В какой момент он решил начать переливать себе чужую магию? Когда разработал ритуал? Давно. Сначала были опыты на слабеньких магах. Выгорят – никто не удивится. Потом... Потом оказалось, что женская магия в отличие от мужской переходит к другому источнику почти без потерь. И Тиранталь наладил "добычу" слабых адепток. Капля в море.
Шиакри присоединился к нему случайно. Услышал кое-что ненужное. Но не доложил... а пришёл договариваться. Он тоже хотел силы. И клан. И власть. Дракону всего было мало.
А потом Тиранталь каким-то образом узнал, где скрыто море Костей. Вычитал в древних книгах ритуал. И "рецепт" особой жертвы, которая должна была стать ключом к силе.
У него к тому времени были верные ему люди. Были деньги. Была идея. Личного господства. И маленького государства подальше от тварей и магов.
Были и высокопоставленные помощники, которых сейчас допрашивал Моршерр.
Шиакри к отцу в качестве кандидата в "женихи" подослал именно он. Помолвка была заключена по всем правилам, сети расставлены... а потом всё полетело в бездну.
Конечно, морским пришлось постараться, чтобы укротить шторма, бушующие после нашей схватки по всем морям и океанам Дагоша.
Владыка Сейлир даже выслал им какие-то редкие артефакты из личной сокровищницы. О, этот энергат ничего не делает просто так... Но о моем главном страхе – потом.
Были и шторма. И смытые в воду куски суши. И затопленные острова. И даже потонувшие корабли. Но жертв практически не было. Мы смогли предотвратить пробуждение древнего кладбища морских. Валларн, да и другие земли, были в безопасности.
Ллиатароэн Ллаиширэ Шаан'Соэн занял место главы рода. Оживил холмы Шер-Лайшин.
Предок, занявший тело Шиакри, до сих пор вызывал лёгкую оторопь, но чем больше времени проходило, тем меньше он напоминал проклятого дракона.
Отца тирлес Ллиатароэн забрал с собой. "Во избежание проблем. Обучение наследника – дело долгое", – пояснил он с лёгкой усмешкой.
И я не стала расспрашивать.
И старалась не замечать тонкого женского аромата, который появился недавно рядом с отцом. Похоже, хранительница рода Шаан'Соэн нашла отдушину в лице Дайаарта Тхи. О священной хранительнице, деве и звере (да-да, том самом звере, который был моей говорливой статуэткой на алтаре рода лет, кажется, как будто уже тысячу назад), я знала пока ничтожно мало, но... наверстаем.
Главное, что моя семья в безопасности. Мой дом жив. И Владыка Сейлир, да хранит его Тьма, не собирается мстить.
Я мотнула головой – и дёрнулась от стука в дверь.
– Я знаю, что ты готова, Льяна! Хватит прятаться, я же сказал, что всё будет хорошо! – Недовольно возопил Оллеар.
Вэрд от всей души обижался, что одна упрямая адептка не желала поверить в то, что она одарена достаточно, чтобы получить место на престижном факультете.
На месте ректора я бы нас уже выгнала. Но... к счастью, нервы Леандаррона Си-Шаона были куда крепче. А отношение тварей к жизни – куда проще и приятнее, чем я могла когда-то предположить.
– Олли, просто заходи, а не кричи, как выспень под моей дверью, – я подняла глаза к потолку, призывая Ишти с люстры в свидетели, – если бы я действительно пряталась – я бы не стала, наверное, оставлять дверь открытой. Ты просто толкаешь её не в ту сторону.
Трагическая пауза. Грохот. Он что там, лбом дверь таранит? А, нет!
Через мгновение в дверь просунулась растрёпанная рыжая макушка.
Оллеар Даласский был совсем не похож внешне на своего дядю. Того самого ректора Виарна, который выпустил меня из ловушки Владыки Сейлира. Тот – черноволосый, синеглазый, томный красавец... Если не смотреть глубже. Не видеть шрамы чужой души. И зерно ярости, что тлело в самой глубине.
Олли... он умеет быть серьезным. Собранным. Хладнокровным. Но он проще. Моложе. Умеет расслабляться и забывать о долге и делах. Пока.
– О! Неплохо, – губы вэрда сложились в понимающую ехидную усмешку, – нарядилась по случаю нашего торжества? Молодец. Пригодится. Им понравится...
– Олли, – в моём голосе промелькнули нехорошие нотки, – знаешь, рука у меня сейчас особенно тяжёлая. А твоё веселье вызывает у меня изжогу, даже есть не хочется!
– Научилась шутить, как энергат? – Блеснул глазами друг. – А скажи... – Оллеар подался вперёд, едва не касаясь носом моей макушки, – каково это – ощущать чужие эмоции, как... еду? Вот я – вкусный? – Спросил этот сумасшедший.
– Когда молчишь, – настороженно отозвалась я.
И что это мы переглядываемся? Ишти прочирикал что-то своё, мышиное, и смылся в окно. Шарркад лениво развалился на подстилке, зевая и подтачивая когти об пол (Побрею! Налысо!). И оба успели обменяться знаками с рыжим заговорщиком.
Нет, я была рада тому, что друг перестал замирать, застывать взглядом, заглядывая в себя. Вспоминать Тайлинэ. Айлоа забрали домой родители. Сначала – на лечение, хотя кроме испуга, пары царапин и шишки на голове никаких повреждений у нее не было. А потом... уже было понятно, что девушка в академию не вернётся.
Винил ли себя Оллеар, что не остановил, не предусмотрел, не помог? Я как-то спросила.
Друг только прикрыл глаза выгоревшими ресницами, криво усмехнулся и качнул головой:
– Тайли? Она была мне... симпатична. Одно время я надеялся, что что-то да получится. Может, ненадолго, не навсегда. Потом понял, что это не для меня. Мне нужно всё и сразу. Одна женщина – на всю жизнь. Которая поймет и никогда не осудит. Которая прикроет спину и защитит очаг. Нежный цветок – не то, что мне нужно. Я сопротивлялся своему дару – итог закономерен, Льяна. Но я это переживу, поверь мне. А, что касается её похищения... Я стратег, да. Но и я не всевидящ. Иногда события меняются слишком быстро, я ещё не успеваю выстраивать их с такой скоростью.
Больше я у вэрда ничего не спрашивала. В самом деле, не маленький, разберётся. Что я рядом – он знает. Что поддержу – тоже. В этом мы с Олли были похожи. Молчуны, которые всё переваривали "в себе".
Похоже, друг свою несостоявшуюся любовь тоже "переварил". И не только. А я? Я просто вычеркнула Тайлинэ Айлоа из своей жизни. И всё на этом. Другой я уже не буду.
– Чего молчишь? – Вырвал меня из раздумий голос Оллеара.
Бледно-золотистое лицо вэрда напряглось. Нос дёрнулся. Он едва заметно оббежал взглядом комнату. Подвоха ждёт?
– Думаю... – проговорила предвкушающе мрачно. Голос ликующе звякнул, – думаю о том, что, наверное, мне стоит хорошенько допросить кое-кого... очень. – Шажок. Немного фейского флёра. – Очень. Наглого. И. Бессовестного.
Бросок. Щелбан! Оп!
Я засмеялась, залилась смехом. Искристые золотые пузырьки рассыпались по комнате.
Восторг! Счастье! Безумие! Красота!
Мне хотелось взлететь. Сидхе во мне желала шалостей. Энергат... сущность была сыта – и благодаря этому пока безопасна для окружающих.
– Паршивка! Я-то уже подумал! – Друг фыркнул.
Подсечка. Быстрое движение вперёд. Бросок.
Горячие ладони обхватили мои запястья, легко сжимая. До воина, который тренировался с детства, мне было всё ещё далеко.
И тут было положено сказать что-то про "ах, его дыхание у моих губ, горячее тело, что прижало меня к стене"...
– О, ничего, если я третьей буду? – Раздался весёлый зычный голос в дверях.
Мелькнула тёмно-синяя голова с короткой стрижкой. Акео Аята блеснула яркой улыбкой, перья и бусины в её волосах заколыхались – и нас стиснули в крепких, почти удушающих объятьях.
Ведьма была прямолинейна, как сингийский бык на выпасе.
Раньше я бы взбесилась. Пришла в ужас. Вульгарная девица! Что она несёт? Как она позволяет себе так... так себя вести! Кошмар! Позор!
Теперь от бесцеремонности Аяты я ощутила искренний восторг.
– Ничего. Мы всегда рады. – Пробормотала я, откашлявшись, – тьфу, рыжий, а теперь изволь от меня отодвинуться, пока я держу себя в руках! А то объясняй Мору, что тебе нельзя руки-ноги ломать.
