В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

В действительности покой подземелья был таким же обманом, как и вся благочестивая цель ордена.

Чем ближе Арген подходил к лаборатории, тем ярче ощущал, как за крепкой дверью, обитой железом, циркулируют потоки магии, сравнимые или даже превосходящие по мощи потенциал Эски. Это была не ее энергия, да и не научилась пока девчонка так искусно владеть даром. К тому же Арген чувствовал сразу несколько источников магии. Вероятно, она исходила от магистра или кого-то другого, кто мог находиться в лаборатории, а те, в свою очередь, использовали на редкость мощные артефакты.

Арген поморщился.

Без них обойтись вряд ли могло. Магистр подтвердил, что умеет каким-то образом передавать дар от одного человека к другому. Допустим, это его личная способность как демона. Но как он залезает в голову к другим карателям, выдавая свой голос за Божий? Если бы для демонов было так легко исполнять этот трюк с любым человеком, они бы давно натравили всех друг на друга, однако «Слово Божье» слышали лишь единицы. Должно быть, существовал какой-то иной способ, который позволял этого добиться.

Не стоило забывать и о том, что магистр приказал свозить в Штэрхен найденные артефакты. Логичнее всего было предположить, что он собирается вооружить ими свою новую армию, которая не будет задавать столько вопросов, сколько могли бы старшие каратели вроде самого Аргена. Но наверняка у Ульрена имелась и другая цель — найти среди артефактов что-то, что сгодится для его тайны.

Той самой, которая находилась за дверью впереди.

Арген остановился перед ней и прислушался, однако массивная преграда, рассчитанная на осаду, не пропускала ни звука. По ту сторону могло быть что угодно. Бывший каратель глубоко вдохнул, выпрямился, притворяясь, будто вогнанный в бок нож ни капли его не беспокоит, и толкнул дверь.

Она оказалась не заперта и открылась медленно, со скрипом, как положено вековому куску дерева, прикрепленному к ржавым петлям. Изнутри никто не выпрыгнул, не кинулся на противника с обнаженным оружием, и даже потоки магии не изменили течения.

Арген осторожно вошел в помещение.

Он ничего не помнил об этом месте. Иногда в памяти всплывали обрывки ощущений — холодящий спину камень, боль, режущий глаза свет, который, как ему раньше казалось, исходил от спустившейся на него Божьей благодати. Но все это могло привидеться или быть испытанным еще в камере.

При постройке крепости эта комната планировалась как погреб — погреб она и напоминала. Достаточно просторная каменная коробка без окон, с полками, заставленными склянками и ларцами, у стены широкий деревянный стол для операций, рядом подставка с хирургическими инструментами. Целители хоть и пользовались магией, но без самого обычного врачебного искусства колдовство стоило недорого.

Воздух был спертым. Пахло кровью, немытыми телами, но что еще хуже — страхом и безысходностью.

В ближайшем к двери углу стояла клетка, высокая и широкая, для крупного зверя — или для человека. Она-то и привлекла первым делом внимание Аргена.

Сердце у него дрогнуло.

Внутри сидела Эска.

На ней было одно из ее любимых платьев, голубое, но за столько дней бессменного ношения цвет стал почти серым. Отросшие за полгода до плеч волосы блестели золотом в полутьме. Миловидное лицо, округлевшее при беременности, вновь осунулось, едва ли не сильнее, чем во время их долгого, изнурительного путешествия из Мальерты до Ольмарка. Слава Богу, живот еще натягивал ткань — жена не потеряла ребенка.

Она приподнялась, вцепившись в толстые железные прутья. Глаза с мольбой уставились на Аргена.

— Это ты? Любимый, это правда ты, а не сон?

— Это я, — сипло ответил он.

— Освободи меня скорее! — затараторила Эска. — Магистр куда-то ушел, но он сейчас вернется. Давай же!

— Да, любимая, — согласился Арген.

Он шагнул навстречу к ней и… выверенным мощным ударом вонзил стилет, на котором еще не высохла кровь Пеллека, под углом в шею жены. Эска совсем не по-женски захрипела и завалилась набок, отчего-то гремя железом.

В следующий миг воздух вокруг задрожал, и морок растаял.

Клетка перед Аргеном исчезла, а Эска превратилась в мертвого мужчину в черной одежде ордена. Лезвие кинжала вошло в уязвимое пространство в доспехах, и из раны на пол вытекала кровь.

Комната удлинилась раза в два, на стенах проявились новые полки — на сей раз с разнообразными артефактами. В дальний угол вжимался дрожащий мужчина лет сорока в белой льняной одежде и накидке, похожей на фартук. Прищурившись, Арген узнал целителя, который вместе с другими орденскими магами когда-то давно следил за здоровьем неофитов, включая и самого Аргена.

За это время, похоже, он высоко поднялся в иерархии.

Самую дальнюю часть лаборатории огораживала решетка от пола до потолка с такой же решетчатой дверью. В этой тюремной камере сидела Эска — уже настоящая, Арген не сомневался. Такая же осунувшаяся, все в том же донельзя запачканном платье и, к счастью, с выступающим животом, но лицо ее было отрешенным, глаза смотрели в пустоту.

Девчонку лишили воли, подчинили себе. Окинув ее быстрым взглядом, Арген мгновенно нашел артефакт, с помощью которого Эску держали под контролем.

Два грубых железных браслета на ее худых запястьях смотрелись чужеродно. Ее тонким правильным чертам и женственным очертаниям больше подходили изящные украшения из серебра или золота, которыми Арген не задумываясь усыпал бы любимую женщину, если бы им не приходилось играть роль бедной пары и прятаться в разбитом домишке старой вдовы.

Эти же приспособления служили совсем иной цели. Арген видел их уже неоднократно и сам ломал подобные не раз — в Захдаре зачарованные браслеты использовались для того, чтобы усмирить самых опасных пленников. В случае необходимости через два приваренных к железкам кольца продевалась цепь, и браслеты служили как обычные кандалы.

Их часто надевали на чужеземных магов, которые отказывались принять имперскую веру или пытались бежать домой. Из-за этого лиотцы прозвали артефакт рабскими браслетами.

Кто бы мог подумать, что его станут применять в самом сердце организации, сражающейся с Захдаром?

Арген в тот же миг кинулся бы к Эске и снес к демонам решетку, а проклятые браслеты превратил в пыль, но путь ему преграждали. В середине помещения на операционном столе находился привязанный к ней человек с заткнутым кляпом ртом.

Вайс. Он был обнажен по пояс, ниже его прикрывало лишь шерстяное одеяло, однако эти кудри Арген узнал бы где угодно. Бывший приор выглядел так, словно его держали на хлебе и воде не один месяц, широко распахнутые глаза смотрели с ужасом. Не на Аргена. На магистра, который в непринужденной позе оперся на край лежанки Вайса.

Глаза Ульрена заливала чернота. Притворяться ему надоело. А может, стало просто не перед кем — Вайса магистр в расчет явно перестал брать, целитель же давно должен был знать, кому служит.

— Ай-ай-ай, — с укоризной произнес он. — Брат Арген, ну как так? Убить любимую женщину и своего еще не рожденного ребенка…

— Ты дебил? — осведомился Арген. — Думаешь, я собственную жену от подменыша отличить не могу?

— Многие не могут. Я же не первый раз этот трюк проворачиваю. Он всегда так… — магистр выдержал паузу, состроил гримасу, будто испытывает сильные эмоции, и даже ладонь картинно сжал в кулак. — Трогает за сердце. Жертва, считая, что перед ней потерянная и вдруг обретенная любовь, сама насаживается на вражеский клинок. Очень трагично, по-моему. Впрочем, тебя и без моей помощи уже насадили.

Его взгляд красноречиво прошелся по торчащей из бока Аргена рукояти. Тот с показным безразличием ответил:

— Тебе известно, что для карателя это мелочь.

Магистр улыбнулся.

— Не мелочь. Твое время истекает. Ну и что ты будешь делать?

— Убью тебя, целителя, освобожу Эску и уйду отсюда.

— Отличный план, — оценил он. — Странно, что я не нахожу в нем Вайса.

Арген посмотрел на бледного, трясущегося приора.