Рубеж (СИ) - Видум Инди

— Кто? — встрепенулся Валерон. — Судя по экипировке, человек не бедствует. Пока.

Он настолько хищно облизнулся, что ни у кого не возникло бы сомнения: совсем скоро тому, кто отправил своих людей пулять заклинаниями, совсем скоро будет просить на паперти. И ему будут подавать, потому что оставшееся после снятия компенсации будет вызывать жалость даже у самых жестокосердных людей.

— Это нам и предстоит выяснить. Полетели дальше. Смотреть здесь больше нечего.

— Есть, полетели, — бодро отрапортовал паучок-пилот.

Как мне показалось, на обратном пути пилотом стал уже тот, что сидел в кабине на замену. И это правильно: навыки нарабатывать надо всем. Хотя этот не заставлял лететь вертолет на предельной скорости и, как мне показалось, был более осторожным.

— Рука, — возбужденно подпрыгнул Валерон. — У нас есть материал для поискового зелья. Какой я молодец, что позаботился о материале.

Он требовательно на меня посмотрел, пришлось подтвердить:

— Молодец.

— А значит, мы немедленно делаем зелье и летим снимать компенсацию на месте.

— Думаешь, там будет что снимать? — засомневался я.

— Ты же лыжи видишь? Кстати, их прибрать нужно. Незачем, чтобы по салону посторонние предметы валялись, — озабоченно сказал он, всасывая в себя лыжи. Смотрелось это странно: они словно проваливались в Валерона, который оставался собачкой размером с крепления лыж. После окончания процесса он сказал: — Маренину отдам. Так вот, возвращаясь к нашим врагам. Экипировка у них хорошая, дорогая, без опознавательных знаков. Нам бы пригодилась, если бы ее всю не изрезали. Втык надо сделать этому пилоту.

Он запрыгнул на соседнее кресло и поднял морду к потолку, надеясь достучаться до совести механизма. Но пилот не отреагировал никак.

— Как он мог быть аккуратным? — спросил Митя. — Спуститься ниже и резать лазером строго параллельно земле?

— Причем исключительно бегущих людей, — добавил Яша. — Чтобы отрезанные головы не пачкали одежду.

Они говорили с ехидцей, но поскольку эмоции у них не отражались, Валерон принял всё за чистую монету.

— Вот. Уже рабочий способ буквально на ходу придумали. Значит, и пилот мог сообразить. Сколько денег потеряли, а?

— У пилота на борту были люди, которые могли пострадать. И если бы они пострадали, то это очень нехорошо отразилось бы на нас. Так что он нашу репутацию защищал, — заметил я. — А она стоит куда дороже, чем любая экипировка.

— Разве что… — Валерон вздохнул и перебрался с соседнего кресла на мои колени. — Можно было еще покараулить, вдруг бы пришел за своей рукой. Выращивать заново долго и дорого, пришить — дешевле и проще. А там еще срез такой аккуратный, идеальный практически.

— Артефактом найти надежней.

— Может, и не надежней — сколько ты Долгина ищешь, а? Я про засаду сразу подумал, там и мест подходящих много было. Если бы я только знал, что трупы так быстро сопрут, я бы наплевал на холод и героически подождал бы. Но раньше на трупы нас не обкрадывали. Это вообще ни в какие рамки — воровать трупы, честно нами убитые.

Он пыхтел от злости, хотя я его не понимал: сам же вот только сказал, что там всё полезное было изрезано, да и не настолько мы бедные, чтобы раздевать трупы ради экипировки, пусть хорошей и дорогой.

— Валерон, сразу как приедем — сварим зелье и найдем трупного вора, — пообещал я.

— Сначала разведи здесь контур отопления, — сказал он. — Ты князь, а летаешь в этом морозильнике. Непорядок.

— Мы на Птосе будем отслеживать.

— А на него отопление вообще нельзя установить, — он так тяжело вздохнул, что я расстегнул свой комбинезон, чтобы он мог забраться внутрь, что Валерон сразу же и сделал и уже оттуда удовлетворенно тявкнул: — И за все эти наши страдания должен кто-то ответить. Уже и проценты накопились.

Вскоре он пригрелся и уснул, но даже во сне бормотал про компенсацию и злобных воров, которые должны сидеть в тюрьме полностью лишенные имущества. Полет получился тихий и скучный. Нужно хоть музыку будет сюда завести в каком-нибудь виде. Здесь сейчас она существует только в виде пластинок, а граммофон здесь будет смотреться не на своем месте. Есть же магические способы записи звука — так почему их здесь не использовать? И в автомобиль можно будет ставить…

Я пожалел, что не взял с собой бумагу — сейчас вычерчивал бы схему. Да что там бумагу — я мог взять учебник и сидел бы себе спокойно, читал, просвещался. Пауки наверняка общались между собой, не включая меня в свою беседу, так что я прикрыл глаза и тоже постарался уснуть. Сон не приходился — сиденье было не слишком удобным. И мысли появились о том, как его можно улучшить или вообще сделать раскладным, чтобы можно было спать во время длинных перелетов. В голове сама собой появилась схема, и я опять пожалел, что не взял бумагу.

Мы уже летели по моему княжеству, когда со мной по артефакту связалась Наташа.

— Звонила мама. Отец пропал.

— В смысле пропал? — испугался я.

Не просто испугался, а покрылся холодным потом, сразу вспомнив про изрезанные лазером трупы напавших на Молчановского. Экипировка для Куликова была слишком хорошей, но вдруг он завел себе элитную группу со Скверной и пошел на дело, возглавив ее лично.

— После Совета сел на дирижабль, но никто не видел, чтобы он сходил ни на конечной своего маршрута, ни по дороге. Мама просит, чтобы мы приехали.

— Честно говоря, я не вижу в этом смысла, но скоро прилечу и мы сможем обсудить.

— Я тоже не хотела бы ехать, но это шанс наладить отношения…

Она не договорила: «Если отец пропал окончательно», но я это и без уточнений понимал. Я пообещал подумать по дороге, и мы попрощались — теперь уже точно ненадолго.

Подумать мне было над чем. И это вовсе не ехать или нет к Куликовым. Мысли поневоле сворачивали к нападению на Молчановского. Я отмел Куликова, но что, если это не так и Куликов решил убить двух зайцев разом? Молчановского он терпеть не мог, а мне, убедившись в невозможности меня убить, решил испортить репутацию?

Да, пропажа на дирижабле была похожа на то, как проворачивают свои делишки Черное Солнце, но не исключала и того, что Куликов тайно сошел с дирижабля, чтобы мне нагадить. Уж сойти так, чтобы его не заметили, он был способен. И всё же в голове постоянно крутилась мысль: если среди нападавших был Куликов, который решил всё проконтролировать лично, то будет ли считаться, что я покушался на родную кровь? Вообще, насколько он мне в принципе родная кровь? И почему я не выяснил это у божка во время посещения Лабиринта? Может, проще Куликова было бы тихо превентивно устранить и не мучиться сейчас?

Кажется, я высказал свои опасения вслух, поэтому меня все дружно начали успокаивать.

— Это не Куликов, — уверил меня Митя. — Напал на Молчановского не Куликов. Не в его стиле. Тогда Наташе бы сказали, что исчезла и группа его людей.

— А еще они могли посмотреть на артефакте, жив он или нет, — добавил Яша.

— Но если жив, то, выходит, у Валерона его рука?

Возвращение которой вряд ли улучшило бы мои отношения с Куликовыми.

— Давай я выплюну и осмотрим? — предложил Валерон. — Чтобы исключить Куликова.

Исключить получилось сразу. Рука принадлежала человеку куда более молодому, чем Куликов. И к тому же блондину, судя по волоскам на ней. Ни татуировок, ни родимых пятен, ни шрамов мы не нашли — таким образом, конечность так и осталась неизвестного происхождения.

— Ну вот, — радостно сказал Валерон. — Точно не Куликов. Если бы он сдох, тебе бы так и сказали — сдох. Но он пропал, а рука единственного выжившего точно не его. Вообще, это недоработка: умереть должны были все, чтобы никто не смог телепортироваться, а потом тайно вернуться и собрать нашу добычу.

— Валерон, ты сам сказал, что там остался хлам.

— Но это наш хлам! — возмутился он. — Подождали хотя бы, пока мы улетим. Мы даже толком не осмотрели.

И всё же первым делом, приземлившись, я не пошел к Наташе, а отправился делать зелье — хотелось исключить вмешательства Куликовых в принципе. Исключительно для собственного успокоения. Дурацкие магические правила. Насколько было бы проще, если бы ни Куликов, ни Антоша больше под ногами не путались. А здесь переживай — даже не за то, не умер ли, а за то, чтобы это не было следствием твоих действий.