Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Сегодня я жду вас на ужин, — продолжил Повелитель. — Нам предстоит обсудить не менее важные вопросы. Торговые караваны с шёлком задерживаются на перевалах. Мне нужно знать, обеспечат ли ваши люди их безопасность в эти смутные времена. И ещё… Нам нужно обговорить условия поставки арабских скакунов для моей кавалерии. Если война с Джарсат-ханом неизбежна, мне понадобятся лучшие кони, которыми славятся ваши земли. Это укрепит наш союз на деле, а не на словах.

Шахрияр учтиво склонил голову, прижав руку к сердцу. Он стоял не шелохнувшись, пока широкая спина Арсалана не скрылась за поворотом аллеи, ведущей во дворец. После чего улыбка сползла с лица Шаха. Правитель Персии зло поджал губы, а в глазах его полыхнул холодный огонь уязвленной гордости. Задумчиво погладив бороду, Шахрияр резко развернулся и направился следом за Моголом.

Войдя в гостевые покои, Шах сбросил с себя напускное спокойствие. Слуга, едва завидев хозяина, согнулся в поклоне, но тот даже не взглянул на него.

— Я хочу видеть свою дочь! Шевелись быстрее!

Слуга выскочил за дверь, а Шахрияр опустился на гору подушек, расшитых золотом. Его рука привычно потянулась к поясу, нащупывая дорогие чётки. Это были массивные бусины из глянцевого агата, перевитые тончайшей золотой вязью. Тяжёлые и холодные чётки успокаивающе легли в ладонь. Шах начал медленно перебирать их, и в тишине комнаты раздался сухой ритмичный стук камней друг о друга.

Прошло совсем немного времени, когда в дверь постучали. На пороге появилась Фирузе. Принцесса была свежа, словно утренняя роза, только что омытая росой. Густые тёмные волосы, заплетённые в две тугие косы, украшал изящный золотой венец с каплевидными жемчужинами. А роскошное платье нежно-голубого цвета струилось по фигуре, подчеркивая природную грацию девушки.

— Присядь, дитя моё, — хмуро произнёс Шах, указав рукой на место перед собой, продолжая гипнотизировать взглядом чётки в своей руке.

Принцесса опустилась на парчовые подушки напротив, чувствуя недовольство в голосе и поведении родителя.

— Что случилось, отец? Я вижу, вы чем-то омрачены. Кто посмел огорчить вас?

Шахрияр сжал чётки в кулаке так, что побелели костяшки пальцев.

— Могол отказался от свадьбы. Он заявил, что не желает жениться и устраивать пышные торжества, пока не разрешится проблема с Джарсат-ханом на северных границах. Сказал, что война важнее любви.

Глаза Фирузе вспыхнули опасным огнём. Краска залила её щеки. Принцесса резко выпрямилась.

— Что? — неверяще прошептала она. — Арсалан отказался жениться на мне?! Это оскорбление, отец, не только мне, но и всему нашему роду!

Шахрияр ничего не ответил. Он снова стал медленно перебирать бусины, словно обдумывая следующий ход в этой сложной игре. Через несколько минут Шах поднял на дочь глаза.

— Нам нужно вынудить Могола жениться на тебе, дитя моё. Иного пути нет. Сегодня были казнены двое евнухов. Они узнали, что вторая бегум падишаха покинула дворец в мужской одежде и ждали её возвращения. Когда она вошла в потайную дверь, евнухи схватили женщину...

Глаза Фирузе, только что горевшие гордыней и обидой, широко распахнулись. Её прекрасное лицо исказилось от возмущения.

— Что?! Раджпутка покидает дворец в мужской одежде?! — выдохнула она. — Но это же грех! Позор! Как она посмела так осрамить себя и императора?! И почему же евнухов казнили?! Они ведь лишь исполняли свой долг, оберегая честь двора! Это чудовищно!

Шахрияр поднял руку, останавливая поток гневных слов, и его глаза прищурились, превращаясь в узкие щелочки.

— Потому что, дочь моя, с бегум был сам Повелитель. Они вместе покидали дворец. Связь между ними сильнее, чем мы могли предполагать. Когда могущественный мужчина, владыка империи, вдруг теряет рассудок и превращается в мальчишку, готового нарушить все каноны и рисковать своей репутацией ради одной женщины… это может означать лишь одно: либо его разум померк от старости, и он впал в детство, либо же... он пылко, до безумия влюблён. А падишах ещё далёк от седин.

Фирузе глубоко вдохнула. Внутри принцессы бушевала неистовая ярость, но снаружи она оставалась воплощением царственного спокойствия. Гнев — удел слабых.

— Что же вы предлагаете, отец? — её голос прозвучал спокойно, словно ничего и не произошло. — Какие пути мы можем использовать, чтобы Великий Могол осознал всю ценность союза с нами и невозможность отказа от него?

— Для начала, дитя моё, нам нужно убрать с дороги раджпутскую принцессу. Этим мы, как говорят, убьём двух обезьян одним камнем. Лишим Арсалана женщины, которая целиком заняла его сердце и разум, сделав уязвимым и неразумным. И одновременно подготовим благодатную почву для вашего союза. Нельзя, чтобы у императора была лишь одна жена. Это угроза династии, угроза самому государству. Рождение наследника — вопрос первостепенной важности. Первая бегум не представляет опасности. Даже если она родит шахзаде, его легко будет отправить к Аллаху. А вот раджпутка… с её влиянием на Арсалана, с её способностью так легко нарушать традиции и менять его решения, очень опасна. Она может родить ребёнка, который будет нести в себе эту мятежную искру, этот чуждый дух. И с такой матерью он никогда не станет марионеткой в чужих руках.

— Вторую бегум выкрадут? — холодно поинтересовалась Фирузе, и Шах кивнул.

— Да. Как мы и решили раньше. Выкрадут из дворца и продадут Джарсат-хану. Представь, какой позор для Великого Могола! Его бегум окажется в плену у заклятого врага! Это не просто унижение для Арсалана, это мощный удар по его авторитету, по его чести, по самой основе его власти. Как он сможет управлять империей, зная, что его любимая женщина томится в плену, возможно, подвергается пыткам или ещё чему-то худшему? Это выведет падишаха из равновесия, лишит сна и покоя. Заставит принимать опрометчивые решения, потому что он будет разрываться между долгом и личными чувствами. А пока Арсалан будет метаться, пытаясь вернуть свою раджпутку, мы получим время и возможность укрепить позиции. Твоё присутствие рядом с ослабленным падишахом, нуждающимся в надёжной опоре и новом наследнике, будет выглядеть спасением для династии. Живая, но опозоренная и пленённая раджпутка принесёт нам куда больше пользы, чем мёртвая. Она станет постоянной занозой в сердце Арсалана и оружием в руках Джарсат-хана, которое будет истощать силы падишаха. Вот тогда, дитя моё, Великий Могол будет готов принять любое решение, которое укрепит его трон. И этим решением станешь ты.

Глава 56

Это утро для меня было особенным. Я не просто любовалась первыми солнечными лучами, а наблюдала за началом большого дела, которое обещало изменить облик всего сада. Для меня подготовили специальное место в галерее, с балкона которой открывался превосходный обзор на весь участок работ. Здесь я могла спокойно следить за их ходом, не привлекая излишнего внимания.

Первым делом рабочие приступили к самому главному — рытью русла от канала, что проходил за стенами дворцового сада. Оно должно было стать артерией, по которой живительная влага хлынет в накопительный бассейн. Лопаты и кирки с глухим стуком входили в землю, поднимая клубы пыли и комья глины. Я наблюдала за слаженной работой, немного расстраиваясь из-за того, что не могу присутствовать непосредственно на месте строительства. Тем временем опытные мастера уже начали разметку будущего котлована под фундамент гидротарана. Именно в этом месте мощь потока должна будет преобразоваться в энергию, поднимающую воду наверх.

Весь этот процесс завораживал. И особенно шахзаде Амира, который находился рядом со мной. Он даже позабыл о своём любимом развлечении. Малыш очень любил рассматривать карточки с яркими картинками, целую серию которых по моей просьбе изготовил придворный художник. Но сейчас, не отрывая глаз, следил за рабочими.

— Смотри, Амир, — я указала на одну из карточек, где был нарисован мужчина с лопатой. — Этот человек собирается «копать». Люди, которые внизу, тоже копают землю. Повтори за мной: «копать».