Рубеж (СИ) - Видум Инди

Валерон почесал лапой за ухом в глубокой задумчивости.

— Действительно, пусть подкопят жирок. У нас всё равно еще не получена компенсация с императора.

— Валерон, — грозно сказал я, — никакого императора. Пока там, куда я полечу завтра, не будет очищено всё от возможных засад. Надежда только на тебя и немного на Птоса. А то будет нехорошо, если ты отправишься грабить императора, а меня в это время подкараулят и убьют. Думаешь, Наташа тебе после этого выдаст хотя бы банку сгущенки?

Он посмотрел на меня со священным ужасом, наверняка представив эту мучительную жизнь без сгущенки, да еще и без Птоса, который с моей смертью уйдет на другой план.

— Всё будет проверено, не боись, — бодро сказал он. — Я к тебе ненадолго, просто пожаловаться. Отправил бы Птоса, всё равно на нём прибыл, да он большой. Ему к тебе просто так не попасть. Всё, быстренько доложил — и назад.

Он моментально исчез, чтобы я не успел ему намекнуть, что его «быстренько» очень и очень затянулось. И затянулось бы еще больше, не напомни я про сгущенку. Сгущенка на него всегда действовала вдохновляюще и в правильном направлении.

Я перечитал записку и выругался. Подобное действие походило на изощренное издевательство. Мол, я про тебя всё знаю, а ты — нет.

Была надежда на Румянцева: Даньшина обещала, что совсем скоро он сможет заняться делом без проблем для собственного дара. И тогда можно будет наделать простейших артефактов с Проявителем клятвы — может, и найдем людей с клятвой Долгину. И это если кто-то работает на него под клятвой, а не из-за доброты душевной, то есть за хорошие деньги — они всегда способствуют душевной доброте.

Валерон вернулся часа через два и сообщил:

— Проверили всё — никаких засад не обнаружено.

— Точно не обнаружено? Странно как-то.

— Птос тоже считает это странным. — Валерон зевнул. — Предлагает еще раз проверить утром. Я метку поставил. Утром пробегусь и там и останусь с Митей и Яшей. Выплюну их, когда реликвия соберется. А сейчас я спать.

Он опять зевнул и испарился.

А вот мне стало не до сна. Потому что я был уверен: не могли княжество Молчановского оставить без присмотра. Меня в него чуть ли не приглашали — мол, иди, дорогой, делай что надо, а мы здесь в уголке постоим, посмотрим, как у тебя хорошо получается. Кто-то с прокачанным навыком невидимости или незаметности, который не берет даже развитый нюх моих помощников? Но при длительном ожидании они оставили бы следы, так сказать, жизнедеятельности, на которые навык не распространяется. А при уничтожении их воняло бы магией, что сразу обнаружил бы, если не Валерон, так Птос. Вот и выходило, что либо у них действительно есть информатор, либо Долгин честен в своем желании устроить освобождение княжества от зоны. В последнее не верилось — не зря же он устраивал базу, защищенную именно от зоны, значит, планировал, что эта земля уйдет тварям.

Колебания не заставили меня отложить восстановление реликвии. Если Валерон уверен, что в самом городе нет людей — значит, там их нет. А за то время, что им требуется добраться до центра, вертолет с охранниками Молчановского долетит. В крайнем случае у меня всегда есть Птос, на котором я могу удрать. Врагам нельзя показывать страх и неуверенность.

Но паучка, который вел вертолет на следующее утро, я проинструктировал, чтобы он отслеживал опасности с земли. Скорость вертолета позволяла уйти от направленного удара магией, а если не получится уйти — должны отработать артефакты, которые я поставил еще перед полетом с отчимом для восстановления бывшей реликвии Заварзиных. Но рассчитывал я тогда на тварей зоны, а что такая защита может противопоставить хорошо прокачанным заклинаниям Скверны, я не знал.

— При нападении только уворачиваться или можно нападать? — раздался механический голос из динамика.

— Можно нападать, но не отклоняясь с курса, — решил я. — Сильно не отклоняясь. Но лучше постараться быстрее покинуть зону поражения. Потому что будешь везти дружественного князя. Нехорошо будет, если он побьется.

— Нужна защита пассажиров, — сообщил он мне, как будто я в состоянии вытащить ее сейчас из кармана и установить.

— Нужна, но для нее тоже нужно время. Пока пусть держатся за сиденья и спинки. И ты не слишком лихачь.

Этому паучку скорость нравилась, что было очень заметно. Разгонялся он так, как не позволял себе даже Яша, хотя тот ездил отнюдь не медленно. Было ли это дефектом? Сейчас скорее плюсом — на месте мы будем раньше запланированного, а в воздухе у него конкурентов нет. Не успевшая уйти с нашего курса ворона даже не заметила, как погибла, перемолотая в фарш лопастями, а вертолет при этом и не вздрогнул.

— То есть лететь помедленнее? — спросил он.

Голос был механическим, но я чувствовал в нем разочарование. Или внушал себе? Мне казалось, что пауки мыслили ничуть не менее реально, чем я, хоть и немного по-другому. И чувства у них тоже были, просто не все позволяли себе их проявлять действиями. На моей памяти таким был только Гриша, который сейчас наслаждался ролью единственного личного помощника крутого алхимика и настоящего дворянина. Сам Прохоров относился к этому куда спокойнее, хотя собирался летом съездить навестить могилу матери. О том, что он собирался похвастаться перед родными, Прохоров не говорил, но само его намерение заехать в Лабиринт перед поездкой и получить полный список своих умений говорило о его настоящих планах куда больше.

— Нет, пожалуй, медленнее не надо, — решил я.

Долетели мы раньше, чем я обещал Молчановскому, но он меня уже ждал, расхаживая в месте, куда мы собирались садиться. Приземлялся паучок тоже быстро, но осторожно, просчитав траекторию так, чтобы никого не задеть даже сильным потоком воздуха.

— Быстро вы, Петр Аркадьевич, добрались, — сказал Молчановский, цепким княжеским взглядом осматривая транспорт, на котором я прибыл.

— Вертолет развивает отличную скорость, Михаил Илларионович, — и не подумал я проявлять ненужную скромность. — Когда надо перенести побольше людей, он незаменим.

— У вас же летающий помощник есть?

— У него, к сожалению, ограниченное количество перемещений, — ответил я. — И ему нужно отдыхать, в отличие от механического устройства.

Паучкам при необходимости отдыха можно было просто поменяться. Даже сейчас внутри находился запасной пилот, молчаливый из-за отсутствия возможности подключиться к динамикам.

— Внутри холодновато, — продолжил я. — Руки не доходят сделать систему отопления, поэтому, Михаил Илларионович, утепляйтесь заранее, хотя доставка будет очень быстрой.

— Может, я вместе с вами отправлюсь, Петр Аркадьевич? — неожиданно попросил он. — Верховцева же вы наверняка брали.

— Боюсь, Михаил Илларионович, что я стану на вас отвлекаться, что может стать критичным, — ответил я. — Вы вряд ли сможете без эмоций смотреть на то, что случилось с городом. К тому же я полечу на призрачном помощнике, а там одно посадочное место. Не волнуйтесь, долго ждать вам не придется.

— А в ваш… как вы сказали? Вертолет? В него можно садиться уже сейчас?

— Можно сейчас, можно когда он скажет, что готов к взлету. Без вас он не улетит.

— Простите, а это безопасно? — вмешался в наш разговор один из сопровождающих Молчановского людей.

Князь посмотрел на него недовольно, но я не обиделся: скепсис по отношению к столь юному типу понятен, мне репутацию еще зарабатывать и зарабатывать.

— Абсолютно безопасно, — ответил я. — Мы летали на нем даже над действующей зоной. И если про удобства пассажиров, признаться, я не слишком беспокоился, то к вопросам безопасности отнесся со всем тщанием.

— Если честно, опасаюсь я лезть в эту железную коробку. И князя не хотел бы туда пускать, — продолжил он.

— Вы вольны перемещаться по земле, — предложил я. — Как и ваш князь. Достаточно будет, если я передам реликвию его доверенным лицам.

— Недостаточно, Петр Аркадьевич, — сказал Молчановский. — Я должен там быть первым.

Я предоставил им право решать, кто полетит, а кто пойдет пешком — потому что про «поедет» речь не шла после того, как на дорогах порезвились твари зоны. Разве что когда всё присыпется снежком да укатается? Но столько этот тип ждать не станет.