«Похоже не я один имел осведомителей во дворце», — подумал он.
— Отлично, — улыбнулся Ульрих, — ты уже в курсе?
— Догадался, потому что я собрал здесь солдат? — улыбнулся Брендал, демонстрируя полный рот вставных железных зубов.
— Особенно Миррека и Тальгана, — покосился Ульрих на воителей с Аурой. Единственных, во всей страже.
— Кто сейчас держит власть? — сразу взял Брендал быка за рога.
— Формально — Остван, но он не справится, — поморщился Ульрих. — Марваз покинул за́мок. Скорее всего сбежал к себе в поместье. Ту махину без осадных орудий не сковырнуть. Беатрис… она там. Вместе с чужаками.
Брендал нахмурился.
— Она там, а ты — тут. Что задумал, старый друг? Идём штурмовать за́мок, скидывая Оствана? Бьём чужаков? Поможем дворцовой гвардии против Марваза? Или, — он усмехнулся, — тихо украдём Беатрис?
Ульрих рассмеялся, но тут же стал серьёзнее.
— Ты доверяешь всем своим?
— Всем, кого здесь выстроил, — решительно кивнул Брендал. — Говори спокойно, шпионов здесь нет.
— А где они? — напрямик спросил Ульрих.
— Все в канаве.
— Отличный момент, чтобы очистить свои ряды?
— Именно.
Ульрих на миг замолчал, потом мотнул головой.
— Нам нельзя оставаться в Диргосе. Он напоминает кипящую кастрюлю, с которой вот-вот сорвёт крышку. Слишком много сторон, слишком много полюсов сил. Если останемся — рискуем по-глупому отдать жизнь…
— А что, можно по-умному? — оскалился Брендал.
Ульрих решительно сблизился, положил руку ему на плечо, заглянул в глаза.
— Можно, — абсолютно серьёзно сказал он. — На благо родины. И города. Только это имеет значение.
Брендал моргнул.
— Что ты задумал? — повторил он вопрос.
— Бежать, — откровенно ответил Ульрих. — У меня мало людей. Полагаться на одних лишь твоих — рисковать жизнями, причём зазря. Нет, слишком мало воителей с Аурой, слишком много кукловодов в тени. Кто-то ведь убил Кайлиана? И сейчас Диргос станет ареной для боя многочисленных шпионов и агентов востока с западом. Пусть Вермитракс и этот Ребис вцепятся друг другу глотки, а мы придём, когда половина уже будет мертва.
История любит тех, кто приходит не первым, а последним.
— Хочешь войти в Диргос с армией? — проницательно уточнил Брендал.
— Да.
— И стать новым правителем?
Ульрих миг колебался.
— Да.
Брендал улыбнулся, демонстрируя железные зубы.
— Лучше тебя нет никого, кто справился бы с этим. Марваз — купеческая шавка. Каргат — помешанный псих. Остван — слабак, а Беатрис — баба. И этим всё сказано.
— Ты со мной?
— Конечно. План у тебя точно умнее, чем мог бы предложить я. Изначально думал приказать парням запереться в казармах, чтобы не тратить жизни на очередные игры знати, но…
— Просто спрятаться? — удивился Ульрих.
— А кого резать? — простодушно спросил Брендал. — Своих соседей? Того, на кого укажет пальцем «высокий человек в далёком за́мке»? Сейчас каждый попытается использовать нас, но кого слушать? Того, кто формально умастил свою жопу на трон? Того, кто трясёт мошной? А может того, кто считает, что говорит голосом богов? Нет, друг, я стал капитаном, чтобы защищать свой народ, а не убивать их во имя хер пойми чего.
— Значит…
— Значит ты пришёл вовремя, Ульрих. Вопрос в другом: восток или запад? Даже я не такой дурной, чтобы не осознавать: в одиночку много не навоюем. На чьей стороне мы выступим? Вермитракса или этого, новенького, Ребиса?
— Пока не знаю, — протянул аристократ, заслышав стук копыт. Оглянувшись, он заметил два десятка своих людей. Вовремя! — Не важно, это можно решить вдали от Диргоса.
— Стража! — рявкнул Брендал, и его голос эхом разнёсся по двору. — Стройсь!
Четыре десятка человек выстроились в две ровные линии. Каждую возглавлял воитель с Аурой: Миррек Семь Пальцев и Тальган Красный.
— Вы все в курсе о ситуации во дворце! Кайлиана убили! Отравили, словно бешеную собаку!
Звучно щёлкнув железными зубами, Брендал начал ходить вдоль строя.
— Вокруг Диргоса затевается интрига! Знать делит власть, как шакалы падаль! Они хотят использовать нас в своих целях. Заставить резать других горожан просто на основании того, что они, якобы, поддерживают другого претендента на трон!
Брендал смачно плюнул на брусчатку.
— Вот что я думаю об их власти!
Из строя раздались одобрительные возгласы.
— Мы — честные люди! Я — человек, взявший ответственность за ваши жизни! И я не собираюсь участвовать в бессмысленной резне! Не важно, Остван победит, Марваз или кто-то ещё. Мы — защитники Диргоса, а не чьего-то кошелька!
Он провёл пальцами по рукояти клинка на поясе.
— Поэтому я возлагаю свою верность тому, в ком могу быть уверен. Тому, кто никогда не предавал свою честь! Ульриху Рубленому!
Брендал сделал паузу, осматривая стражников тяжёлым взглядом.
— Кто против — выйти из строя! Останетесь здесь и будете нести роль городской стражи в этот тяжёлый момент нашей истории. Остальные — седлаем коней! Отправляемся за Ульрихом!
Спустя час Ульрих смотрел, как четыре десятка стражников и два десятка его собственных людей направляются вдоль узкой горной тропы — прочь от Диргоса. Последний луч солнца ударил по шлемам и копьям — короткая вспышка, как предсмертный отблеск в глазах Кайлиана.
Услышав звон далёкого колокола, Ульрих в последний раз оглянулся на башни Диргоса.
И поскакал прочь.
Глава 4
Заговор
Диргос, взгляд со стороны
Каргат Истерзанный, верховный жрец местной веры, стоял на ступенях храма, раскинув изрезанные шрамами руки. За его спиной возвышалась каменная арка, украшенная древними рунами — знаками Трёх Ликов: Камня, Крови и Ветра. Перед ним — море голов. Тысячи людей, собравшихся на площади. Обычные горожане, ремесленники, нищие и бродяги. Все они замерли, ожидая слов.
Каргат молчал до тех пор, пока не замолкли последние голоса из толпы. До тех пор, пока тишина не стала невыносимой.
Затем заговорил. Голос его звучал тихо, но за счёт отличной акустики каждое слово разносилось эхом, чуть ли не оглушая народ.
— Дети гор. Слушайте.
Правой глаз Каргата был бледно-синим, левый — слепым бельмом.
— В Книге Камней сказано: «Когда праведник падёт от руки блудницы, горы содрогнутся, и кровь потечёт вместо воды». Вы слышали эти слова в детстве. Вы знали их, как знаете биение собственного сердца. Но вы забыли. Забыли, что пророчества — не сказки для слабоумных. Они — предупреждение. Они — истина, вырезанная на костях мира.
Он поднял руку — изрезанную, покрытую старыми и свежими шрамами.
— Сегодня пророчество свершилось.
Голос стал громче.
— Кайлиан Быстрый Меч мёртв! Отравлен! За столом, где должны были вершиться дела Диргоса, где должна была звучать воля народа — там его предали! Отравили, как крысу! Убили, как скотину на бойне!
Толпа загудела, закачалась, словно корабль, получивший удар в борт.
— Кто⁈ — Каргат шагнул вперёд, и его тень легла на первые ряды. — Кто посмел поднять руку на того, кто тридцать лет назад объединил разрозненные племена? Кто посмел осквернить кровь того, кто дал нам стены, защиту, порядок⁈
— Скажи нам! — надрывались голоса.
Жрец ткнул пальцем в сторону за́мка.
— Своей же дочерью, Беатрис! Западной шлюхой!
Слово «шлюхой» прозвучало как удар плети, долженствующий низложить и убить любой возможный пиетет перед знакомой всем личностью. Ведь дочь правителя — это одно, а какая-то шлюха — куда ближе, доступнее и безусловно грешнее.
— Она продала отца! Продала за обещания золота, за шёпот чужеземцев в ухо, за их змеиные речи! Раздвинула ноги перед посланцами запада — перед этими… — он сплюнул, — ЕРЕТИКАМИ, что пришли к нам с ложью на устах и ядом в руках!
Каргат опустил голову, будто в скорби, ожидая, пока утихнут самые громкие крики.
— В Книге Крови написано: «Когда дочь убьёт отца, земля отвергнет её, и боги отвернутся». Беатрис — отцеубийца. Она осквернила кровь своего рода. Она предала память предков. Она плюнула на кости тех, кто построил этот город!
