Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия

Теперь о деле. Я вспоминаю 1788 год, когда наш покойный отец проявил редкую для джентльмена проницательность. Продав земли под канал и вложив средства в паровые машины мистера Уатта, он обеспечил нам положение, о коем многие лишь мечтают. Ныне, когда Англия ведёт тяжкую войну, а морские пути полны опасностей, потребности Короны меняются. Изготовление тонких муслинов ныне едва ли сулит те выгоды, что прежде.

Я имею честь быть представленной особам, кои ведают снабжением Его Величества флота. Думаю, что наши мануфактуры могли бы сослужить добрую службу Отечеству, поставляя грубый хлопковый холст для нужд Адмиралтейства. Подобные контракты принесут семье не только почёт, но и доходы, способные затмить былую славу отцовского дела.

Взамен я ожидаю от Вас лишь подобающей твердости. В предстоящих спорах с лордом Роксбери мне необходима поддержка главы рода. Надеюсь на Вашу готовность защитить наши общие интересы.

Ваша преданная сестра, Катрин'.

Перечитала дважды, убедилась, что каждое слово стоит на своём месте, посыпала песком, запечатала сургучом и поднялась из-за стола как раз в тот момент, когда внизу хлопнула входная дверь и по лестнице загрохотали знакомые башмаки. Томас, раскрасневшийся от беготни и довольный собой, как гончая, принёсшая дичь, протянул мне два конверта с ответами.

— Оба приняли, миледи. Мистер Финч сказал, что будет непременно, а у лорда Бентли дворецкий передал, что его светлость прибудет к назначенному часу.

— Молодец. Вот ещё одно, — я сунула ему конверт с письмом и кивнула на картонку со шляпкой Лидии, стоявшую в углу кабинета с того самого злополучного визита. — Письмо и коробку отправишь завтра утром почтовым дилижансом в Кент, на имя мистера Эдварда Моргана. Адрес я напишу на коробке, подожди минуту.

Я вывела адрес на крышке, Томас подхватил картонку под мышку, сунул конверт за пазуху и умчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

Оставшийся час до визита я провела в кабинете, перебирая счета и делая вид, что сосредоточена на цифрах, хотя на самом деле прислушивалась к каждому звуку за окном и к каждому скрипу половицы.

Без четверти три внизу стукнул дверной молоток, и дом, дремавший в послеобеденной тишине, разом встрепенулся: зашуршали юбки миссис Грант в прихожей, скрипнула входная дверь, послышались голоса, и через минуту Джейн уже стояла на пороге кабинета.

— Миледи, лорд Бентли и мистер Финч просят вас принять.

Я выпрямилась в кресле, одёрнула платье и обвела кабинет быстрым взглядом. Стол в порядке, бумаги убраны, оригинал лежит в верхнем ящике. Чернильница закрыта, перо вытерто. Комната была скромной, далёкой от кабинета графа с его красным деревом и глобусом на бронзовой подставке, но чистой, опрятной и достаточно приличной, чтобы не вызвать презрения.

— Проводите их сюда, Джейн. И попросите миссис Грант подать чай.

Бентли вошёл первым, и кабинет, и без того небольшой, сразу сделался теснее. Он окинул комнату оценивающим взглядом, и если скромность обстановки его и разочаровала, то виду он не подал. Напротив, он прошёл к предложенному креслу и сел с тем же невозмутимым достоинством, с каким садился бы в кресло Виндзорского дворца.

Финч вошёл следом, немного взволнованный, с кожаной папкой под мышкой, которую прижимал к себе так, словно в ней находились не бумаги, а его жизненные сбережения. Впрочем, учитывая наше соглашение, он был не так уж далёк от истины.

— Милорд. Мистер Финч, — я кивнула обоим. — Благодарю, что приехали.

— Ваша записка не оставляла сомнений, леди Сандерс, — Бентли откинулся в кресле. — «То, что я ожидал увидеть». Интригующая формулировка. Полагаю, вы не стали бы тревожить меня ради пустяков.

— Не стала бы, — подтвердила я. — Но прежде чем перейти к делу, я должна рассказать вам о том, что произошло вчера на балу у леди Джерси.

Я изложила всё коротко. Разговор Колина с Ярмутом, подслушанный за бальной колонной — не лучший способ получать сведения, но тем не менее.

Финч, слушая, медленно темнел лицом. К тому моменту, как я закончила, у него было выражение человека, которому не впервые приходится иметь дело с пакостью, но который от этого не привыкает к ней.

— Это возмутительно, — произнёс он с той сдержанной яростью, которая у Финча означала высшую степень негодования. — Это прямое злоупотребление процедурой. Если Кросби…

— Мистер Финч, — Бентли оборвал его одним словом, произнесённым негромко, но с интонацией, от которой Финч осёкся и захлопнул рот. — Успокойтесь. — Он повернулся ко мне. — Леди Сандерс, я понимаю вашу тревогу. Однако позвольте заметить: после вчерашнего вечера, после того как вы вошли в дом леди Джерси под руку с герцогом Кларенсом, ужинали в компании адмирала Грея, вели разумные деловые беседы о поставках для флота и произвели впечатление на людей, чьё мнение в этом городе стоит дороже любого медицинского заключения, обвинение в безумии будет выглядеть не просто нелепо, а смехотворно. Ни один судья, находящийся в здравом рассудке, не подпишет ордер на помещение в Бедлам женщины, с которой накануне ужинал сын короля.

Я молчала, обдумывая его слова. В них был смысл, и смысл этот принёс мне больше облегчения, чем я ожидала.

— А что касается Ярмута, — продолжил Бентли, и голос его сделался суше, — насколько мне стало известно, лорд Ярмут согласился провести вашего мужа на приём за одну деликатную услугу, природу которой я предпочту не уточнять. Дружбы между ними нет и быть не может: Ярмут использует вашего мужа, как используют наёмную лошадь, и выбросит его, едва она захромает.

— Хорошо, если так, — произнесла я и, выдержав паузу, открыла верхний ящик стола.

Пожелтевший лист лёг на стол между нами, как карта, брошенная на сукно.

Бентли посмотрел на документ. Потом на меня. Потом снова на документ. И осторожно, кончиками пальцев, как берут хрупкую, бесценную вещь, поднял его и поднёс к свету из окна. Его взгляд пробежал по строчкам, задержался на печати, на подписях, на межевых описаниях, и я увидела, как в глубине глаз разгорается тот самый огонь, который я видела при нашей первой встрече, когда он впервые взял в руки копию.

— Оригинал.

— Да, — подтвердила я. — Он ваш.

— Вы мне настолько доверяете, леди Сандерс?

— Нет. Доверие это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответила я честно. — Однако у меня сейчас нет выбора, милорд. Пока у Колина есть деньги, он будет искать способы меня уничтожить. Если ваш иск лишит его состояния, ему станет не до Бедлама. А когда Колин будет разорён, те, кто сегодня его поддерживает, разбегутся быстрее крыс с тонущего корабля. И тогда, милорд, развод станет вопросом месяцев, а не лет.

Бентли помолчал, глядя на документ так, как смотрят на вещь, которую ждали долго и уже почти перестали надеяться получить. Потом аккуратно сложил пожелтевший лист вчетверо, убрал во внутренний карман сюртука, застегнул пуговицу и поднялся.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас развели, — произнёс он. — Иск о незаконном обогащении будет подан в течение недели.

Бентли ушёл. Через минуту внизу хлопнула входная дверь, и я услышала, как на улице зацокали копыта его экипажа.

Я осталась с Финчем. Поверенный сидел в кресле, вцепившись в свою кожаную папку, и смотрел на меня с выражением человека, пережившего землетрясение и обнаружившего, что дом устоял, но все вазы побились.

— Мистер Финч, — произнесла я, усаживаясь напротив. — А мы с вами продолжим, у нас с вами ещё много дел.

Он моргнул, встряхнулся, раскрыл папку и извлёк перо с чернильницей, готовый записывать, и я подумала, что жадность, при всех её недостатках, обладает одним несомненным достоинством: она делает людей исполнительными.

Я рассказала ему о пожаре, о котором он ещё не слышал, и он побледнел снова, но уже не от страха, а от осознания того, что поджог пивоварни, принадлежащей поставщику Адмиралтейства, это не мелкое хулиганство, а серьёзное преступление, способное привлечь внимание людей, с которыми шутить опасно. Я рассказала об охране, о четвёрке бывших матросов, нанятых Диком, и о том, что за безопасность придётся платить.