Игра СветоТени - Цветкова Кристина

Далее сидел мальчик, светлые, почти бесцветные глаза которого удивительным образом сочетались с абсолютно черными волосами, подстриженными довольно коротко. Он ел, не поднимая взгляда от тарелки. Одежду парнишке словно одолжили разные люди: брюки явно велики, а потому штанины закатаны, причем левая почти распустилась и свисала до пола; башмаки из разных пар – один рыжий, другой черный с дырой, из которой выглядывал большой палец. Клетчатая рубаха ребенку была мала и к тому же неправильно застегнута, поэтому сидела криво. Глядя на него, хотелось смеяться и плакать одновременно.

Напротив Ии прямо по центру восседал Луп. Несмотря на то что мальчик был не самым старшим в этой компании, он явно занимал в ней главенствующее положение. Возможно, все дело в его невероятной коммуникабельности или в том, что он стал первым, кто оказался в этом странном доме. Одежда Лупа выглядела чистой и подходящей по размеру, но рубашка с расстегнутыми манжетами торчала из штанов, а один носок сполз. А еще он небрежно повязал ярко-оранжевый шейный платок, как будто огненно-рыжие волосы и рассыпанные по всему лицу веснушки привлекали к нему недостаточно внимания.

По левую руку от Ии сидел высокий русоволосый мальчик лет двенадцати. Он ел непринужденно и изо всех сил старался не демонстрировать своего восторга, хотя это не всегда ему удавалось. Мальчик обладал аристократичной внешностью и безупречной осанкой, что явно выделяло его на фоне остальных детей. Да и одет он был безукоризненно: кроме рубашки и штанов, на нем был пиджак. Складывалось впечатление, что парень принадлежит к другому миру и оказался в этой разношерстной компании по ошибке.

Рядом с ним сидели близнецы-альбиносы, лет пяти-шести на вид. Абсолютно белая кожа делала их похожими на привидения. Как и у большинства собравшихся за столом, волосы у братьев были спутаны, торчали в разные стороны и лезли в глаза – светло-розовые, испуганные. Ветхая одежда зияла дырами, а обувь и вовсе отсутствовала. Движения мальчиков были бесшумными и абсолютно синхронными. Это пугало и завораживало одновременно, как, впрочем, и многое другое здесь.

После беглого осмотра Ия поняла, что, наладив питание юных обитателей странного дома, следует заняться их внешним видом.

– Не мешало бы нам познакомиться, – она быстро пробежала глазами по всем собравшимся. – Меня зовут Ия, и, судя по всему, я буду жить здесь какое-то время.

Ответом ей была тишина, которую вскоре прервал протяжный вздох.

– Ладно, раз никто не хочет говорить, значит, мне придется отдуваться за всех. Как обычно, – Луп наигранно закатил глаза.

– Ну что ж, будь так любезен, – с улыбкой произнесла Ия.

– Итак, – он ткнул вилкой в сторону Тита, – этого ты уже знаешь. С ним рядом жмется Орест. Я тебе говорил, что он самый младший из нас и сдали его сюда незадолго до тебя. Сколько тебе, Орест?

Маленький мальчик лишь еще ниже опустил голову, почти коснувшись лбом стола.

– Ему четыре, – вместо него ответил Тит, злобно сверкнув глазами в сторону Лупа.

Ия хотела подойти к бедному ребенку и пожалеть его, но сдержалась, осознавая, что для начала нужно заслужить его доверие. Сейчас, судя по всему, Орест больше всех доверял Титу, а тот защищал малыша. «Ладно, все по порядку, – решила она, – сначала знакомство, потом дружба».

– Хорошо, проехали, – продолжил тем временем Луп. – Этот светлоглазый чудик – Элим.

Элим не удостоил говорившего взглядом и даже бровью не повел.

– Да, Элим, очень приятно было с тобой пообщаться, как всегда, – рыжеволосый провокатор выждал еще время, но так и не получив ответа, продолжил: – С другой стороны от тебя сидят Юст и близнецы Фирс и Фока. Кто из них Фирс, а кто Фока, сама Тьма не разберет, но это и неважно: они всегда ходят парой, как приклеенные.

Братья одарили оратора недовольным взглядом, но промолчали.

– Ну вот и вся наша веселая компания. Спасибо мне, – закончил Луп, картинно поклонившись.

– Благодарю, хотя тебе и не мешало бы относиться к окружающим с большим уважением.

– Поверьте, – неожиданно подал голос Юст, – несмотря на показную браваду, этот рыжий души не чает в каждом из нас. Мы ведь ежедневно скрашиваем его пребывание в жестоком мире, который повернулся к большинству из здесь собравшихся неприличным местом.

Фирс и Фока прыснули от смеха, а Луп ответил, также едва сдерживая улыбку:

– Напротив, я считаю, что всем нам, собравшимся за этим столом, неимоверно повезло. Пожалуй, я бы даже сказал, что мы самые счастливые дети!

В ответ на это замечание малыш Орест не сдержался и жалобно всхлипнул. Ия не могла больше сидеть на месте и быстро подошла к утиравшему слезы ребенку. Она присела рядом с ним на корточки и, протянув руки, тихонько сказала:

– Иди ко мне.

И неожиданно для всех Орест тут же слез со стула и пошел в ее объятия. Ия подхватила его на руки и вместе с ним вернулась на свое место, осторожно прижимая мальчика к груди. Затем поудобнее устроила его у себя на коленях и, нежно поглаживая по голове, начала тихо покачивать. Всхлипы прекратились.

Ия не сразу обратила внимание, что на кухне воцарилась тишина. Осознав это, она подняла голову и увидела брошенных всеми детей – детей, которым очень не хватало материнской любви и ласки. Более взрослые члены необычной компании быстро взяли себя в руки и вернулись к еде, делая вид, будто им все равно. Но Фирс и Фока продолжали сидеть и смотреть на девушку, нежно обнимающую их маленького товарища, и в их глазах читалась зависть и боль.

Пожалуй, именно тогда Ия поняла и приняла тот факт, что она не сможет покинуть этот дом. Не потому, что ее будут удерживать насильно или ей некуда пойти, а потому, что она просто не сможет уйти и предать этих детей, как это сделали другие люди до нее. Не сможет, и все. Теперь она обязана о них заботиться. Казалось бы, эта неожиданно свалившаяся на голову ответственность должна была ее испугать, но Ия, напротив, испытала облегчение, словно наконец-то обрела свое место в этом мире.

Остаток обеда прошел в тишине, нарушаемой лишь постукиванием вилок о тарелки и причмокиваниями, раздававшимися со всех сторон. Орест больше не всхлипывал и спокойно сидел на коленях у Ии, все еще прижимаясь к ней головой. Близнецы тоже продолжили есть вместе со всеми и прекратили сверлить новую обитательницу дома пронзительными печальными взглядами. Однако атмосфера из радостной и задорной превратилась в напряженно-задумчивую. Желая вернуть ребятам прежнее настроение, Ия решила, что самое время вспомнить об испеченных пирогах.

– Мальчики, надеюсь, обед вам понравился? – начала она издалека.

Со всех сторон посыпались восторженные реплики:

– Да!

– Это был самый шикарный обед в моей жизни!

– Просто отвал башки!

– Мой живот еще никогда не был таким довольным!

– Я очень рада, – рассмеялась Ия. – Вы вполне сыты или еще осталось немного места для фирменных пирогов моей бабушки?

– ПИРОГИ!

– Свет всемогущий! Да это лучший день в моей жизни! – Луп, как всегда, был самым громким.

Ия со смехом поднялась, аккуратно поставила Ореста на ноги и проследовала к духовке, в которой ждали своего часа румяные пироги. Орест остался стоять на месте, а остальные повскакивали и сгрудились за спиной Ии.

– Какой запах!

– Это и правда пироги!

– После такого обеда не жаль и помереть.

– Ну уж нет, после такого обеда я помирать точно не согласен!

– Мальчики, отойдите подальше, пока я вас не обожгла! – Ия не могла сдержать смех.

Ия выложила пироги на поднос, и он опустел настолько быстро, что она даже глазом не успела моргнуть. А в следующую секунду в кухне уже остались только она и Орест: остальных словно ветром сдуло. Вместе с пирогами.

– Ну, раз уж все разбежались, ты поможешь мне навести здесь порядок и приготовить ужин? – спросила Ия малыша, потрепав его по голове.

Тот охотно кивнул.

III

После обеда Ия продолжила уборку на кухне, а потом вновь принялась за готовку. Орест не отходил от нее ни на шаг: вытирал тарелки, убирал со стола, раскладывал посуду по ящикам, до которых мог дотянуться. Он почти не говорил. Если она спрашивала его о чем-то, отвечал односложно. Ия понимала, что мальчику нужно время, чтобы привыкнуть к ней, поэтому не задавала вопросов о его прошлом. Но ей удалось узнать, что каждый вечер обитатели дома собираются на ужин в большой гостиной. И ее новый юный друг даже проводил ее туда.