Сердце отваги измеряется численностью. Книга 6 (СИ) - "allig_eri"

Последнее сказано было определённо зря. Загрейн атаковал без лишних слов или истерик.

Мухи ударили плотной волной — скорее сбить с ног, а не уколоть. Ребис отреагировал мгновенно, пролетел облако насекомых, словно через туман, и обрушил клинок на место, где мгновение назад стоял Загрейн, успевший распасться потоком мух.

— Глупо! — рыкнул Ребис. — Это глупейший твой поступок, брат!

«Пулю» он принял на плоскую сторону клинка. Потом ещё и ещё раз.

— А вот сейчас даже обидно. Я предполагал, что мы можем столкнуться, когда я открою правду, но считал, что ты будешь биться всерьёз. Сейчас это больше походит на какие-то заигрывания. Что случилось, братец? Потерял настрой?

— Тут алхимия, — собрал Загрейн себе тело. — А рядом — люди. Нам нужно выйти за пределы города…

— Да-да, — кивнул Ребис. — Неплохо придумано. Давай так и сделаем, после того, как наведём здесь порядок?

— А может, прямо сейчас?

— Сейчас у меня нет на это времени, Загрейн! Надо отдать сотню указаний! Наршгал всемогущий, ты можешь ещё немножко подождать?

Загрейн рванул на Ребиса в своём теле. Они закружили обмениваясь точными и очень аккуратными ударами, ступая ровно между готовых взорваться бочек.

Ребис хохотал, Загрейн мрачно хмурился. Оба использовали Ложную Цель, сокрытие Ауры, боевые искусства.

Оба осторожничали, не решаясь биться даже в четверть своих сил.

— Знаешь, мы давно не тренировались, — Ребис облизнул сухие губы. Во время одного из парирований, с его запястья слетела монета. — Сразу вспоминаются старые деньки. Подумать только, сколько прошло времени! Ты всерьёз хочешь перечеркнуть это? Ради сестры, которую ни разу не видел?

— Скорее по причине того, что ты ебал мне мозги все эти годы.

— Я ведь уже извинился, верно?

— Тогда просто не сопротивляйся. Тебе ведь нравится умирать, так?

— Нет, — насупился он, сжимая челюсть. — Это ни хера не весело!

— Тогда… тебе не повезло.

Загрейн замер возле стены, прямо рядом с амфорой, которую сюда поставила Тиара. Он внезапно осознал, что сдерживать столицу от погрома более не в его интересах. Дэли здесь нет. Скорее всего нет.

— Твою мать, — раздражённо бросил Ребис, осознав следующее действие Загрейна.

Пинок разбил амфору. В этот же миг Загрейн обратил себя в поток мух, телепортируясь и избегая любого урона. А Ребис нет.

Он, конечно, успел покрыть себя Аурой Защиты, но взрыв действительно оказался неимоверно сильным. Вермитракс хорошо подготовился.

Дворцовая площадь, нет, весь Палид содрогнулся.

Куфо перестал существовать, вместе со всем центром города. Потоки огня взвились до самого неба.

Оглушённые контуженные солдаты с ужасом смотрели на остатки дворца, превратившегося в огненный курган.

— Жарко, верно? — усмехнулся Загрейн, встав рядом с одной из таких групп.

— Что нам делать? — спросил его ближайший офицер.

— То, что вы обсуждали на брифинге, — отмахнулся парень. — И не отвлекай меня.

Алхимия была сильной, но эффект длился недолго. Уже через несколько минут жар спал достаточно, чтобы прикрывшись Защитой, Загрейн прошёл внутрь, выискивая одно вполне конкретное тело. И нашёл его.

Аура Наблюдения была отличным в этом подспорьем.

Тело брата было страшно обожжено, но уже не горело. Аура Защиты сработала как надо. Весь урон, конечно, не отразила, но значительную часть точно.

Загрейн наклонил голову, разглядывая расплавленные вирры, которые образовали на теле Ребиса натуральный кокон вместо «монетного доспеха».

— Но это тебя, конечно, не убило. Чёртов урод, — буркнул он.

Уже неоднократно Загрейн наблюдал, как Ребис поднимался после самых серьёзных и опасных ран. После смерти.

Времени до этого момента оставалось мало.

— Давно нужно было сделать это, — пробормотал он, создавая из мух огромный топор, чем-то неуловимо похожий на секиру Годарта.

Встав возле правой руки Ребиса, Загрейн наполнил своё оружие Аурой Атаки. Наполнил на весь свой максимум, который был.

И обрушил на неё.

Казалось, земля дрогнула ещё раз, но секира сделала своё дело. Рука, а вместе с ней и прóклятый меч оказались отделены.

Гром не обрушился с неба. Тело Ребиса не иссохло и не обратилось пеплом.

Однако… что-то всё-таки неуловимо изменилось.

Загрейн обернулся и посмотрел на обожжённый труп брата. Тот словно бы… словно бы…

— Затмение, — раздался чей-то незнакомый голос за спиной.

Загрейн обернулся, успевая заметить немолодого мужчину. Лет пятидесяти, подтянутого, сухого, с какой-то въевшейся ухмылкой на губах и острым взглядом.

«Как он подкрался ко мне?» — успел подумать он, прежде чем незнакомец коснулся его груди своим пальцем. Загрейн отметил кольцо с крупным сапфиром.

— Ты перестарался со своей местью, — добавил старик.

Сквозь его палец прошёл импульс. Загрейн отметил лишь движение Ауры. А потом… перестал существовать. Испарился, словно при телепорте, вот только… вместе с ним пропали и все мухи. Каждая, которая была в этом мире, включая «заначки», спрятанные в самых разных местах.

Райнер Силиват, он же Нортес, первый помощник Грейхорна Истинного, сплюнул кровью.

— Доигрался, — сипло шепнул он. — Это тело не предназначено для старых трюков, чтоб тебя…

У него было совсем мало времени. Нужно спасать вместилище его капитана. Потому что иначе… Ох, он даже не представлял, как Грейхорн будет злиться! Особенно если весь план придётся начинать по новой. Нет-нет, только не это!

Огонь внезапно начал обжигать. Возраст тела напомнил о себе. Райнер Силиват выругался, посмотрел на безмолвное небо.

— Капитан?

На краткий миг мужчина задумался, а что если его никогда не было? Что если… что если всё это время он был обычным безумным стариком?

Посмотрев на своё кольцо, Силиват увидел треснувший сапфир.

Никто не ответил. Никто никогда не отвечал ему.

— Хорошая работа, — сказал он тихо, неизвестно кому.

Тело оболочки начало рассыпаться — он чувствовал это. А ещё облегчение, словно снял узкие ботинки после тяжёлого рабочего дня.

Впрочем, Палид оправится от этого шрама. Миизар свободен. Мир… изменился.

Эпилог

«Он одиноко сидел в комнате, как делают все старики, когда последний ровесник-свидетель уходит, когда лишь каменные стены и бесчувственная мебель сгрудились вокруг, насмехаясь над последними вздохами, над последними жалкими резонами продолжать жизнь. Но ум его свидетельствовал всё с той же острой, мучительной ясностью».

Хозяин «Таверны Трёх Псов» чувствовал себя под осадой. Страдания его продолжались долгие месяцы — нет, уже годы. Его заведение, некогда усердно служившее тюремной охране Лунных островов, после мятежа узников подверглось нашествию всех остальных жителей городка. Ныне правит хаос, и честные люди стареют на глазах. Но деньги текут рекой…

Он притулился подле капитана Вимены Дальвент и её старпома, Каспа Рунара, за их излюбленным столиком в углу. К этому времени матросня как обычно растащила всех девок-служанок, в глазах которых вялая паника давно сменилась тупым утомлением, и наступило временное затишье после ежедневной бури.

Да и в капитане угадывался внутренний покой.

«Хотя она точно из афридов, у меня глаз намётан, клянусь косой струёй Абоса!» — думал трактирщик.

Яркая элегантность и изящество манер сказали ему, что Вимена крала из сундуков высокорождённых не только монету. Да, воистину умная, ловкая и очень привлекательная женщина.

Он думал, что влюбился, хотя любовь эта безнадёжна. Тяготы профессии и слишком частая дегустация собственного эля превратили его, — а он судил себя строго, но справедливо, — в развалину, чьи телесные пороки вполне соответствуют духовной расхлябанности.

А ведь когда-то Долий Керр считал себя примером человека деловой хватки! Но теперь… выпирающее брюхо, круглое как печной горшок, — и почти такое же сальное. Нос луковицей — вроде как был у Каспа Рунара — со вздутыми венами, чёрными угрями и пучками волос, сливающимися с длинными усами, чей фасон, увы, давно вышел из моды. Водянистые близко сидящие глазки с такими жёлтыми склерами, что он уже уверился, будто это у него с рождения. Во рту всего четыре зуба — один сверху, три снизу. Ему повезло больше, чем жене: та потеряла последние два зуба, упав на стену во время чистки фляг — медная пробка выбила кривые зубы, и если бы она не подавилась ими, то до сих пор была бы рядом. Благослови её Абос… Когда бывала трезвой — вкалывала, как лошадь и почти так же кусалась… Оба таланта здорово помогали в работе с посетителями.