Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Мальчик сосредоточенно нахмурил бровки и, подражая моей интонации, старательно произнёс:

— Копать!

— Молодец! — похвалила я его, поглаживая по голове. — Ты у меня очень умный мальчик.

В арочном проёме показалась кругленькая фигурка Далат-хана. Он подошёл к нам, и Амир радостно захлопал в ладоши, указывая на работающих внизу людей:

— Копать! Копать!

Пухлые щёки евнуха расплылись от широкой улыбки.

— О, небеса! Это самое чудесное, что я слышал за последнее время!

После чего Далат-хан повернулся ко мне и важно объявил:

— Госпожа, Махмуд-ага велел вам передать, что мастера изготовили эти… О, Аллах, я забыл, как называются эти шайтан-приспособления! — он хлопнул себя по лбу и закатил глаза. — Ах да! Клапаны! Мир-и-Саман очень хочет, чтобы вы взглянули на них.

Оставив Шахзаде Амира под присмотром няньки и служанок, я поднялась, прикрыла лицо шалью и в сопровождении евнуха отправилась в другую часть дворца. Пройдя несколько уютных двориков, мы оказались перед неприметной дверью. Далат-хан почтительно распахнул её, пропуская меня вперёд. В центре пустой комнаты стоял большой стол, на котором лежали недавно изготовленные клапаны. Махмуд-ага, стоящий рядом, почтительно поклонился.

— Взгляните, Нала-бегум. Мастера изготовили всё точно по вашим чертежам.

Я подошла к столу и внимательно осмотрела готовые детали. Отдельно лежали массивный ударный клапан и более изящный нагнетательный. Бронза блестела, каждый изгиб был отполирован, резьба казалась идеальной. Внешне всё выглядело безупречно, но когда я приподняла ударный клапан, моё лицо слегка омрачилось. Пальцы скользнули по кромке, и я заметила небольшую, но чётко различимую неровность по всему периметру поверхности. Казалось, что при отливке или последующей обработке край клапана немного «повело», и он не был идеально плоским. А это значило, что клапан не сможет плотно прилегать к своему гнезду, и часть воды будет неизбежно просачиваться, снижая эффективность удара.

— Махмуд-ага, работа проделана большая, и мастера потрудились на славу. Но, к сожалению, есть изъяны, которые требуют доработки. Вот здесь, на ударном клапане, — я указала пальцем на проблемную часть, — край должен быть идеально ровным, без малейших зазоров. Иначе клапан не сможет плотно закрываться, и вся сила удара, которая должна толкать воду, будет теряться.

— Я понял, Нала-Бегум, — Мир-и-Саман задумчиво кивнул. — Мастера всё исправят.

Далат-хан, который всё это время стоял чуть поодаль, засиял, как начищенная медная тарелка. Гордость буквально распирала его.

— Наша госпожа мудрее десяти тысяч учёных мужей, собранных в одном месте! Умна, как джинн из самой древней лампы! Её мудрость сияет ярче тысяч солнц!

Я не смогла сдержать смех.

— Далат-хан, ты рискуешь перехвалить меня! Твоя похвала слаще халвы!

Евнух с довольным лицом поклонился. А Махмуд-ага тоже рассмеялся:

— Ну каков же ты льстец!

— Никакой лести, ага! Спаси Аллах! — возмущённо воскликнул Далат-хан. — Истинная правда!

* * *

Примерно через час Далат-хан уже прохаживался по гарему, исполняя свои обязанности. Он проверял, насколько чисто прибраны комнаты наложниц, достаточно ли усердно девушки занимаются рукоделием и не плетут ли, упаси Аллах, какие-либо интриги за его спиной. Нос евнуха даже принюхивался к запахам, чтобы убедиться, что никто не готовит запрещённых снадобий. Он то и дело издавал недовольные звуки, когда замечал что-то, по его мнению, возмутительное.

— Ай-ай-ай! Лейла, ты опять витаешь в облаках, вместо того, чтобы вышивать! Что это за стежок? Разве так должна трудиться наложница, которая мечтает о милости Повелителя? Это же позор для всего гарема! А ты, Гульбахар, почему твои волосы не убраны так, как того требует этикет? Словно дикая кобылица из степи! Немедленно причешись и приведи себя в порядок!

Внезапно взгляд Далат-хана зацепился за фигуру Зарнигар-ханум, которая быстро шла по коридору, прижимая к груди какой-то сверток. Глаза евнуха тут же загорелись живым неприкрытым любопытством.

— Ох-хо-хо! Что же это такое? — пробормотал он себе под нос, направляясь следом за распорядительницей гарема.

Когда смотрительница гарема вошла в свою комнату, Далат-хан притаился рядом, навострив уши.

— Парвин, возьми это и спрячь! — услышал он взволнованный шёпот Зарнигар-ханум. — Это подарок принцессы Фирузе нашему Повелителю! Никому ни слова не говори!

Подарок от Фирузе? Да ещё и такой, который нужно прятать! В голове евнуха уже роились самые невероятные догадки. Он едва успел скрыться за ажурной колонной и втянуть живот, когда распорядительница гарема снова вышла в коридор. Она огляделась и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Далат-хан еле дождался, пока её фигура окончательно не скроется за поворотом. А потом с громким свистящим выдохом расслабил живот, который вернулся на свое привычное место с лёгким дрожанием. Евнух тяжело опёрся о колонну, утирая со лба крупные капельки пота тыльной стороной ладони.

— Ну и дела! Аллах свидетель, я скоро стану тонким, как папирус, от всех этих гаремных тайн!

Он вышел из своего убежища и долго хмурил брови, стараясь придать пухлому лицу самое угрожающее выражение, какое только мог. После этой драматичной подготовки Далат-хан распахнул дверь комнаты Зарнигар-ханум и стремительно вкатился внутрь. Служанка Парвин испуганно обернулась. Её глаза расширились от неожиданности.

— Почтенный! Что вы здесь делаете?

Евнух приблизился к ней и угрожающе прошептал:

— Быстро показывай, что принесла Зарнигар! Я ждать не стану! Не играй со мной, Парвин, я знаю все твои секреты!

Девушка испуганно закусила губу, глядя на суровое лицо евнуха.

— Я не могу… — прошептала она дрожащим голосом. — Госпожа запретила…

Далат-хан подбоченился и, размахивая указательным пальцем, процедил:

— Не можешь?! А знаешь ли ты, что бывает с теми, кто не может, когда Далат-хан просит?! Ты у меня будешь чистить самые грязные дворцовые нужники голыми руками до конца своих дней, а на обед тебе будут давать только сухой хлеб и кислые финики, да и то только по праздникам! Нееет... Это слишком просто! Я доложу, что ты самая бесполезная служанка в гареме! Что испортила уже кучу вещей! Лгунья, сплетница, и что ты приставала ко мне, бесстыдница! Ко мне, Далат-хану, хранителю гаремной чистоты и порядка!

Услышав это, Парвин вскрикнула и прижала руки к груди. Она уставилась на Далат-хана с неподдельным ужасом и недоумением.

— Я к вам?! Я?! К вам, почтенный?!

— Дааа! — важно кивнул евнух, удовлетворённый произведённым эффектом. Он подбоченился ещё сильнее, чтобы придать своей фигуре больше значимости. — И говорила, что мои глаза подобны двум чёрным маслинам в тарелке с йогуртом, а мои щёки напоминают самые сочные персики, выращенные в райских садах!

Побледнев, Парвин прикрыла рот ладошкой, а потом бросилась к резному сундуку. Она нащупала под слоем мягкого бархата тот самый сверток, который принесла Зарнигар-ханум. Вытащив его, девушка поспешно протянула Далат-хану.

— Умница, — похвалил он. — А теперь отойди, не маячь у меня перед глазами. И попробуй только кому-то об этом рассказать! Мои уши повсюду!

Глава 57

Далат-хан развернул несколько слоёв шёлка и увидел две книги и изящный хрустальный флакон, заткнутый позолоченной пробкой. Рядом лежал небольшой надушенный свиток. Ничуть не смущаясь, евнух выдернул пробку, поднёс флакон к носу и шумно втянул воздух.

— Пф-ф-ф… Знакомые ароматы! «Эссенция тысячи желаний» Розовая водичка? Жасминчик? Скукотища! Разве этим удивишь мужчину, у которого сотни наложниц? Слабовато, Фирузе-ханум, ох, слабовато... — проворчал Далат-хан, разворачивая свиток. Он прочёл послание и скривился, процитировав: — «Пусть это масло согреет Вашу кожу, Повелитель, и разожжёт пламя в сердце…».

Глаза евнуха лукаво блеснули. Он полез в глубокий карман своих шаровар, где хранил «сокровища» на все случаи жизни. И извлёк оттуда маленькую помятую жестяную баночку.