Диего опустил листок.
Я не решалась посмотреть на Горацио, но уже чувствовала, как весь он трясся от гнева.
— Ваш дядюшка, сеньор Сартаро, игрок с множеством долгов. Он ничем бы не помог вам. Но ему требовалось наладить отношения с сестрой, чтобы та помогала братцу деньгами.
— Я не верю, — бросил Горацио.
— Дела у господина Джерома плохи как никогда. Он вполне может оказаться в долговой тюрьме, если сестра не поможет ему. Вы и впрямь очень вовремя подвернулись родственнику.
— Откуда у тебя эти письма? — спросила я.
— Перехвачены на почтамте.
— То есть вся корреспонденция просматривается?
— В целях безопасности.
— Это низко!
— И тем не менее это уберегло голубков от ошибки.
— Да какая разница?! Им всё равно не дадут нормально жить!
— Ты волнуешься за девчонку, Марлен? — Диего резко поднялся и стремительно подошёл ко мне. — А ты подумала, что было бы, окажись она в Урбанно? Туда ссылают каторжных за особо тяжкие преступления на рудники и каменоломни. Там не место для молодой аристократки.
Я не сразу заметила, что мы стоим нос к носу посреди комнаты, готовые испепелить друг друга, тогда как влюблённые настороженно глядят на нас. Осознав это, опомнилась первой и отошла.
— Дафна Сартаро видела письма?
— Нет.
— Почему?
— Я решил для начала разобраться во всём сам. А если учесть, что ты весь вечер на балу невест шушукалась со своим мнимым женишком по углам, нетрудно было догадаться, кто мозг вашей операции.
Я хмыкнула.
— Полицию тоже ты вызвал?
Диего кивнул.
— Было ещё одно письмо о точной дате отъезда и времени отплытия.
— Предатель! — не выдержал Горацио. — Бесчестный мерзавец! Как он мог обещать мне помощь и готовить сговор против меня за моей спиной?!
Диего рассмеялся.
— Видно, ты далёк от политики, парень. У нас такое на каждом шагу.
Что-то не складывалось.
Наблюдая со стороны за юношей и девушкой, которые не в силах были расстаться, за пиратом, который пресёк грязное намерение родственника Горацио сорвать побег, я всё больше задавалась вопросом, зачем всё это? Он ведь мог просто вывести обоих из номера и вернуть родителям заблудших детишек. Но он этого не делал, а потому с каждой минутой мне становилось всё тревожнее.
— Зачем ты пришёл? — спросила я.
Пират глянул на меня исподлобья.
— Чтобы остановить побег.
— И что теперь?
— Теперь вы все трое идёте со мной. Тихо, не поднимая шума. Это ясно?
Больше я не задавала вопросов. Как и влюблённые, которые не знали, чего ожидать от мужчины, ведшего нас под конвоем к выходу.
Миновав лестницу и заметно опустевший зал трактира, мы покорно проследовали за корсаром. Анжела и Горацио ступали, согнувшись от тяжести мыслей, переживаний и несбывшихся надежд. Замыкала шествие я, оглядываясь по сторонам и то и дело ловя косые взгляды. Казалось, сейчас мы выйдем и нарвёмся на полицейский отряд.
Но никого не было. И очутившись на мостовой, Диего свернул туда, где в тени между дремавшими домиками сидел на облучке возница и лузгал семечки. Пират погладил по носу фыркающую лошадь.
Не говоря ни слова, Борджес коротко огляделся, отворил дверь экипажа и махнул рукой.
— Живее, — шикнул он. — Вас уже заждались.
Парень с девушкой обречённо переглянулись. Что ж, теперь точно всё.
Когда они скрылись в недрах кеба, я вопросительно уставилась на Борджеса.
— Я что, тоже еду?
— Твоё присутствие обязательно, — осклабился он. — Или снова боишься?
Признаться, да. Я боялась общественного гнева, что готовился на меня обрушиться. Шутка ли, попрать многовековые устои, способствовать побегу юной барышни! Нет уж, лучше подложить её старику в обмен на титулы и влияние. Пусть миры встают с ног на голову и обратно, но женщина, если она не Фрида Корса или не Дафна Сартаро, всегда будет на положении рабыни. Бесправной и безголосой.
Ничего ему не ответила. Молча шмыгнула в экипаж следом за влюблёнными.
Они сидели сбоку от меня и шептались. Я же почти всё время пути прижимала руку ко лбу. Голова болела ужасно. А ещё ужасно хотелось скрыться от жгучего взгляда корсара, сидевшего вразвалочку напротив.
— Я увезу тебя, слышишь? — говорил Горацио плачущей Анжеле. — Я не оставлю тебя! Мне просто незачем будет жить!
— Любимый, дорогой мой, — отвечала девушка, — нам не позволят. Теперь уже точно.
Я не выдержала. Достало всё и силы были на исходе.
Видимо, от этой усталости позволила себе сморозить нижеследующую глупость:
— Диего, скажи, пожалуйста, у вас в правительстве не завалялся, случаем, какой-нибудь законопроект о праве женщины выбирать себе мужа?
Пират хмыкнул, а влюблённые замерли.
— Женщина и права — две вещи, исключающие друг друга. Дай вам волю, вы так осмелеете и возвыситесь, что мы уже будем вам не нужны. Это как минимум опасно.
Я удивлённо вылупилась на него. Ну ничего себе философия. Такого глубинного понимания от этого корсара я ждала меньше всего. А он сидел и улыбался, довольный произведённым эффектом.
— Ты же пошутил, да?
— Какие тут шутки? Если бы Фьезоло не велел тебе мужем обзавестись до равноденствия, ты бы стала его искать?
— Нет.
— Ну вот и я о том. Кстати, а время идёт.
— Да, я заметила.
— Ну и?
— Что ну и?
— Где жених?
— В нём больше нет необходимости. Если Дафна меня сейчас не придушит, я больше не смогу оставаться в Тальдаро и уйду в горы жить к сеньору Пьезоро. Изгнанницей. Надеюсь, не прогонит. А вы, сеньор Диего, радуйтесь, фабрика вам достанется.
Корсар рассмеялся как-то дьявольски раскатисто.
— Как легко ты сдалась, Марлен. Но не спеши. Душить тебя никто не станет. Дафна, так точно.
Горацио, которому надоело наблюдать нашу перепалку, нерешительно обратился к Диего:
— Куда нас везут?
— Увидите, — ответил тот. — Кстати, мы почти прибыли.
Я выглянула в окно. В темноте не сразу заметила, что пейзаж сменился, и теперь настороженно всматривалась во мрак. То был уже не город, а лес самый настоящий. Город давно закончился, и теперь нас трясло на неровной дороге так, что меня начинало подташнивать.
Когда экипаж остановился, будто разом осел и во что-то врезался, я едва не повалилась на Диего.
Тот, пихнув ногой дверь, скользнул в непроглядную темноту чащи.
— На выход! — скомандовал мужчина.
Я же так и приросла к месту. Собственно, несчастные влюблённые тоже.
— Быстрее, я сказал! — рявкнул он грубее, и мы, вздрогнув, стали неловко выбираться.
Всё вокруг было чернее самого чёрного из оттенков ночи. Лишь на фоне чуть более сероватого неба колыхались высокие кроны и медленно ползли облака, то скрывая, то являя взору россыпи звёзд. Луна выглядывала из-за края тополя и, казалось, подсматривала за нами.
— Что ты затеял?! — вскричала я, пряча за спиной Анжелу. — Почему мы здесь?!
Диего не ответил. Свистнув коротко, он повернулся лицом к лесу и стал ждать. Вскоре со стороны высоких стволов послышались шаги.
Сердце моё бешено колотилось, а кожа под одеждой покрывалась испариной от страха, даже несмотря на ночную прохладу. Кто-то шёл к нам. Зачем? Стоило лишь догадываться.
Отблеск лунного света лёг на широкое лицо того, кто явился из чащи и теперь стоял напротив пирата.
— Мы готовы, — сказал широкоплечий бородач, придерживая пальцами в драной перчатке рукоять висящей на поясе сабли.
— Отлично, — отвечал ему Диего, взвешивая на ладони нечто, напоминавшее кошель, в котором звенели монеты. — Довезите этих двоих до Порто-Линаро. Там их встретит Августин. Его предупредили.
— Будет сделано.
Оба повернулись к нам. Я же теперь с изумлением смотрела на мужчин.
— Идите с ним, голубки, — проговорил Диего, указывая на бородача. — Этот сеньор подбросит вас до границы. Дальше вам помогут.
Глава 50
Я первая совладала с изумлением и выступила вперёд.
