Джастин остался на ночь. Мы ужинали на террасе, слушая, как оживает сумеречный лес: крики птиц, чей-то вой, протяжный и печальный.
Только он не пугал, а казался частью этой новой, прекрасной реальности. А потом были долгие разговоры вполголоса, смех, тишина, крепкие, надежные объятия и поцелуи. Много-много поцелуев...
Утром Джастин ушел на службу, пообещав вернуться к ужину. Я проводила его до ворот и еще долго стояла, сверля взглядом пыльную дорогу, на которой скрылся экипаж. В груди теплилось странное, новое чувство — не просто влюбленность, а глубокое, прочное чувство с уверенностью в завтрашнем дне.
«Свадьба, — подумала я, возвращаясь в дом. — Нам нужно будет обсудить свадьбу».
***
За завтраком я поделилась мыслями с Дейсом.
— Список, Лисетт, — деловито заявил он, материализовав передо мной лист пергамента и самописец. — Составляй список необходимого. Платье, украшения, приглашения, праздничный стол… О! И торт! Обязательно большой торт!
Мы с азартом принялись записывать перечень, Дейс то и дело вставлял свои, порой абсурдные, предложения («А живые цветы из магического леса? А, давай, запустим в банки светящихся рыбок и поставим вдоль дорожек»). В процессе я вспомнила про документы из сейфа.
— Кстати, Дейс, те финансовые бумаги, что ты прятал, можешь вернуть? Хочу все сложить обратно в сейф, чтобы было в одном месте.
Кот моментально стал серьезным.
— Конечно. Сейчас.
Он исчез и через мгновение вернулся, левитируя перед собой знакомую папку. Я взяла ее и отправилась в кабинет. Сейф, как всегда, послушно открылся от капли моей крови. Я сначала все оттуда достала, разложила на столе и принялась сортировать по стопочкам, приводя в порядок наследство прабабушки.
Именно тогда и заметила его - уголок конверта из плотной, пожелтевшей от времени бумаги, затерявшийся между бумаг. На нем четким, уверенным почерком было выведено: «Моей наследнице Алисе».
Сердце заколотилось чаще. Я бережно взяла конверт, распечатала его. Внутри лежало письмо.
«Дорогая Алиса.
Если ты читаешь эти строки, значит, все сложилось так, как я надеялась. Значит, питомник снова дышит, магия бьет ключом, а Чешик, мой старый проказник, нашел в тебе ту, кому можно служить верой и правдой.
Пишу тебе это письмо, чувствуя, что силы покидают меня. Мне пришлось слишком задержаться в этом мире. Я долго искала. Искала душу, которая смогла бы не просто унаследовать дом и землю, но и понять сердце этого места. Душу, которая не испугается магии, не сломается под грузом ответственности, сумеет направить свой дар на добрые дела.
Искала душу из другого мира, где магии нет, но где есть иное понимание жизни и связи с живыми существами.
Когда я увидела тебя впервые, Алиса, то поняла — это она. Врачевательница душ, пусть и звериных. Человек с добрым сердцем и сильным характером. Но одного моего желания было мало. Нужно было, чтобы и питомник, и хранитель приняли тебя. И чтобы ты сама захотела перемен.
Поэтому я взяла слово с Чешика. После моей смерти он и его верная, хоть и вредная, спутница Матильда должны были найти способ… убедить тебя принять наследство. Перенести твое сознание в мир, где тебя ждала новая жизнь, в тело, которое могло вместить твою душу.
Я знала, это риск. Знала, что ты могла отказаться, испугаться. Но я верила в тебя. Прости меня за эту авантюру.
Питомник — не просто дом и бизнес. Это живое существо. И оно выбрало тебя. Чешик выбрал тебя. Надеюсь, теперь и ты чувствуешь, что твое место здесь, среди фамильяров.
Береги их. И будь счастлива.
Твоя незнакомая, но любящая тебя Элеонора Брюс (в прошлой жизни Елена Борисова)» .
Я сидела, сжимая в дрожащих пальцах хрустящий лист, и в голове у меня все перевернулось. Обрывки воспоминаний: внезапный синий кот, наглая сорока, темнота, а потом пробуждение в кабинете Джастина, в чужом теле…
— Дейс, — позвала я тихим, но твердым голосом. — Дейс, выйди. Сейчас же.
Воздух перед моим лицом задрожал, и хранитель появился. Он не улыбался. Не было его фирменной чеширской улыбки. Синие глаза смотрели на меня серьезно, почти виновато.
— Значит, Чешик? Чеширский кот? — спросила я с обидой. — А почему мне не сказал?
— Каждая новая хозяйка дает мне другое имя. Я так привык, — он дернул ушками, поинтересовался с горячим любопытством: — Ты знаешь, что это означает?
Ответила почти машинально:
— Это из книги.
— Видимо, вы с Элли читали одни книги.
Я кивнула, добавила:
— Не только книги, — и положила на столик письмо.
— Ты прочитала, — это было не вопросом.
— Все это время ты знал, кто я, и врал! — Голос мой дрогнул. — Это была не случайность? Не несчастный случай? Не галлюцинации? Ты и Матильда… вы меня СЮДА ПЕРЕНЕСЛИ? По приказу тетушки? И даже не спросили моего желания? Как это понимать, Дейс? Отвечай!
Кот попятился, его шерсть слегка взъерошилась.
— Лисетт, это было необходимо… Питомник умирал. Ему была нужна хозяйка с твоими… качествами. Мы искали подходящую душу. Нашли тебя. И… мягонько так подтолкнули.
— Мягонько подтолкнули? — я вскочила, и нечаянно смахнула письмо на пол. — Вы убили меня! Там, в моем мире. А здесь убили настоящую Алису Озэрро. Вы украли чужую жизнь! Две жизни!
— Нет! — Дейс резко взмыл в воздух, его глаза вспыхнули. — Нет, Лисетт! Мы всего лишь подтолкнули твою душу, помогли ей выйти из тела, поймали и перенесли ее сюда. Ты оказалась сильнее и вытеснила прежнюю хозяйку.
От таких объяснений стало еще хуже. Это что же получается, убийца я? Это я убила бедняжку Алису?
Видимо мое лицо слишком преобразилось. Дейс все понял правильно и переполошился:
— Нет, Лисетт, не вздумай себя винить. Ты никого не убивала. Прежняя Алиса жива. Она сейчас на твоем месте.
Жива? А что, ели это тоже ложь?
Я постояла, обхватив себя руками, пытаясь осмыслить эту чудовищную истину. Меня не убили. Меня… пересадили в новое тело? А Алиса? Бедняга, как она теперь?
— И где она теперь? — прошептала я. — Та девушка, чье тело я забрала? Что с ней?
Дейс замер. Он смотрел на меня пристально.
— Это… сложный вопрос, Лисетт. И у меня нет на него ответа. Зато ты можешь задать его своим подругам.
Предложение было неожиданным, зато я сразу поняла, о ком идет речь.
— Наташе и Арине?
— А кому еще? Они такие же души, занявшие тела и вытеснившие прежних хозяев. Вдруг они знают ответ на этот вопрос.
— Э-эй! Где вы все?
Этот окрик показался мне глотком живительного воздуха.
— Джастин!
Я пролетела по лестнице, почти не касаясь ступеней, и остановилась в любимых объятиях.
— Джастин, ты так вовремя.
— Что еще? — Мой капитан глянул оценивающе, прищурил свои умные глаза. — Лисетт, что у тебя опять случилось?
— Не у меня, — начала я сбивчиво, — точнее не совсем у меня...
— Ничего не понял, но впечатлился.
Меня подхватили на руки и понесли на кухню, приговаривая:
— Давай так, сейчас ты выпьешь чаю, успокоишься и все мне расскажешь. Хорошо?
— Угу, — я уткнулась носом туда, где под рубашкой должна была быть ямочка между ключицами, вдохнула успокаивающий запах.
Какой чай? Зачем? Здесь на ручках я уже почти спокойна.
Меня усадили на стол, вручили коробочку пирожных, чашку чая, погладили, как маленькую, по голове и даже поцеловали. В макушку.
Джастин счел план по утешению нервической девицы выполненным и перешел к делу.
— Что у тебя опять приключилось Лисетт?
— Послание от прабабушки.
Я вытащила из кармана конверт, изрядно помявшийся за время катания на ручках, и отдала мужчине. В конце концов, он умный, сильный, смелый. Он капитан целого Магического Департамента! Вот пусть и решает.
А я девочка. Всё. Баста. С сегодняшнего дня у меня лапки.
Джастин не стал переспрашивать, открыл письмо, вчитался, многозначительно хмыкнул.
