Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— О, Джамшид, ты стал настоящим мужчиной, под стать своему отцу, — улыбнулась тётушка, оглядывая племянника с гордостью. — Твой приём достоин падишаха.

Вокруг суетились слуги, разгружая сундуки, а Джамшид, бережно придерживая обеих женщин под руки, повёл их в прохладу дворцовых залов. Он помог матери и тётке устроиться на парчовых подушках и произнёс, подавая Махд-и-Муаззаме кубок:

— Вам необходимо освежиться после столь долгого и утомительного пути. Комнаты уже готовы. Как только пожелаете, вас проводят в покои, чтобы вы могли отдохнуть и набраться сил.

Махд-и-Муаззама тяжело откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Её лицо, минуту назад сиявшее радостью встречи, омрачилось тенью тревоги и раздражения.

— Твой брат не знает, что я здесь, дорогой. Он будет в ярости. Арсалан думает, что я всё ещё нахожусь в доме своей сестры. Я больше не могла выносить этого. Быть гостьей, которая на деле лишь пленница!

— Я не должен осуждать своего брата. Он наш Повелитель, Падишах мира, и каждое его решение — закон. Но... — Джамшид немного помолчал, а потом с упрёком продолжил: — Но увлечения женскими прелестями не должно затмевать сыновний долг. Ему следовало бы проявлять к матери должное уважение, а не отсылать, словно провинившееся дитя. Рай находится под ногами матерей, и даже падишах не вправе забывать об этом. Но теперь вы в моём доме, матушка. И здесь вы хозяйка, а не пленница.

— Сынок, я так горжусь тобой… — начала Махд-и-Муаззама, ласково касаясь его плеча. — В тебе я вижу ту же стать, ту же мудрость и силу, что были у твоего покойного отца в лучшие годы. В твоих глазах горит огонь, которого порой так не хватает другим... Скажи мне, свет моих очей, как мои внуки? Здоровы ли они? Радуют ли тебя своими успехами?

— Мои сыновья, хвала Аллаху, проявляют недюжинный ум. Все трое шахзаде уже бегло читают Священный Коран, уверенно знают числа и основы арифметики. Мудрый мулла говорит, что они схватывают всё на лету. А моя вторая жена, Лия-бегум, — Джамшид улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тёплый огонек, — ждёт ребенка. Даст Аллах, это будет ещё один шахзаде, крепкий и здоровый, который продолжит наш род.

Махд-и-Муаззама слушала его с искренней счастливой улыбкой. Она протянула руку и нежно погладила сына по щеке.

— Поздравляю, сын мой! Моё сердце радуется за тебя и твою крепкую семью. Пусть Всевышний хранит и тебя, и твоих благословенных детей. Ты истинный продолжатель нашего великого рода. Как жаль, что у Арсалана лишь дочери и наше великое горе — шахзаде Амир. Судьба порой так жестока к сильным мира сего…

— Возможно, вторая бегум подарит повелителю наследника, — Джамшид, прищурившись, наблюдал за матушкой, — если первая до сих пор не справилась с этим.

— Вряд ли, сынок. Мне кажется, у повелителя рождаются только девочки, словно сам Всевышний не желает видеть его прямое продолжение. Но знаешь... — она посмотрела на Джамшида долгим многозначительным взглядом, — лучше уж так, чем ещё один больной слабый наследник, который позорит имя великой династии и тянет её к закату.

Пока Махд-и-Муаззама говорила, лицо Джамшида оставалось непроницаемым, но в его глазах вспыхнул едва заметный огонёк. Он не спешил высказывать свое мнение, предпочитая слушать.

В этот момент в разговор деликатно вмешалась Гюльбахар-бегум, которая до сих пор хранила молчание, лишь изредка поднося к губам кубок с шербетом.

— Ты слишком строга в своих суждениях, дорогая сестра. Повелитель ещё молод, в расцвете своих лет и сил. Аллах милостив, и у него еще может быть много детей. Судьба непредсказуема. Кто знает, какие дары нам преподнесёт завтрашний день. Не стоит отчаиваться раньше времени.

Махд-и-Муаззама недовольно поджала губы.

— Да, это так. Но жизнь моего сына портит эта раджпутская змея, которая, словно ядовитый плющ, опутала его разум. Она околдовала его и хитростью отвернула от истинных ценностей. Арсалан забыл, что значит быть справедливым правителем. Его сердце пленено страшной женщиной. Она лишь сеет смуту и притягивает несчастья к нашему дому!

Махд-и-Муаззама нервно обмахнулась веером, инкрустированным перламутром и перьями павлина.

— Мне нужно прилечь, — наконец устало произнесла она. — Дорога, эти разговоры... Я чувствую себя совершенно разбитой.

Джамшид тут же сделал едва заметный знак рукой. Двое евнухов помогли женщинам подняться и проводили их из зала.

Как только матушка ушла, принц тоже покинул прохладные залы гарема, направляясь прямиком в гостевые покои.

Шейх Ахмад в ожидании сидел в роскошной комнате. Услышав шаги, визирь поднялся и поклонился, как только Джамшид переступил порог.

— Приветствую тебя, визирь, — кивнул ему Джамшид, опускаясь на подушки. — Надеюсь, дорога из Фатехпура не была слишком обременительной?

— Слава Аллаху, всё в порядке, — ответил Шейх Ахмад, вновь склоняя голову. — Великая госпожа уже здесь, во дворце?

— Да, матушка прибыла. Она только что удалилась, чтобы отдохнуть от дороги. Но мне бы сейчас хотелось спросить тебя о второй бегум моего брата.

— Вы говорите о Нале-бегум, мой повелитель?

— Так и есть. Что ты можешь сказать о ней? Какое влияние эта женщина имеет на Арсалана? Расскажи мне всё, что тебе известно, — с любопытством поинтересовался принц.

— Она очень непроста. Умна. Пугающе умна, если позволите мне так выразиться, — подбирая слова, ответил визирь.

Джамшид удивленно нахмурился.

— Что это значит? Разве разум женщины может быть пугающим?

Шейх Ахмад кивнул, его тон стал более серьёзным:

— Ум, способный творить невероятные вещи, способен и на многое другое. Нала-бегум помогла успокоить бурные воды канала, спасла источник, питающий весь город. Более того, она сама взялась провести воду в любимый сад Повелителя, разработав такую систему, о которой доселе никто и не помышлял! Нала-бегум не только разбирается в чертежах, которые сама и создает, но и обладает глубокими познаниями в хитросплетениях механизмов. Повелитель восхищён умом своей жены. Он прислушивается к её советам.

— Бегум хороша собой?

Визирь усмехнулся.

— Когда Нала-бегум только прибыла во дворец, многие были уверены, что падишах вскоре перестанет уделять ей мужское внимание, особенно после того, как она понесёт. Раджпутская принцесса не была той красавицей, что с первого взгляда поражает воображение. Она не выделялась среди других жемчужин гарема, скорее наоборот, терялась в их сиянии. А потом мне посчастливилось увидеть бегум мельком, без покрывала. И я был поражён. Принцесса будто расцвела. Должный уход, внимание падишаха, его забота... Тонкая нить чувств, что зовется любовью, творит чудеса. Став женщиной, познавшей ласку, бегум обрела иную, глубокую прелесть. Нет, не ту красоту, которая заставляет восхищённо замирать и сводит с ума своей ослепительной яркостью. А ту притягательность, из которой хочется испивать, как из прохладного чистого источника в самый жаркий день. Она словно манит к себе своей внутренней силой и спокойствием. Это не огонь, а глубокая вода, мой повелитель.

Глава 59

В моих покоях с самого утра царил хаос. Повинуясь приказам Далат-хана, служанки и евнухи выносили сундуки, перетряхивали ковры и сдвигали мебель. Готовилось место для колыбели. В воздухе танцевала пыль, смешиваясь с запахом благовоний, и от этого начала гудеть голова. Я взяла тубус с чертежами, шкатулку с письменными приборами и, накинув на плечи плотную шаль, вышла в коридор. В саду уединиться не получалось, так как на улице бушевала непогода.

Дождь барабанил по крышам, превращая сад в размытую акварель. Воздух стал влажным и тяжёлым, но именно такой свежести мне и не хватало. Я направилась в «Галерею Ветров», длинную крытую террасу, откуда открывался вид на внутренний дворик с фонтаном. Сейчас там было пусто: неженки-наложницы боялись сырости.

Расположившись на низком диване, я разложила на столике свои бумаги. Мне нужно было дополнить свой проект каскадных водопадов для северной части сада. Я так увлеклась, высчитывая угол наклона желоба, что не заметила, как измазала руки чернилами. А вместе с ними и лицо, поправляя постоянно выбивающуюся прядь волос.