Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики (СИ) - Смолина Яна

— Ты что такое говоришь? Куда они поедут? Нет, не пущу!

Я загородила обоих собой.

В темноте на меня сверкнули тёмные глаза.

— Успокойся, Марлен, — сказал пират. — Здесь им оставаться нельзя.

— Но куда они поедут и кто этот человек? Он же бандит! Я не пущу с ним Анжелу!

Бородач хмыкнул и сплюнул себе под ноги.

— Ты права, — неожиданно признался Диего. — Раиль тот ещё бандит. А на его счету столько жизней, что демоны устанут считать. Нет никого надёжнее, чем Раиль Кудрапа, бывший пират, а ныне честный кондотьер, и если бы не он, я бы не стоял сейчас здесь.

Я косо смотрела на тёмную фигуру, которая всё ещё не внушала доверия.

Мужчина качнулся и, сойдя с места, тяжело шагнул к нам.

— Если эти двое хотят жить, пусть идут со мной, сеньора. Приказ капитана — закон. А я не хочу под трибунал.

— Капитана? — тихо повторила я, переводя взгляд на Борджеса.

Ах, вот как. Значит, этот Раиль из шайки Диего.

— Мои парни сопроводят вас до границы, — снова заговорил Борджес, обращаясь к Горацио. — Там будет надёжный человек. Он поможет вам добраться до Северной Земли. Вас примут, если пообещаете соблюдать порядки общины.

— Какие у них порядки? — спросил Горацио, который всё время молчал, прижимая к себе Анжелу.

— Чуждые вам обоим. Тебе, парень, придётся строить дома и добывать еду чаще всего охотой или рыбалкой. Найти мастера и обучиться ремеслу, которое станет тебя кормить. А тебе, — Борджес пренебрежительно глянул на Анжелу, — тебе будет сложнее. Женщины в поселении пашут землю, разделывают туши убитых животных. И ещё много всего. Так что, ты согласна?

Анжела испуганно уставилась на меня. Она рвано дышала, готовая разразиться новым потоком слёз. Обняв её за плечо, я поцеловала девушку в лоб, готовясь принять любое её решение.

— Я согласна, — сказала она. — Мы в неоплатном долгу перед вами, сеньор Борджес.

— Не берите в голову. Уверен, мы с сеньорой Салес сочтёмся.

Даже в темноте я увидела, как он мне подмигнул, отчего кровь хлынула к голове.

Ступая по неровной земле, мы зашагали следом за Раилем, который вскоре привёл нас к другой повозке, скрытой в тени и почти неприметной. На месте извозчика сидел человек, полностью укрытый плащом с глубоким капюшоном.

— Я могу быть уверена, что с ними ничего не случится в дороге? — спросила, отстав от ребят на пару шагов и поравнявшись с Диего.

Тот хмыкнул.

— Разве можно хоть в чём-то быть уверенным? Но если и доверять кому жизнь, то только этим двоим. Они вооружены до зубов. И всякая лесная братия пожалеет, если решит сунуться к ним.

— Лесная братия?

— Грабители и убийцы.

— Кто?! Ты что, серьёзно?!

Диего схватил меня за руку, заставляя остановиться. Тогда как парень и девушка уже оборачивались на мой крик.

— Да, Марлен, — прорычал пират, сближая наши лица. — Бандиты и убийцы. А ещё насильники и иногда людоеды. В лесах непросто выжить. Но учти, что с твоими птенчиками будет лучшая моя охрана. И я не знаю, что должно случиться, чтобы Раиль не смог одним ударом положить сразу двоих, а Марион — не увидеть издали засаду на дереве и промахнуться. Твои голубки даже не поймут, что произошло, когда… если возникнет опасность.

— Хорошо, — я высвободилась из его хватки и отступила, продолжая недоверчиво оглядываться. — Ты меня убедил.

Я догнала ребят в момент, когда Горацио помогал своей возлюбленной забраться в экипаж. Увидев меня, Анжела остановилась.

— Марлен! — она сбежала с лестницы и кинулась ко мне, падая прямо в объятия. — О, Марлен! Я буду так скучать! Я полюбила тебя как родную сестру! Ты мой ангел, нет, ты наш ангел! И я боюсь, что когда тебя не станет рядом, всё закончится, всё исчезнет. Я не могу, я так тебя люблю!

Она рыдала, не стесняясь слёз. И даже Горацио потирал ладонью глаза, стоя возле открытой двери повозки.

Я подняла мокрое лицо Анжелы, не переставая гладить её по волосам.

— Вы всё ещё можете остаться. Мы придумаем что-нибудь. В колониях так опасно!

— Нет, нет, мы всё решили. Пусть так. Пусть нас замучают лишения, но в Тальдаро мы больше не вернёмся. Здесь для нас всё закончилось.

— Я знаю о колониях Северной Земли по рассказам отца, мадам, — вступил Горацио. — Люди там простые, работящие, трудолюбивые. Все живут по совести, а если и случаются преступления, народный суд не оставляет их без наказания. Уверен, мы сумеем устроиться.

— Твой отец бывает там?

— Нет. Уже нет. В юности он проходил в тех землях службу. Они слишком далеко, чтобы туда часто наведываться. Да ему и ни к чему это теперь.

— Хорошо. Очень хорошо, — я стиснула их руки, боясь выпустить. — Напишите мне, прошу вас. Когда приедете, напишите хоть пару строчек. Назовитесь Ореццо. И если на моё имя придёт письмо от Альваро и Доминики Ореццо, я буду знать, что это вы, мои дорогие.

По щекам потоком текли слёзы, а я не находила сил, чтобы отпустить ребят.

Не знаю, то ли материнский инстинкт вновь проснулся или я просто привыкла к ним, сблизилась так, как не нужно было, прониклась их судьбой будто своей собственной и как за самых близких людей переживала за этих двух авантюристов.

— Прощай, Марлен! — кричала мне из окна удаляющегося экипажа девушка в сбившемся картузе, который уже не мог удержать ураган её золотых волос. — Прощай, прекрасный ангел!

Шум и скрип колёс вскоре стих, оставив слуху лишь шелест крон и редкие тревожные возгласы ночных птиц.

Они уехали в неизвестность, которая пугала меня, казалось, больше, чем этих двоих.

Качнувшись, я не удержала равновесие, зацепилась за корягу, но мне не дали упасть. Человек, которому я боялась доверять, но который по иронии всегда оказывался рядом, когда был так нужен, в очередной раз спас теперь уже не только меня.

Подняла на пирата глаза, шмыгнула носом, ощутив себя на миг вдруг слабой и беззащитной рядом с тем, кто в нужный момент подставит плечо.

Неужели?

— Ну хватит, — Борджес немного отстранил меня. — Если ты всю обратную дорогу будешь рыдать, я тебя высажу и добирайся как хочешь.

Я улыбнулась. Что-то подсказывало, что этот грубый дикарь, которого я всегда опасалась, просто шутит.

— Почему ты спас их, Диего? — спросила я, вглядываясь в грубое лицо, черты которого во мраке ночи выглядели таинственно и завораживающе. Мы были совершенно одни в лесу, и теперь, в этой глуши, на лоне неукротимой природы в облике мужчины как никогда угадывалась дикая, необузданная, первобытная энергия. Но мне не было страшно. Даже когда он прижал меня к себе крепче.

— Если ты помнишь, я обещал следить за тобой. И не требовалось долго думать, чтобы распознать ваш с Сартаро сговор. Я догадывался, что ты где-то прячешь девчонку. Подозрение подтвердилось, когда она в один из дней сбежала на свидание к своему красавчику.

— Что?! Я ведь просила её не высовываться!

— Кто станет слушать доводы рассудка, когда он молод и влюблён, а? Неужели тебе это незнакомо?

Я смутилась. Диего знал о похождениях Марлен к Хорхе. Но это же позор самый настоящий! И мне в тот миг почему-то стало стыдно. Перед этим вот пиратом неотёсанным, который только что спас моих друзей, стыдно.

Я отстранилась, высвобождаясь из объятий. Оставив вопрос без ответа, подобрала юбки и направилась туда, где остался экипаж.

Корсар шёл чуть позади. Мог бы и обогнать, но не обгонял. Всю дорогу ощущала спиной его взгляд, а когда вновь споткнулась, меня подхватили под руку.

— Так значит, Дафна не получала писем от брата и ничего не знала о планах своего сына? — спросила я, перешагивая очередную вереницу сухих пеньков на огромной кочке.

— Нет. Письма её брата остались у меня. Но теперь, думаю, от них можно избавиться.

— Мне жаль её. Она ведь так и не узнает, что произошло с Горацио. От такого и с ума сойти недолго.

— Паренёк об этом позаботился. Завтра на его прикроватной тумбе Дафна найдёт прощальную весточку.

Что ж, пусть так. Но как мать я могу представить ужас, который охватит завтра эту несчастную женщину.