Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

– И тебя это остановило?

Я покачала головой.

– А на этот раз остановит?

Я одарила его полуулыбкой.

– Тогда мне ничего не остается делать, кроме как помочь тебе, раз уж я хочу, чтобы ты вернулась.

У Малина сорвался голос. Он отвел взгляд. Из-за него у меня разрывалось сердце. Мне хотелось обнять его и крепко прижать к себе. Я хотела ему сказать, что все будет хорошо, я скоро вернусь, и мы со всем этим разберемся вместе. Но раз уж я собиралась на девятый, вполне вероятно, что сюда я могу и не вернуться. А я никогда не была в восторге ото лжи.

Малин вложил мне в руку маленький металлический значок – розу с фиолетовыми лепестками оттенка полуночи, покрытыми эмалью с одного конца. Она переливалась в полусвете Смерти.

– Тебе это пригодится. Прочитай заклинание полностью, а затем призови тьму. Увидимся завтра.

Он повернулся к особняку под грохот решетки и ушел не оглядываясь.

Я встала перед завесой и поступила точно так же.

Я была рада избежать замешательства, в которое он меня приводил. Пенни в Жизни и Пенни в Смерти разделились. И чем дольше это все будет продолжаться, тем глубже разверзнется пропасть между ними. В Смерти я была счастлива, но если я склонюсь к этому, то потеряю другую частичку себя. Навсегда.

Когда в ковене меня учили ходить в дозор по Смерти, все книги предупреждали именно об этом. Каждый раз, когда странница смерти пересекает завесу, она теряет частицу души. Я знала, что это произойдет. Такова судьба любой терновой ведьмы.

Вот только я не знала, что частицы моей души останутся в розовом саду мужчины, которого мне даже не понять.

А еще я не знала, что сама захочу там остаться.

Глава 27

В Жизни я очнулась на восьмом этаже. Тобиас помог мне встать на ноги еще до того, как я окончательно пришла в себя, подхватив меня под руки.

– Чем быстрее мы со всем этим разберемся, тем лучше.

Я спотыкалась: ноги меня почти не слушались. Тогда я крепче сжала в руке булавку в виде розы, которую дал мне Малин. Это меня немного успокоило.

– Долго меня не было?

Даже если бы у Малина была часовая башня, в Смерти минуты и часы шли иначе и никогда полностью не совпадали с течением времени в Жизни.

– Час, – отрывисто ответил Тобиас. Он был напряжен. – Я пришел сюда сразу после того, как все почистил.

Всего час? Мне показалось, что прошло намного больше времени.

Собираясь с духом, чтобы подняться на девятый, я высвободилась из его хватки и положила руку на перила внизу лестницы.

– Тоби. – Мой шепот был приглушен книгами и темнотой. Она казалась такой осязаемой, что я ощущала на языке ее вкус. – Спасибо.

– Пока рано благодарить. Скажешь мне спасибо, когда мы выберемся отсюда.

Книжные спрайты возникали из небытия. Они выглядывали из-за книжных стеллажей, освещая крошечными глазками пространство между полками. В прошлый раз, когда я оказалась здесь, они убили человека.

Но когда они шептали мое имя, это звучало не как предупреждение, а как приветствие.

Тишина воцарилась вдоль полок. Мы стояли, вглядываясь в темноту девятого этажа. Сердце колотилось так сильно, что его, наверное, слышно даже Тобиасу.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

Я сглотнула.

– Не совсем.

Он ухмыльнулся.

– Я тоже. Вперед.

Мы сделали первый шаг вместе, и меня тут же кто-то дернул за юбку. Струйка тени потянула меня вверх по лестнице, все выше и выше. Радужные глаза освещали нам путь. Крошечные фигурки наблюдали за нами, сидя на перилах, болтаясь между ними и свисая с них. На полпути воздух стал холоднее и окатил нас льдом, как обереги Сопротивления у гробницы. Я взяла Тобиаса за руку. Он был таким теплым, уверенным и надежным… Неудивительно, что Элла в него влюбилась.

Одной ногой я ступила на девятый. Радуга бдительных глаз канула в небытие. Воздух был напоен магией. Она искрилась на коже и покалывала в волосах. Мы были одни во тьме. В этой тишине я покрепче сжала руку Тобиаса, пока наши глаза привыкали к темноте. Здесь, на девятом этаже библиотеки, казалось, не было ничего, кроме тишины, теней и пыли.

Постепенно холод отступил. Тьма растворилась в слабом сером свете Смерти. Я заморгала и рассмотрела девять рядов полок, которые мягко светились в темноте. Здесь было меньше места, чем на других этажах. Полки стояли далеко друг от друга. Безжизненные кристаллы лежали рядом с элегантными ручками из перьев и чернильницами, наполненными блестящими чернилами. На чашах латунных весов лежали обсидиановые гирьки; пестики и ступки были сделаны из стекла. Еще здесь была картинка в рамке, тоже сделанной из латуни. А еще здесь были книги, аккуратно расставленные в ряд. Среди них и миниатюрные, в обложках всех цветов радуги, которые поместились бы у меня на ладони, и огромные, в серебряных и золотых переплетах, которые под силу снять с полки лишь паре Золоченых.

Я сделала еще один шаг.

По корешкам прокатился низкий рык. Какие-то чары, от которых не было оберега, заполнили девятый этаж, как солоноватая вода в шахте. Это напомнило мне о том, как я отрубила руку туманному призраку.

С трудом сглотнула и уперлась ногами в пол, чтобы не сбежать.

Тобиас еще крепче сжал мои пальцы.

Девятый ряд, как сказал мне Малин. Девятая книга на девятой полке девятого ряда. Как аккуратно и точно… Хотелось бы, но нет.

Корешки снова задрожали. Книги двигались по полкам.

Тени сгущались и превращались в пепельно-черный туман. Он дотянулся до нас щупальцами тьмы, осматривая и изучая нас. Мне хотелось отступить, поджать хвост и броситься вниз по лестнице. Вместо этого я сжала булавку от Малина так сильно, что она впилась мне в ладонь.

Черные ленты скользили по воздуху, поглаживая мои локти. Ощупав золотые наручники у меня на запястьях, они отступили. Туман распался надвое, затем на четыре части, которые вытянулись в тщедушные человекообразные фигурки. Они были одновременно везде и нигде.

Затем раздались шепоты. Они эхом разносились по библиотеке, и у меня шел мороз по коже.

– Это она.

– Мы должны удостовериться.

– Не может быть.

– И все же так и есть.

Настала пауза, которая длилась вечно и закончилась за пару секунд.

Эти четверо слились воедино, приняв человеческую форму. Темная рука пробежала по моей щеке, а затем потянулась к Тобиасу. Я чувствовала, как он дрожит, стоя рядом со мной. Теперь зазвучал только один голос, грубый и резкий:

– А этот в маске… Он не должен ее носить… Он за ней прячется.

Руки и ноги свернулись обратно в тень, распавшись при движении. В тишине с шипением раздалось лишь одно слово:

– Проходите…

Я не сразу вспомнила, зачем мы сюда пришли. С дрожью в коленях я потянула за собой Тобиаса и поспешила к девятому ряду, чтобы отыскать девятую полку. Девятая книга на ней меня разочаровала. Она оказалась маленькой, в невзрачном переплете из черной кожи и была обернута плоскими металлическими полосками сверху вниз и из стороны в сторону. Там, где они пересекались, выступал металлический замок в виде розы. Точно посередине располагалась замочная скважина в виде глаза.

Это гримуар.

Я потянулась, чтобы снять его с полки, и чары тут же вцепились мне в пальцы, врезались в локоть и плечо. Сердце сжалось. Я отдернула руку, и гримуар с грохотом упал на пол. Он оказался намного тяжелее, чем обычная книга такого же размера.

Сила забурлила у меня в крови. Под кожей словно лопались пузырьки.

Я никогда не чувствовала себя такой живой. Терновая магия, которая просыпалась только после смерти, побежала по венам. Если бы я нарисовала у себя в уме какой-либо образ, я бы смогла пробудить его к существованию. Я могла бы создать монстра, чтобы он сражался за меня. Мне никогда больше не придется гореть. Я могла бы нарисовать дверь в Смерть и пройти через нее. Я могла бы воссоздать свой дом, ручей, коттеджи и Терновый храм.