Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Сначала к нам подошла Сора.

— Лис, ты как?

— Как видишь, лучше всех, — я приобнял ее и поцеловал в щеку, но чувствовалось, что моя жена для разнообразия сконцентрирована не на мне.

Морковка ткнулся в нее мордой — чеши давай. Но Сора и тут не проявила должного энтузиазма, хотя видно было, что она старается. Ее взгляд был прикован к двум зеленым и черно-желтому дракону, с которых спешились наши дети.

— Мама!

Первой до нее добежала Афина. Я думал, наша дочка уронит маму, честно. Афина действительно оказалась немного повыше Соры, но ненамного, может, на пару сантиметров. Другой бы и не заметил, это у меня глаз-алмаз в том, что касается моей жены.

— Ты меня узнала? — хриплым голосом спросила Сора, стискивая дочь.

— Мам, ты что, ты же почти не изменилась! — воскликнула Афинка. — Только выше ростом стала!

— Я⁈ Не изменилась⁈

— Глаза те же самые, только голубые, — объяснила Афина. — А папа нас запугал! Крутой боец, ветеран многих схваток! Ха! Я так и знала, что ты по-прежнему моя добрая мамочка!

И стиснула Сору чуть ли не до хруста.

Ну… что ж. Афинка, конечно, в своем репертуаре. То заведет пьесу, такую, что не знаешь, как с этим быть. То, неожиданно, может удивить в положительном ключе.

Но Сора тут же расслабилась в объятиях дочери, даже прослезилась. И когда подошли сыновья, обняла их без всякой сдержанности. У Лёшки, менее атлетичного, чем спортсмен-Варда, даже лицо покраснело.

— Пап, а чего это мама с теми дядями обнимается? — спросила Ория.

— А эти дяди — ее родичи из другой жизни, — объяснил я. — Помнишь, я рассказывал тебе сказку, что мама раньше была королевой, которая жила в стране за небом, но ее заколдовал злой колдун, чтобы она попала сюда?

Ория серьезно кивнула.

— Ой, это моя новая сестренка? — теперь Афина подошла к нам.

Она говорила, конечно, по-орденски, которого Ория не знала — я тут же пожалел, что не сделал даже попытки обучить дочку этому языку, хотя бы на уровне колыбельных. Ория поглядела на нее, прятала голову у меня на груди.

— Не бойся, маленькая. Это хорошая тетя. Она тебе ничего плохого не сделает.

— А почему тетя так непонятно говорит?

— Это язык страны за небом, — объяснил я. А Афине ответил: — Да, это твоя сестренка, зовут Ория. Ей два годика с небольшим. Ория, а это — Афина. Она тоже была родичем нашей мамы в стране за небом, так что можешь считать ее своей старшей сестрой, — последнюю фразу я сказал уже на языке империи.

М-да, тяжеловато придется переключаться! Допустим, Афина и мальчики, если захотят, наложат на себя гиасы для ускоренного изучения языка — но все равно это процесс не быстрый, особенно в отсутствии учебников.

— Рада познакомиться, Ория, — широко улыбнулась Афина. — Ты похожа на мою дочку Машу! Ей тоже два годика.

Из сумбурных рассказов ребят я уже знал, что поголовье моих внуков за прошедшие десять лет немного увеличилось: когда я улетал, их было трое — две девочки, Катя и Лена, у Варды с Хлоей и новорожденный мальчик Глеб у Лёшки с Мариной. Теперь же у Варды с Хлоей прибавилась третья дочка Леонида, у Лёшки — еще один сын, к моему большому счастью, Андрей, а не Аркадий. Ну и Афина родила мужу двоих, причем обоих недавно: мальчику Саше было три года, девочке Маше — два.

— Вообще-то правда сначала Лёшка хотел назвать сына Аркадием, потом я, — пояснила мне Афина. — Но дядя Кир и Соня нас отговорили. Оба твердили, что ты терпеть свое имя не мог никогда, и нечего тут.

Я кивнул.

Соня — это моя племянница, дочь моего младшего брата Алексея. У нас с ней как-то был разговор насчет называния детей в честь умерших родственников (так-то я целиком за этот обычай, как можно судить по именам моих детей — он укрепляет преемственность поколений). К счастью, она запомнила, что конкретно я не хотел бы навязывать собственное неудачное имя ни в чем не повинным потомкам. Умница.

— А имя Лис, значит, тебе нравится? — спросил у меня Варда.

— Оно короткое, легко произносится, и мама почему-то считает, что оно мне подходит, — развел я руками. — Почему — ума не приложу!

Это спровоцировало всеобщий смех.

Но тот разговор произошел уже несколько часов назад на борту «Верного», а теперь я смотрел, как моя старшая дочка держит на руках младшую: когда Афина улыбнулась Ории и ласково заговорила с ней, неожиданно легко пошла к ней на руки, тут же начала ощупывать ее скафандр и непривычную стрижку. Смотрел — и чувствовал, как половины моей жизни наконец-то приходят в равновесие.

Тут до нас дошла Тильда. Она держалась скованно, но шла, распрямив спину, с достоинством.

— Сын… — проговорила она с некоторой тревогой.

— Мама, — я протянул ей руку, — мама, все хорошо, не волнуйся.

— Ты привел посланников Творца? — спросила она совсем как Ульн.

— Почти, — ответил я. — Как скоро ты сможешь собраться, чтобы лететь на другую планету?

Глаза у матери сделались круглые-круглые.

— Мама, — сказал я, — пора сделать Школу Дуба по-настоящему великой. У нас с тобой очень, очень много работы. Которая совершенно не ограничивается этим поместьем!

Император Лимарис предал своих же людей и был растерзан толпой. Пророк культа Плюшевого мишки явил чудеса, спас от верной смерти несколько тысяч человек (на самом деле, несколько сотен, но в пересказах скоро там людей был бы и миллион, если бы тверянцы в массе знали такие большие числа). После чего за пророком явились разноцветные благодатные демоны Творца, одарили почву плодородием, а людей здоровьем, а также помогли возвести на престол старшего сына Лимариса, Ронвирта Второго, под регентством мастера Пяти Школ Вениса Ирта, и унесли Пророка, лучших бойцов его Школы и часть его семьи то ли в страну за небом, то ли прямиком в Царствие Небесное. Но Пророк обещал вернуться, как только выполнит все, что надлежит выполнить, в небесах.

Все это то, что лежало на поверхности, то, что осело в слухах и, впоследствии, в сказках. Однако за этим стояло много организационной работы. И — много непростых объяснений.

Тильда, которая раньше не слышала историю о том, что у ее сына память человека из другого мира, нормально это восприняла. Так же, как и Герт, она однозначно решила, что я все-таки в первую очередь Лис, пусть даже с провалами в памяти. «Ты ничуть не изменился по характеру, сынок! Это же было видно!» И заверила, что будет теперь молиться за Аркадия Весёлова, потому что его знания спасли мне — Лису — жизнь.

Фиен тоже отреагировал стоически на известие о том, что ему стоит отобрать три десятка лучших бойцов Дубов, желательно, уже семейных, но таких, которые способны и любят учиться новому, для отправки в очень дальний найм — аж на другую планету. И что он сам должен отправиться вместе с ними. Семьи полетят тоже (я заранее договорился об обучении всех несовершеннолетних в Школе Маяк по специальной программе).

Спорное решение, конечно: Фиен все-таки моя правая рука в управлении поместьем! Без него здесь будет непросто. Однако я не хотел разлучать семью. Не могло быть и речи, чтобы не взять с собой Тильду и Ульна — а они оба не хотели расставаться с Бером и Айной. Оставлять же Фиена одного без жены — так себе идея. Так что Рены отправились «прицепом» к Коннахам.

Оставались также Фейтл, Уорин Плессен и кое-кто из моей «гвардии» для усиления, хотя Эвин, Дилла, Кирт и Джиль летели. Ланса я тоже оставил (он, в отличие от Фейтла, не горел желанием!), зато взял Тейла Якри как второго мастера помимо Фиена, а из Цапель захватил Тамиена.

И самое тяжелое для меня: оставались Герт и Рида. И с ними Лела Он, но последнее меня волновало разве что в том духе, что как бы ее фанатизм без меня не убежал куда-то далеко.

С Гертом у нас состоялся такой разговор — в его кабинете, в Тверне. Мы даже прихватили из погреба бутылку хорошего вина (у Цапель оказались нормальные запасы). Но в итоге практически ничего не выпили: привычки все-таки не было. Да и анестезия не потребовалась: как-то вдруг оказалось, что мы понимаем друг друга и ситуацию даже лучше, чем я думал.