Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

— Ничего я не задумал, — горько ответил я с видом человека, смирившегося с поражением. — Спускайся, и я отдам тебе «призму». Обещаю.

— И всё-таки ты хитрец, — Ниго был доволен тем, как ловко «раскусил» меня. — Хочешь, чтобы я сложил крылья и спустился на землю? Даже не надейся! Положи «призму» на тот камень, а сам подойди поближе к своему уродливому крабу. И второй пусть тоже выходит. Я знаю, что твой малорослик там, в кустах, уже метится в меня из арбалета. Я всё вижу, у меня глаза даже на спине, — он крутанулся в воздухе, продемонстрировав набитые у основания шеи глаза, изредка поднимавшие и опускавшие чернильные веки. — И встаньте поближе, я сожгу всех разом. Не хочу гоняться за вами по всему полю…

«Заряди „волос“ и будь готов», — подумал я, высыпав в ствол заряд пороха, который тут же утрамбовал шомполом.

Следом за порохом в ствол отправилась дробь. Она весело «зажурчала», соприкоснувшись с металлом.

Я действовал спокойно, рутинно, без суеты, чтобы не нервировать лишний раз Ниго. Однако он, конечно, заметил мои манипуляции.

— Брось-ка свою железяку, дружок. Не нужно меня злить.

В голосе мага не слышалось никакого напряжения. Высота и мобильность придавали ему уверенность в собственной неуязвимости, поэтому он не особо беспокоился за свою безопасность. И был очень неправ

«Готово, милостивый государь», — доложил Большой через мгновение. — «Но это последний».

«Тогда постарайся не промахнуться». — подумал я.

В ответ донеслось лишь смешливое недоумение. Само предположение, что он может не попасть в цель, развеселило коротышку.

— Ты оглох? — в голосе Ниго зазвенел металл. — Или потерял последние остатки разума от страха? Брось свою железяку!

Я снова проигнорировал его слова. Никакого смысла продолжать игру в разговор уже не было.

Затравочный порох лёг на полку. От выстрела меня отделяла лишь пара мгновений.

— Бросай, или я сожгу тебя! — заорал Ниго, но потом, догадавшись, что так можно уничтожить «призму», исправился: — Нет, я сожгу твоего малорослика! Или лучше этого вонючего уродца⁈ Отвечай!

После таких заявлений Ниго окончательно перестал нравиться Усачу. Краб вытянул клешню и приподнялся на задних ногах, пытаясь схватить мага, но не преуспел. Зато это помогло тому определиться с выбором жертвы.

Вокруг предплечий Ниго заплясали чернильные огоньки. Он готовился выплеснуть струю нетушимого пламени прямо на голову Усача.

«Давай!», — подумал я, вскидывая ружьё.

Большой выстрелил в тот же миг. «Волос» коттара беззвучно пронзил воздух и почти прошил Ниго насквозь. Почти, потому что за мгновения до этого татуировки мага снова ожили, превратившись в извивающихся змей, одна из которых приняла удар на себя.

Её тело безжизненно свесилось, разбрызгивая во все стороны капли чернил, но сам Ниго не пострадал.

— Вы думаете, я не подготовился? — он крутанулся в воздухе. — Думаете, я не нашёл, как…

Договорить ему я не дал. Палец нажал на спусковой крючок. Фитиль опустился на полку, воспламенив затравочный порох. Прогремел выстрел, который в очередной раз показал чудовищную мощь даже самого примитивного огнестрельного оружия.

Дробь просто смела Ниго с неба. Не помогли ни змеи, ни броня из чешуи, набитой по всему телу мага. Он упал метрах в двадцати от меня — живой, но совершенно потерянный.

Ниго даже не пытался подняться на ноги. Значительная часть его татуировок, включая роскошные крылья, была повреждена и потеряла свою силу. Маг истекал чернилами, будто кровью.

Я быстро подошёл к поверженному противнику, на ходу зарядив ружьё. На этот раз самой обычной пулей.

— Дёрнешься, и тебе придётся собирать мозги по всей округе, — я приставил срез ствола ко лбу Ниго. — Хотя их у тебя не так много, так что справишься быстро.

— М-м-м-м… — промычал Ниго. Судя по блуждающему взгляду, он начисто утратил связь с реальностью.

— С этим всё получилось куда проще, милостивый государь, — констатировал Большой, вылезая из кустов. — Сто́ит признать, твоя громовая труба иногда бывает очень полезна… Но с арбалетом ей всё равно не сравниться.

Ободранный, всклоченный, с застрявшими в волосах травинками, коротышка походил то ли на чутка бракованного лешего, то ли на домового, которого прогнали с основного места работы за нездоровую тягу к холодному оружию.

— Следи, чтобы он не уснул, — сказал я, надевая негаторы на большие пальцы Ниго.

Вступать в дискуссии относительно боевых качеств дальнобойного оружия я не собирался.

— Не хочешь, чтобы он рассказал обо всём своему хозяину? — понятливо спросил коротышка.

Я кивнул. Чем позже Ворон узнает о том, что оба его мага выбыли из игры, тем лучше.

— Так, может, сто́ит прекратить его мучения, милостивый государь? Мёртвые не выдают тайн… Я не сторонник таких методов, но этот молодой человек вряд ли заслуживает снисхождения.

— Он мне ещё нужен, — сказал я, а затем выразительно посмотрел на Усача, который громко щёлкал клешнёй, показывая, что полностью поддерживает предыдущего оратора и готов в любую секунду взять грех на душу.

— Зачем, милостивый государь? — удивился Большой. — Вряд ли он знает что-то такое, чего не знаем мы.

С этим можно было поспорить, но я не стал тратить время на болтовню. Ниго действительно интересовал меня совсем не как источник информации.

Раз Ворон в Гиблом лесу, значит, рано или поздно мне тоже предстоит отправиться именно туда. И заиметь «билетик» на выход из этого гостеприимного местечка, точно лишним не станет. Пробой пробоем, но мало ли как всё повернётся…

— Следи за тем, чтобы он не уснул, — повторил я. — И жди здесь. А мне нужно найти кое-кого.

Я говорил о Борри. Бросать агентов, пусть даже несколько самозваных, — последнее дело. Тем более, толстячок зарекомендовал себя с лучшей стороны, а его поиски вряд ли займут много времени.

«Верхом на Усаче я смогу объехать всю округу за полчаса», — подумал я и тут же понял, что ошибся.

Чтобы найти Борри мне не понадобилось и трёх минут. Он сам выбежал из-за ближайшего холма, суетливо размахивая руками.

— Там! Там! — задыхаясь кричал толстяк. Кардиовыносливость явно не была его сильной стороной.

— Что случилось? — спросил я, когда расстояние между нами сократилось метров до тридцати.

— Там!!! Под мостом!!! Вода!!! Кипит!!!

Борри был смертельно напуган, как человек, увидевший нечто такое, чему нельзя было найти никакого, даже самое натянутого объяснения.

— Там!!! Что-то большое!!! Что-то злое!!!

Задать следующий вопрос я не успел. В этом просто отпала необходимость.

Пространство вокруг нас будто бы вздрогнуло. Меня придавило ощущением чужого присутствия. Волосы на макушке встали дыбом.

Усач жалобно щёлкнул клешнёй. Большой, не выдержав, опустился на одно колено, а Борри и вовсе повалился навзничь. Только Ниго никак не отреагировал на происходящее — он и так был почти без сознания.

Я повернулся к реке. Из холодной тёмной бездны на меня смотрело что-то огромное, что-то страшное, что-то совершенно чужое.

Интерлюдия

Окул-дар-баалад

Окул-дар-баалад не всегда жил в реке. В прошлые времена — настолько далёкие, что от них не осталось даже преданий, — он был частью великой матери, повелевающей океаном, и матерь эта была настолько могущественна, что во всём мире не нашлось бы равного ей.

Окул-дар-баалад веками прозревал тёмные глубины вод, но века казались ему мгновениями. Тишина, холод и покой были его наградой. Так продолжалось целую вечность, пока пред ним и перед великой матерью, частью которой он был, не появился жалкий червь с синими как омут глазами.

Червь жаждал отмщения. Он винил матерь — непогрешимую и всевластную — в гибели целого континента, смытого под воду её дыханием, не понимая, что это было наказанием за гордыню. Его ковырявшиеся в земле сородичи возомнили себя хозяевами мира, и матерь указала им на их место.