавила щепотку тертого имбиря, растертые сушеные листья мяты, каплю лимонного сока и чуть-чуть розмарина для аромата. Получилась густая, душистая масса. Генри смазал маленькие ложки маслом, и мы накапали на них карамель. Она быстро застывала на холодном металле.

Сначала пробу сняла я, потом не удержался Генри, потом призвали юнгу. Он сначала сморщился, но, разжевав леденец, удивленно хлопнул глазами.

– Остренько! Но в горле приятно. И в голове светлеет.

Воодушевленная успехом, я завернула несколько леденцов в чистую тряпочку и отдала парнишке:

– Отнеси его светлости. Скажи, что повар передает, верное средство от морской болезни.

Юнга посмотрел на меня с хитрой ухмылкой.

– Думаете, если сказать, что это ваша идея, герцог откажется? Да не, мисс, его светлость не такой уж и упертый. Если поможет – спасибо скажет.

В словах убежавшего мальчишки прозвучала уверенность, которая почему-то заставила меня засомневаться в образе бездушного тирана. Может быть, Моран не такой уж гад? Джелика оценивала его со своей колокольни, юнга – со своей. Мне бы тоже надо поставить ему диагноз по результатам собственного обследования, а не с чужих слов.

Но это не меняло главного. Моран мог помешать мне спасти Лору. Все остальное было второстепенным. А это значит что? Как только достигнем столицы – надо бежать, причем желательно так, чтобы герцог этого не заметил.

Глава 7

К обеду Моран добрался до кают-компании – все еще бледный, но уже способный держать в руках вилку и вдыхать запахи еды без видимых спазмов. Молча кивнув мне и капитану, он с решительным видом уселся за стол, словно готовился совершить подвиг. И сконцентрировался на тарелке с легким бульоном.

Капитан Ларсен, радуясь возвращению знатного пассажира в строй, разболтался о тяготах морской жизни.

– Да, ваша светлость, море – дама капризная. То укачает, то цингу подцепишь, если не следить за провиантом. Видел я целые экипажи, ослабленные этой напастью. Зрелище не для слабонервных.

Моран медленно пережевывал кусок хлеба, его взгляд был рассеянным, но я почувствовала, как он насторожился.

– Цинга… – произнес он задумчиво. – Да, слышал. Считается неизбежным злом в долгих плаваниях, – и повернулся ко мне: – А что ваш батюшка советовал для борьбы с этой напастью, мисс Джесс? Как ее лечить? Отварами? Заговорами?