— Ты? — Геля не поверила. — Ты же как скала.
— Скалы тоже дрожат, когда земля трясётся. Просто не показывают.
Они смотрели друг на друга через комнату. Рыжая, веснушчатая, в простом платье — и бывшая аристократка с глазами старого солдата.
— Геля, — сказала Илания. — Ты сильная. Ты выжила одна в этом городе. Ты научилась магии, потому что надо было выживать. Ты можешь больше, чем думаешь. Если захочешь.
— А таверна?
— Таверна никуда не денется. Наймёшь кого-то. Или закроешь на время. Или продашь. — Илания пожала плечами. — Это стены. А ты — живая. Выбор за тобой.
Геля молчала долго. Потом встала, подошла к окну, встала рядом.
— Я на неё смотрела, — сказала она тихо, кивая на суету порта. — Все эти годы. Думала: вот моя жизнь. Вот моё место. А потом появилась ты. Сбежавшая аристократка, которая не умеет готовить, но бьётся как чёрт. Которая в горы полезла за какой-то древней силой. Которая пропала на неделю, а когда вернулась — стала светиться изнутри.
Она повернулась к Илании.
— Я тоже так хочу. Не светиться. А знать, что могу больше, чем круги по залу гонять.
Илания смотрела на неё и видела — не хозяйку таверны. Не бойкую девку с веснушками. Воина. Такого же, какой была она сама когда-то. Которому просто не показали дорогу.
— Поехали, — сказала она просто.
Геля выдохнула. Будто всё это время держала воздух в груди.
— Правда?
— Правда. — Илания улыбнулась. — Поехали. Ты нам нужна.
Геля моргнула часто-часто, сглатывая. Потом вдруг рассмеялась — звонко, счастливо, запрокинув голову.
— Альдор! — закричала она в открытую дверь. — Альдор, иди сюда, разговор есть!
Внизу загремело — видимо, Альдор вскочил так резко, что опрокинул кружку. Через минуту он уже стоял на пороге, переводя взгляд с сестры на Иланию.
— Что случилось?
— Я с вами, — объявила Геля. — В Робрал. В горы. Куда угодно.
Альдор замер. Посмотрел на Иланию. Та кивнула.
— Она нужна нам, — сказала Илания. — И она хочет.
Альдор перевёл взгляд на сестру. Долго смотрел — на её решительное лицо, на сжатые кулаки, на дрожащие от волнения губы.
— Таверна? — спросил он только.
— Найму кого-нибудь. Или продам. — Геля махнула рукой. — Не важно.
— Ты уверена?
— Никогда ни в чём не была так уверена.
Альдор шагнул к ней, обнял — коротко, крепко, по-мужски.
— Тогда собирайся, — сказал он. — Через два дня выступаем.
Геля выдохнула, прижалась к его груди на секунду, потом отскочила.
— Два дня! — закричала она. — Боги, два дня! А таверна? А вещи? А кто будет…
— Успеешь, — перебил Альдор. — Мы поможем.
Геля заметалась по комнате, бормоча что-то про счета, про поставщиков, про то, что надо предупредить постоянных клиентов. Потом остановилась, посмотрела на Иланию.
— Ты правда рада? — спросила она тихо.
— Правда. — Илания улыбнулась.
Геля расплылась в улыбке — широкой, счастливой, совсем девчоночьей.
Внизу, в общем зале, Латия уже хлопотала у печи, Алесий возился с упряжью. Солнце клонилось к закату, и порт готовился к ночи.
А Илания стояла у окна и смотрела вперёд.
Робрал. Город магов. Новый этап.
— Мы найдём тебя, — пообещала она тихо. — И всё изменится.
За спиной Геля уже спорила с Латией, сколько тёплых вещей брать в дорогу. Голоса звучали живо, по-домашнему. И в этом шуме Илания слышала не суету — музыку.
Музыку новой жизни, которая только начиналась.
Глава 50. Дорога на восток
Они выступили на рассвете.
Солнце только начало золотить верхушки мачт в порту, когда повозка, гружёная припасами, выкатилась со двора «Рыбы и Якоря». Геля обернулась, посмотрела на закрытые ставни, на тёмные окна, за которыми осталась её прежняя жизнь.
— Не жалеешь? — спросила Илания, сидевшая рядом.
— Нет, — ответила Геля твёрдо. — Странно только. Двадцать три года здесь прожила, а уезжаю — и ни одной слезы.
— Значит, правильно едешь.
Альдор пришпорил коня, выезжая вперёд. Алесий натянул поводья, и повозка покатилась по мостовой, грохоча колёсами по камням.
Порт Креп оставался за спиной.
Первые три дня дорога была спокойной.
Тракт тянулся вдоль побережья, справа шумело море, слева поднимались невысокие холмы. Встречные обозы, редкие деревни, постоялые дворы — обычная жизнь, которая текла мимо, не задевая.
Илания сидела в повозке, прикрыв глаза, и чувствовала.
Теперь это было не просто обострённое восприятие — это было зрение. Новое зрение, открывшееся после камня. Она видела магию везде — в земле под копытами лошадей, в воде ручьёв, в воздухе, в людях, попадавшихся навстречу.
В большинстве людей магии не было. Совсем. Пустые сосуды, даже не знающие, что когда-то их предки могли творить чудеса. Но иногда — редко, очень редко — она замечала слабый отблеск. У крестьянки, полощущей бельё. У мальчишки, пасущего коз. У старого нищего у дороги.
Искорки. Осколки. Память о том, что было.
— Ты видишь, тех в ком магия? — тихо спросила Геля, сидевшая рядом
— Да, а ты видишь?
— Нет. — Геля покачала головой. — Но чувствую. Ты когда смотришь, сама светишься чуть-чуть. Я научилась замечать.
Илания открыла глаза, посмотрела на неё с новым интересом.
— Ты быстро учишься.
— А мне всю жизнь приходилось, — усмехнулась Геля. — Сама знаешь, баба в порту без учёбы — покойница.
— Хочешь, научу большему?
Геля замерла. В зелёных глазах мелькнуло что-то — надежда, страх, жадное любопытство.
— Научишь?
— Если готова.
— Я готова. — Геля выдохнула. — Я всю жизнь готова была. Только некому было учить.
— Тогда начнём прямо сейчас.
Илания учила Гелю чувствовать.
Не двигать предметы — это она умела и так. Чувствовать. Различать оттенки магии, видеть, где сила течёт свободно, а где застревает, образуя узлы.
— У тебя дар сильный, — говорила она, пока повозка мерно покачивалась на ухабах. — Но ты используешь его как мышцу. Напряглась — двинула. А надо как реку. Надо чувствовать русло.
Геля сидела с закрытыми глазами, сосредоточенно морща лоб.
— Ничего не чувствую, кроме тряски.
— Не слушай тело. Слушай внутри. Там, где тепло, когда ты двигаешь кружку. Где это тепло живёт?
— В груди, — неуверенно сказала Геля. — Будто уголёк.
— Хорошо. Теперь представь, что этот уголёк не просто греет — он светит. И этим светом ты можешь освещать дорогу внутри себя.
Геля молчала долго. Потом вдруг распахнула глаза.
— Я вижу, — прошептала она. — Боги, я вижу. Там, внутри… ниточки. Светящиеся. Они везде.
— Где именно?
— В руках. В ногах. В голове. — Геля водила руками, будто ощупывая воздух. — И наружу тянутся. К земле, к небу, к тебе…
— Не открывай глаза, — велела Илания. — Смотри дальше. Видишь, где ниточки толще, где тоньше? Где пульсирует, а где замерло?
Геля кивнула, не открывая глаз.
— У меня в левой руке… будто узел. Тёмный. Он не пускает.
— Это старая травма? — спросила Илания.
— Было. Давно. Рука болит, когда погода меняется.
— Вот оно. Боль блокирует ток. Надо распутать.
— Как?
— Своим светом. Направь тепло из груди в этот узел. Медленно. Не дави — грей.
Геля сосредоточилась. На лбу выступила испарина. Латия, сидевшая напротив, смотрела во все глаза, затаив дыхание.
— Идёт, — выдохнула Геля. — Медленно, но идёт. Узел… он тает.
— Хорошо. Очень хорошо. Продолжай распутывать.
Геля замерла.
— Получилось! — Геля открыла глаза, сияя. — Получилось, боги!
Альдор, ехавший рядом, обернулся на крик. Увидел сияющее лицо сестры, понимающую улыбку Илании — и чуть заметно кивнул. Одобрял.
— Теперь ты не просто двигаешь предметы, — сказала Илания. — Теперь ты чувствуешь магию. Это первый шаг.
— А второй?
— Второй — научиться вкладывать её в то, что держишь. Не двигать со стороны, а наполнять.
