– Чутье дракона привело меня сюда. – Он выставляет руку, и дверь тут же отлетает к стене, с грохотом впечатываясь.
– И с чего ты взял, что эта бедная ополоумевшая девица, явно потерявшая рассудок, раз целует тебя, в моей комнате? – невозмутимо уточняю, пряча за деланой скукой страх, что меня раскрыли.
– Это ты сейчас себя описала, Брамс, – хмыкает Рензор. – Но ты явно не та, кто мне нужен, к счастью. От поцелуя с тобой я бы не отмылся. Так где она?
– Селина на дополнительных занятиях, а Кора на тренировке, и ты точно не в ее вкусе. Она любит адекватных, – пожимаю плечами.
– Я в курсе, что это точно не одна из твоих соседок, – сжимает челюсти Рензор.
И смотрит так проникновенно своими голубыми глазами.
– Уехала, – флегматично отзываюсь и пожимаю плечами.
Чутье дракона не обманешь. Поэтому единственное, что я могу, – это чистосердечно солгать.
– Продолжай, – великодушно требует ящер.
– И не вернётся никогда, – закатываю глаза. – Забудь о ней, ящер.
– Я бы лучше забыл о тебе, стихийное недоразумение, – скептически изрекает Рензор. – Но разве ты допустишь это? Каждый мой день начинается с того, что ты пытаешься меня вызверить.
Он делает угрожающий шаг ко мне, вторгаясь в девичью комнатку.
– Но я великодушно позволю тебе загладить вину. Сыграем? – играет бровями Рензор, а в голубых глазах горят предвкушение и азарт.
– Во что? – просто ради вежливости поддерживаю разговор.
Видимо, ящеру просто поболтать со мной хочется.
– «Правда или действие». И я забуду о твоих жалких попытках испортить мне настроение. И о том, ЧТО мне принесли твои лживые обвинения десять лет назад. Я не стану превращать твою жизнь в бездново пекло. Поняла, Брамс? Просто сыграй со мной, и никаких последствий. Серьезно.
– Технически ты был виноват.
– Я не использовал это проклятье! – злится Рензор. – Понятия не имею, откуда оно там взялось.
– Кроме вас двоих, никого там не было!
– Из-за ТЕБЯ наказали меня. Играем? Или я сделаю всё, чтобы ты сама сбежала из академии? – убийственно ласково говорит О'Шарх.
– Согласно Уставу Аргарда, в академии запрещены любые проявления игр, за исключением легализованных и проводимых самой академией, – цитирую пункт из Устава.
– Конечно, – зло усмехается О'Шарх. – Любому, кто принимает участие, светит отстранение от занятий. Не говоря уже об организации. Я всё это знаю, Брамс. Но ты просто скажи, что ты струсила. Только и всего. И можешь собирать вещи.
– Ректор меня не отчислит, а сама я не уйду.
– А может, ты боишься, что все узнают твой маленький грязный секрет? – Ренз наклоняется ко мне и выдыхает томно в мои губы, не прерывая зрительного контакта.
На мгновение мое сердце делает сальто в груди. Видимо, я слегка выдаю свое замешательство, и в глазах Рензора отражается удовлетворение.
Но я продолжаю все отрицать и отмахиваюсь от него, как от мухи:
– Сдурел? Нет у меня секретов.
– Нет так нет, – пожимает плечами. – У каждого есть, а у тебя нет, я понял, Брамс. Ты ведь во всем хороша и безупречна. Особенно в подделке документов на вступление, – оскаливается О'Шарх, а у меня сердце сбивается с ритма.
– Сыграем, – тут же выпаливаю я, нервно поправляя сползающие на нос очки.
Ух! Аж ладони вспотели.
– Умница, – мурлычет Рензор.
И как он узнал? Мне пришлось свою анкету и рекомендательные письма подложить первыми, чтобы выбрали именно меня. К слову, рекомендательных писем было восемь. Два из них – написанные мною лично... с подделанными подписями. Я так боялась, что шесть будет мало, что пошла на эту аферу, о чем до сих пор жалею.
Не то чтобы я опасалась угроз Рензора, но лишь бы он отстал.
– Ну, задавай свой вопрос, – напряжённо произношу, следя глазами за реакцией Рензора.
– А кто сказал, что это будет вопрос? И именно сейчас, – с удивлением отвечает О'Шарх и, подмигнув, выходит из моей комнаты.
– Отличная пижама, Брамс! – доносится весёлый голос одной из сокурсниц.
Я кривлю губы и складываю руки на груди.
Вот же... Дурной ящер!
Глава 7
Прячусь от любопытных взглядов, запирая дверь, и сбегаю в ванную комнату. До возвращения Селины и Корнелии ещё полчаса. Могу немного отдохнуть от очков.
Я снимаю аксессуар и вижу в зеркале настоящую себя. Распускаю волосы и несмело улыбаюсь своему отражению. Невзрачное лицо приобретает красивые, тонкие и нежные черты лица, делая его кукольным, а губы тут же наливаются, меняя оттенок на более яркий. Фигура тоже претерпевает изменения: талия становится уже, а грудь значительно пышнее. Иллюзии невзрачности спадают.
Наслаждаясь коротким мгновением своей собственной внешности, не сразу придаю значения, как кожа на предплечье начинает зудить.
Но в тот же момент кожу предплечья вдруг обжигает! Закатываю рукав пижамы с птичками и глазам своим не верю.
На коже проступают серебристые узоры.
А затем и вовсе, к моему ужасу, проявляется то, что в страшном сне я даже представить боялась, – метка Истинности. На ней вырисовывается красивый статный черный дракон с небесно-голубыми глазами. И герб Дома О'Шарх.
– Великий Арг! – ахаю я, очерчивая пальчиками границы метки. – Этого ещё не хватало! Как так?
В дверь комнаты яростно стучат. И, судя по всему, ящер явно в бешенстве. То, что это не комендантша, я понимаю сразу. Иначе сначала бы последовал визг, а потом уже стук. А у ящеров наоборот: сначала стук, потом визг.
Цепляю на нос очки, раздумывая, что ему сказать, как метка Истинности прямо на глазах исчезает с руки!
Вновь снимаю очки – и вновь метка Истинности появляется!
Ух ты. А заучкой быть полезно!
Вернув волосы в уродливый пучок, я покидаю ванную и, сделав глубокий вдох, распахиваю дверь комнаты.
– Ты забыл, где твоя комната? – вздыхаю я, флегматично глядя на возвышающегося надо мной драконорожденного.
– Руку, – цедит Рензор, сверля меня тяжёлым взглядом.
– У тебя своих две.
– А мне нужна твоя, – практически переходит на звериный рык Рензор.
– Свою не дам. Ни левую, ни правую.
– Я хочу посмотреть, Брамс.
– Если ты забыл, как выглядят человеческие конечности, то вот они, – кивком указываю на его руки поочередно. – Не благодари.
Пытаюсь закрыть дверь, но она почему-то просто опадает пеплом к моим ногам. Внушительная горка такая.
– Ещё аргументы привести? – мрачно изрекает Рензор.
Поддеваю носком ботинка горсть пепла и обречённо вздыхаю. Селина и Кора будут крайне удивлены.
Тут же в мою комнату заглядывают адептки, проходящие по коридору мимо, и с любопытством смотрят на нас. Вернее, на меня отчего-то с ненавистью и завистью, а на О'Шарха с трепетом и обожанием. Держу пари, что если вдруг на него перестанут ТАК пялиться, то он впадет в драконью депрессию.
– Согласно Уставу Аргарда, казённое имущество... – начинаю было я, но ящер перебивает:
– ...не подлежащее восстановлению, вменяется в ответственность тому, за кем оно закреплено. И за его порчу, заучка, отвечать будешь ты, – холодно оскаливается Рензор. – Параграф семь, пункт шестнадцатый. – И нахально подмигивает.
Челюсть отвисает ненадолго.
– Устрой мне встречу со своей... Как там ее?
– Эния, – отзываюсь нервно, придумывая на ходу имя своему красивому альтер эго. Когда самодовольная ящерица наконец уходит в свое мужское крыло, ещё с таким важным видом победителя, я с облегчением выдыхаю. Но, кажется, рано.
– Что здесь случилось, Эсти? – с удивлением спрашивает Кора, осторожно входя в комнату, и наблюдает, как я, направляя крохи магии, собираю остатки двери в виде пепла на совок.
– О'Шарх приходил и был не в духе, – кручу пальцем у виска.
И как я комендантше объяснять буду, куда пропала дверь? И теперь мне предстоит все оплачивать из своего кармана. Конечно, Кора будет настаивать на том, чтобы помочь мне. Но я не могу допустить, чтобы подруга привлекла своего папу, ведь она так старается проявлять самостоятельность.
