Глава 9. Дракон
Я медленно поднялся из-за стола. Тень от моей фигуры накрыла Лорана, заставив его съежиться. Внутри закипала ярость, горячая и темная. Дракон шевельнулся, чувствуя подлость предложенного, и выпустил клубы дыма мне в горло.
— Это низко, Лоран, — прорычал я, и в моем голосе звенел кашель негодования. — Это мерзко. Это недостойно даже самого последнего труса, не говоря уже о графе де Вермоне. Ты хочешь, чтобы я стал палачом? Чтобы я разрушил ей жизнь, сломал её душу ради твоего удобства?
Я сделал шаг к нему, сжимая кулаки так, что суставы побелели.
— Я никогда не трогал женщин. Я никогда не использовал свое положение, чтобы причинять боль слабым. Моя честь — это единственное, что отличает меня от зверя, сидящего у меня внутри. А ты просишь меня добровольно выбросить её в грязь? Просишь стать лицемером, который улыбается невесте, а в следующую секунду плюет ей в лицо?
Мое существо восставало против этого плана. Каждая клетка моего тела кричала «нет».
Это было против всех законов чести, против моей природы, против того воспитания, которое вбила в меня мать. Унизить женщину, которая доверяет тебе? От одной мысли об этом меня тошнило.
— Пойми, Грер! Ты это делаешь ради любви! Ради ее жизни! Ты спасешь ее от ужасной участи быть женой старика! — взмолился Лоран, падая передо мной на колени. — Послушай план: ты сватаешься. Тебе не отказывают. Быстрая помолвка. День свадьбы. Ты выходишь к алтарю, объявляешь, что передумал, унижаешь её публично. Говоришь, что она тебе не пара, что она испорчена. После такого скандала ни один достойный жених не подойдет к ней близко. Её репутация будет уничтожена, отец в отчаянии попытается выдать её за кого угодно, лишь бы смыть позор. И тогда... тогда я вмешаюсь! Я спаситель! Я тот, кто не побоялся взять «опозоренную». Фермор будет вынужден согласиться!
Лоран смотрел на меня глазами, полными слез.
— Это грязно, Лоран, — прошептал я, и мой голос звучал так, будто я сам себе выносил приговор. — То, что ты предлагаешь... это самое низкое, что я когда-либо делал. Я буду чувствовать себя убийцей. Я буду знать, что смотрю ей в глаза и лгу, зная, какой удар готовлю.
Лоран спрятал лицо в руках.
— Она любит меня, Грер. Мы уже говорили с ней. Она ждет меня. Она пыталась вмешаться, когда мне отказали, но отец запретил ей. Он сказал, что ее мнение ему не интересно. Что он сам подыщет ей подходящего жениха… Пожалуйста. Ты же мой друг. Выручи. Иначе… Иначе мне конец… Ты же понимаешь, что я не могу жить без нее… Посмотри на меня? Разве я когда-нибудь влюблялся так сильно, как сейчас?
Я молчал, глядя на этого человека, которого считал братом. В его словах была логика, извращенная, жестокая, но логика.
«Она любит его», — пронеслось у меня в голове. «Она страдает от невозможности быть с ним. Я могу помочь им. Немного боли ради будущего счастья. Разве это не благородно?»
Я видел в этом лишь шахматную партию. Холодный расчет. Я — фигура, которая должна пожертвовать своей репутацией, своей честью и совестью, чтобы пешки стали ферзями.
Глава 10. Дракон
Я прошел к низкому столику у камина, где стояла нетронутая шахматная доска из черного дерева и слоновой кости. Мои пальцы машинально коснулись фигур. Я не играл. Я просто двигал их, расставляя по клеткам, чтобы упорядочить хаос в голове.
Белый король — это я. Черный конь, прыгающий через головы других, — Лоран. Адиана... Она была белой королевой, самой ценной фигурой, которую я должен был пожертвовать, чтобы выиграть партию для друга.
Я передвинул черного коня на позицию атаки, затем медленно, с глухим стуком, опустил белую королеву под удар.
В этой немой игре всё было понятно и логично. Фигуры не плакали. Они не кричали от боли. Они просто занимали нужные клетки.
Я прочертил когтем шахматную доску.
Но, с другой стороны, потеря репутации мне не грозит. Я не простой аристократ, которого можно вычеркнуть из списка приглашенных и забыть его имя. Я — герцог. И этот титул и богатство дают мне право делать то, чего не позволил бы себе никто из обычных аристократов. Ну поговорят недельку. Поток приглашений не иссякнет. Связи никуда не денутся. Зато... Влюбленные будут вместе.
— Хорошо, — произнес я тихо, и слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень. — Я сделаю это. Ради тебя, Лоран.
Лицо друга озарилось такой искренней, жадной радостью, что я на миг усомнился. Но он уже бросился обнимать меня, бормоча благодарности.
— Ты спаситель, Грегор! Я никогда не забуду! Она будет моей! — шептал он. — А пока что я обещал поехать к Карвингтонам. Сегодня там званый ужин. И я уже сильно опаздываю. Но я пообещал, так что надо бы появиться! Это было почти месяц назад. А сейчас слуги убирали остатки украшений из зала, а я чувствовал себя разбитым.
Дверь моего кабинета захлопнулась, отрезая меня от мира, но не от боли.
Она была везде.
Метка на запястье не просто горела — она пожирала плоть изнутри, словно туда загнали раскаленного червя, который рыл ходы к самым костям, к сердцу, к разуму. Дракон внутри ревел, бился о ребра, требуя одного: найти Её. Вернуть. Сделать своей. Заявить права на эту женщину перед всем миром.
— Заткнись! — прорычал я, швыряя тяжелый дубовый стул в стену. Дерево треснуло, щепки разлетелись во все стороны, но боль никуда не делась.
Я упал в кресло, сжимая горящую руку второй ладонью. Кожа под пальцами пульсировала, дышала чужим, враждебным разуму ритмом. Золотой узор пробивался сквозь рукав, освещая темный кабинет.
Как я смогу смотреть на неё? Как я смогу видеть, как Лоран касается её? Как он целует её? Как он входит в её дом, в её жизнь, в её постель?
Глава 11. Дракон
И все-таки меня терзала мысль. Неужели можно было так натурально сыграть горе? Впрочем, женщины способны и не на такое… Был ведь момент, когда я почти поверил в то, что она действительно верила в нашу любовь.
Я помню, как она спрятала руку, прижала к груди, словно этот свет был проклятием.
Значит, она не хочет меня. Даже магия богов, сама судьба, кричащая о нашем единстве, не может заставить её выбрать меня.
Она любит Лорана. Настолько сильно, что готова плюнуть в лицо самой истине, стерпеть позор.
Боль от этой мысли пронзила острее когтей. Если она так не хочет меня... если её выбор сделан... значит, я должен уважать его. Даже если это убьет меня.
Мысль об этом вызвала приступ такой ярости, что воздух вокруг меня стал тяжелым, словно ярость выжгла его. На моих пальцах удлинились ногти, превращаясь в острые черные когти дракона. Я не контролировал это. Я и не хотел ничего контролировать. Я хотел лишь ее.
С глухим рыком я вонзил когти в собственное запястье, прямо поверх светящегося узора.
Кровь хлынула наружу, горячая и густая, заливая манжет, капая на дорогой старинный ковер. Я скреб по коже, пытаясь выдрать эту проклятую метку, выжечь ее вместе с плотью, стереть саму связь, которая привязывала меня к женщине, только что назвавшей меня чудовищем. К чужой женщине. К той, которая принадлежит моему другу.
Боль от царапин смешивалась с жаром метки, создавая жуткий коктейль ощущений. Но мне было мало. Мне нужно было, чтобы она исчезла. Чтобы этот зов прекратился. Чтобы я снова стал свободным, каким был раньше, до этого вечера.
— Если ты моя... — шипел я, раздирая кожу глубже, пока мышцы не начали ныть от напряжения, — то почему ты бежишь? Почему ты выбираешь другого?
Лоран.
Имя друга теперь звучало как насмешка. Он придет к ней. Он спасет ее. Он станет героем в ее глазах, а я останусь тем, кто сломал ей жизнь. И она отдастся ему. Душой и телом.
Дракон внутри взвыл от предчувствия потери. Это будет измена. Физическая, духовная, абсолютная.
