Часть твоего мира - Хименес Эбби

– Отлично. Я счастлив, что ты отлично провела время и что это был не Нил.

Я улыбнулась.

– Полностью согласна.

– Я вижу, его вещи все еще здесь, – кивнул Дерек в сторону гаража.

Я провела рукой по лбу.

– Все уже упаковано, но он не торопится их забрать.

Дерек подался вперед, уперев локти в колени.

– Мне жаль, что меня не было рядом, когда это случилось, – сказал он тихо с серьезным выражением лица.

– Все в порядке. Ты спасал мир, – произнесла я с усталой улыбкой.

В течение полугода Дерек работал волонтером в международной организации «Врачи без границ». Он пластический хирург. Хороший хирург, который помогает пострадавшим от ожогов и детям с заячьей губой. В связи с этим мне трудно испытывать негативные эмоции из-за того, что он не присутствовал рядом и лично не послал Нила куда подальше. Хотя, насколько я понимаю, Дерек, вероятно, сделал это по спутниковому телефону.

– Почему ты так быстро вернулся? Тебя отпустили раньше? – спросила я, внимательно глядя на брата.

По его лицу медленно расползлась улыбка.

– Я готов поделиться информацией, но для этого тебе необходимо подписать документ о неразглашении.

Я рассмеялась, приняв его слова за шутку, но тут он, словно фокусник, извлек из сумки, висящей на спинке кресла, лист бумаги и ручку.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты что, издеваешься?

– Послушай, я бы не стал просить тебя об этом, если бы не хотел сдержать слово, – произнес он и протянул мне листок через кофейный столик.

– Позволь уточнить, верно ли я понимаю: прежде чем мой брат и самый близкий человек, которому я доверяю, расскажет мне, что делает в моей гостиной, он хочешь, чтобы я подписала соглашение о неразглашении этой информации?

Дерек придвинул бумагу ко мне еще на дюйм и постучал указательным пальцем по строчке для подписи.

– Что это?

Качая головой, я взяла документ в руки, чтобы изучить его.

– Просто подпиши, и тогда я смогу все объяснить.

Я вздохнула.

– Хорошо, – произнесла я, поставив свою подпись на пунктирной линии, а затем отодвинула листок и положила сверху ручку. – Ты получил мою подпись. Теперь рассказывай.

– Я женился.

Я сразу же вскочила на ноги.

– Что?!

– В минувшие выходные, – подтвердил новость сияющий от радости Дерек. – Мы встречались полгода.

Пораженная, я не могла отвести от него взгляд.

– И ты ничего мне не сказал?

– Я не мог. Я обещал. Для нее это было важно.

– Но… но ты же мне все рассказываешь, – недоверчиво пробормотала я.

– Так и есть, – кивнул Дерек. – Однако этот секрет должен продемонстрировать тебе, насколько значимо для меня ее доверие.

Я поежилась и, снова устроившись на диване, стала рассматривать свои колени.

– Женился… – Я вздохнула и подняла на него глаза. – На ком?

– Ее зовут Никки. Она талантливая певица, работает в сфере звукозаписи. Недавно она побывала в Камбодже, где помогала создавать убежище для женщин, ставших жертвами сексуальной эксплуатации.

Я задумалась о том, насколько поверхностны мои представления о современных исполнительницах, работающих в сфере звукозаписи.

– Никки… Какая Никки?

– Ее сценический псевдоним – Лола Симон.

– Нет, – пробормотала я.

Дерек ухмыльнулся.

– Ты не можешь быть женат на Лоле Симон.

– Да.

Он извлек из кармана телефон и передал его мне.

Я уставилась на их совместную фотографию, которая, по-видимому, была свадебной.

Лола Симон была популярной рок-исполнительницей, сравнимой по уровню известности с Леди Гагой. Однако на этих снимках она выглядела иначе, чем на фотографиях в бульварной прессе. Ее образ был более сдержанным и элегантным. Она предстала перед камерой с каштановыми волосами до плеч и в скромном белом платье с цветочным узором. Дерек же был в белом льняном костюме, который идеально подчеркивал его мужественность и харизму.

– Она удивительна, Али. Лучшая из женщин, которых я встречал в своей жизни.

– И вы поженились? Не пригласив меня? – с упреком спросила я.

Его улыбка чуть заметно померкла.

– На церемонии присутствовал только ее агент, Эрни, – сказал Дерек, забирая телефон. – Нам пришлось действовать скрытно. Для нее очень важна конфиденциальность. Ее повсюду преследуют папарацци и надоедливые фанаты. Поэтому мы решили провести это мероприятие втайне, без лишнего шума.

– А когда же я смогу с ней встретиться? Ты не пригласил ее?

– Никки так занята своим проектом, что не может уехать, да и не хочет сюда возвращаться, – сказал он, нахмурившись.

– Но в конце концов ей все равно придется вернуться. Ты ведь здесь живешь, а твоя волонтерская деятельность заканчивается через пару недель, – сказала я, стараясь не показывать своих чувств.

Дерек замолчал, словно размышляя, стоит ли продолжать.

– Али, я не вернусь, – наконец объявил он.

– Что? Ты серьезно? – удивленно уставившись на него, спросила я, не веря своим ушам.

– Я переезжаю в Камбоджу, чтобы быть рядом с женой, – произнес он тихо, но решительно.

Эта новость ошеломила меня.

– Ты переезжаешь в Камбоджу? – переспросила я, не в силах скрыть эмоции.

– Я хочу улучшить убежище для женщин, созданное Никки, и оказывать им больше помощи. Им нужны хирурги. Мы способны на многое, – пояснил он, стремясь донести суть своего решения.

Я откинулась на спинку дивана, пытаясь осознать услышанное. И когда до меня постепенно стал доходить истинный смысл его слов, подняла на него взгляд.

– Нет, ты не можешь оставить меня с Нилом, – выпалила я, ощущая, как тревога сковывает меня изнутри.

Его лицо помрачнело еще больше.

– Все будет хорошо, – сказал Дерек, пытаясь меня приободрить, но я только покачала головой.

– Нет, не будет. Ты не можешь со мной так поступить, Дерек. Я больше не могу работать с Нилом. Просто не могу. Не могу видеть его каждый день, – произнесла я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я же говорила, что хочу перейти в другую больницу.

Дерек прикрыл ладонью рот, очевидно стараясь подавить нахлынувшие эмоции, и посмотрел куда-то мимо меня, избегая прямого зрительного контакта.

Я из семьи Монтгомери. Мой дед основал Северо-Западную больницу Ройома в 1897 году, и с тех пор она стала символом медицинской науки и инноваций. Наша семья всегда славилась не только выдающимися врачами, но и филантропами, которые поддерживали множество программ и исследований, сделавших Ройома известной на весь мир. Мы были как Вандербильты или Карнеги, но в сфере медицины.

В прошлом году History Channel выпустил документальный фильм о нашей семье в рамках программы «Титаны медицины». Наше семейное имя увековечено в названиях мемориального сада и педиатрического отделения больницы. В течение почти ста двадцати пяти лет мы являлись неотъемлемой частью Ройома. Это не просто устоявшаяся практика, а фундаментальная черта самого учреждения.

Мои родители работали в Ройома, пока не ушли на пенсию. Вместе с ними там трудился и мой брат Дерек, и его уход станет судьбоносным событием. Поскольку я не имею права подвести семью и разрушить то, что они создавали десятилетиями, мне бы пришлось занять его место. Мой уход теперь будет не просто ошибкой, а актом, который войдет в анналы истории.

Поэтому я ощутила себя так, будто меня приговорили к пожизненному заключению, а Дерек, возможно, знает это и наслаждается моей беспомощностью.

– Послушай, – произнес он. – Возможно, настало время разорвать эту цепь. Больница не перестанет существовать, если в ней не будет Монтгомери.

– Отличная идея. Как насчет того, чтобы я ушла первой, а потом ты? – предложила я, склонив голову набок, а он поджал губы. – Я так и думала.

– Есть ли шанс, что Нил согласится переехать? – спросил он, покачав головой.

– Он главный хирург. Он работает в Ройома уже двадцать лет. Думаю, вероятность того, что в него ударит молния, выше, чем его переезд в другое место.