На последней фразе под полом глухо ударило Сердце.
Зал дрогнул.
И люди поверили.
Не все.
Но достаточно.
Первой вышла старшая ключница.
Седая, полная женщина с красными руками. Она низко поклонилась.
— Миледи. Я видела, как камеристка леди Вирн брала белые цветы утром из оранжереи. Но вербену ей передал не садовник.
— Кто? — спросила Марина.
Ключница сглотнула.
— Управляющий Краст.
Краст, стоявший у боковой стены, побледнел и шагнул назад.
Гарт мгновенно оказался рядом с ним.
Потом вышел паж Лин.
Он дрожал так, что едва стоял.
— Я принес записку леди Ливии в день годовщины. Мне ее дал человек леди Вирн. Сказал, от милорда. А потом меня ударили у старой кухни. Я очнулся в кладовой.
Еще одна служанка вышла следом.
Потом конюх.
Потом младший писец.
Потом горничная из южного крыла.
Свидетельство за свидетельством.
Мелкие, живые, грязные детали, из которых складывалась настоящая картина. Кто видел Селесту у кабинета Эйрана ночью черной трещины. Кто относил Мариусу бумаги с печатью Ровены. Кто слышал, как Краст распоряжался деньгами Ливии для ремонта южного крыла. Кто видел, как Селеста выходила от зеркала с черными пятнами на рукавах. Кто стирал простыни после «лечебного приступа» Ливии и нашел на них следы не лекарства, а крови.
Орден едва успевал записывать.
Эйран стоял бледный, но не прерывал.
Ровена слушала каждое слово, и с каждым свидетельством ее лицо становилось все старше.
Марина держалась.
До последнего.
Когда вышла Мира, зал стал особенно тихим.
Служанка дрожала, но голос у нее был чистый.
— Я служила леди Ливии. Она не была безумной. Она боялась, но не была слабой. Она писала письма брату, но многие исчезали. Она просила доступ к счетам, но ей говорили, что хозяйственные дела не для нее. Она ждала лорда Эйрана на годовщину. И когда пришла записка, она плакала не потому, что хотела устроить сцену. Она сказала: «Я только хочу понять, чем я заслужила такую пустоту». А потом ушла.
Марина закрыла глаза.
Эйран опустил голову.
Мира продолжила:
— Ночью, когда ее нашли, я слышала у малого алтаря женский голос. Он сказал: «Теперь все будут думать, что ты сама». Я не видела лица. Но голос был похож на леди Селесту.
Зал всколыхнулся.
Орден записал.
Мира поклонилась и отошла, белая как полотно.
Марина хотела подойти к ней, но ноги уже почти не держали.
Ферн заметил.
Эйран тоже.
Он сделал шаг к ней, но Марина чуть подняла руку.
Не сейчас.
Она должна закончить.
— Все свидетельства будут внесены в запись дома и представлены Совету, — сказала она. — До рассвета каждый, кто вспомнит еще что-то, идет к мастеру Ордену или капитану Гарту. Двери леди Дрейкхолд открыты для правды. Для лжи — закрыты.
Сердце рода ударило еще раз.
На этот раз ровно.
Сбор завершился не громом и не красивым жестом.
Люди просто начали расходиться — потрясенные, испуганные, но уже другие. Дом, который слишком долго молчал, впервые услышал собственный голос.
Марина повернулась к выходу.
И почти упала.
Эйран подхватил ее.
На этот раз она не успела отстраниться.
Да и не смогла бы.
— Держитесь, — сказал он тихо.
— Я держусь.
— Нет.
Он поднял ее на руки.
Зал видел.
Марина хотела возмутиться, но перед глазами уже плыло.
— Поставьте.
— Нет.
— Это приказ?
— Нет. Это я наконец делаю то, что должен был делать раньше.
— Носить жену по залам?
— Не давать ей падать одной.
Она замолчала.
Потому что сил на ответ не осталось.
Он нес ее через зал, и никто не посмел шепнуть.
У дверей Марина успела увидеть, как Гарт уводит побледневшего Краста под стражей, как Орден прижимает к груди книгу свидетельств, как Ровена стоит одна под черным гербом и смотрит не на них, а куда-то внутрь себя.
А потом взгляд зацепился за верхнюю галерею.
Там, между колоннами, стояла Селеста.
Невозможно.
Она должна быть под стражей.
Но она стояла там — бледная, в темном плаще, с распущенными волосами. На миг их взгляды встретились.
Селеста улыбнулась.
И приложила палец к губам.
Марина резко вдохнула.
— Эйран…
Он остановился.
— Что?
Она посмотрела снова.
Галерея была пуста.
Только темная штора колыхалась у колонны.
— Селеста, — прошептала Марина.
Эйран повернулся к Гарту:
— Проверить верхнюю галерею. Немедленно.
Гарт бросился наверх.
Марина сжала пальцы на плече Эйрана.
— Она вышла из-под стражи.
— Или кто-то хочет, чтобы вы так думали.
— Нет.
Она видела улыбку.
Слишком живую.
