Замки на их костях - Себастьян Лора

– Спасибо, – говорит она горничной, забирая у нее коробку. – Ты принесешь мою накидку? Сегодня вечером особенно холодно.

Когда горничная идет к шкафу, Дафна открывает коробку, находит письмо и небольшой флакон с чем-то вроде красного вина. Похоже, что коробку не вскрывали, но Дафну это не удивляет: система безопасности во Фриве намного слабее, чем в Бессемии. Она думает, что все дело в том, что это молодая монархия и они еще не научились видеть врагов за каждым углом. С одной стороны, это должно облегчить ей жизнь, но с другой – это привело к покушению.

Она отбрасывает эту мысль и открывает письмо.

Дафна ищет знак, который указывал бы, как разгадать шифр, но ничего не обнаруживает. Она закатывает глаза. Видимо, Беатрис решила вообще не использовать его, все равно она никогда не была так одарена в этом, как Софрония и Дафна. Дафна снова перечитывает письмо, отметая ложь и пытаясь увидеть правду.

Во-первых, Дафна никогда в жизни не страдала мигренью, и, насколько ей известно, король Селларии тоже не страдает от них. Наверняка это упоминалось в шпионских отчетах.

«Не удивлюсь, если ты разгадаешь рецепт». Вот и все. Король пьет то, что налито в этот флакон, и Беатрис хочет узнать, что это. Она понимает, что в письме была пропущена пара логических шагов, но она прекрасно знает своих сестер. Иногда им не нужна логика. В Бессемии они часто разговаривали вообще без слов. Приятно осознавать, что, хоть они и далеко друг от друга, некоторые вещи не изменились. Но раздражение берет верх. У нее много и своих дел, а сейчас ей надо заняться работой Беатрис?

Она кладет флакон в ящик стола и бросает письмо в огонь. Ей нужно проникнуть в сердце мятежа, думает она, пока ее горничная накидывает ей на плечи горностаевую накидку. Беатрис придется разобраться во всем самой.

С тех пор, как Дафна прибыла во Фривийский дворец, он был тихим, как склеп. Но она не осознавала, насколько там было тихо, пока не ступила в банкетный зал, где проходит ее бал в честь помолвки. Большой зал забит членами двенадцати посетивших их высокогорных благородных семей, шести низинных благородных семей и каждого дворянина, проживающего во дворце, который соблюдал предписанный месячный траур.

Дафна слышала, что Фрив – дикое, неотесанное место, но она до конца не понимала, что это значит, до этого момента, когда ее не окутывают ошеломляющие запахи эля, жареного мяса и звуки бесчисленных разговоров. Все они громкие, а некоторые звучат с таким сильным акцентом, что она не может разобрать ни слова.

Большая комната забита телами, большинство из которых намного выше любого бессемианца, и все они в шерстяных и бархатных одеждах. Все мужчины выглядят отчаянно нуждающимися в стрижке, а женщины почти не носят драгоценностей. Дафна провела большую часть своей жизни, изучая фривские обычаи и праздники, но оказаться в их эпицентре – совсем другое дело. Она старается превратить свое выражение лица в вежливую улыбку и скрыть любой намек на отвращение, пока оглядывает комнату в поисках знакомого лица.

– О, Дафна! – доносится до нее голос. Она поворачивается и находит взглядом короля Варфоломея, стоящего недалеко от центра комнаты, с Байром и двумя мужчинами, которых она не узнает. Когда она подходит, король быстро их представляет:

– Лорд Ян Мейвс и лорд Вэнс Панлингтон.

Дафна делает реверанс каждому из мужчин по очереди. Она почти исключила лорда Мейвса из списка Клионы, но все же хорошо знать его в лицо, а лорд Панлингтон, должно быть, отец Клионы.

– Было очень любезно с вашей стороны послать леди Клиону сопровождать меня в моем путешествии в Фрив, – говорит она ему со своей самой очаровательной улыбкой. – Мы сразу же подружились.

Она внимательно наблюдает за выражением его лица. Госпожа Наттермор говорила о том, что он глава повстанцев, поэтому должен знать о том, что случилось в ателье, и о том, какие ей давали задания. Но в то же время Дафна задается вопросом, знает ли он что-нибудь о покушении на нее. Она поверила Клионе, когда та поклялась, что не причастна к нему, но, возможно, лорд Панлингтон просто не хотел втягивать свою дочь в такое отвратительное дело.

Но если лорд Панлингтон вообще что-нибудь о ней и знает, то не подает виду. Вместо этого он низко кланяется и целует ее руку.

– Я очень рад это слышать, Ваше Высочество.

Наконец, она поворачивается к Байру. За последнюю неделю, с тех самых пор, как они встретились на поле для стрельбы из лука, она его почти не видела. Он часто пропадал на встречах со своим отцом, пытаясь за несколько коротких дней восполнить весь недостаток королевского воспитания и наладить связи.

Байр выглядит довольно хорошо. Он одет в темно-синий бархат, который подходит ему больше, чем все остальное, что она на нем видела, и она задается вопросом, не первая ли это одежда, сшитая специально на него. Его волосы причесаны, но они все еще слишком длинные. Дафна обнаруживает, что рада этому. Ему идет.

– Принц Байр, – кланяется она.

Байр, в свою очередь, кланяется и бормочет что-то, похожее на ее имя. Она понимает, что он нервничает, и не может его в этом винить. Дафна привыкла к таким событиям и знает, как надо улыбаться, общаться и производить благоприятное впечатление. Байр же все время оставался где-то на окраине, наблюдая, но не участвуя. Вряд ли он сейчас особенно счастлив.

– Дети должны станцевать, Варфоломей, – говорит лорд Мейвс, хлопая короля по плечу.

Дафна думает, что если бы кто-нибудь посмел так прикоснуться к ее матери, он бы потерял руку, но Варфоломей только улыбается.

– Конечно, – он высоко поднимает кубок, и через несколько секунд все замолкают. Когда он заговаривает вновь, его голос громок достаточно, чтобы доноситься до самых дальних углов зала.

– Я не буду долго говорить и мешать вам есть, пить и веселиться, – говорит он, оглядывая комнату. Дафна тоже оглядывает ее, ища малейшие намеки на недовольство. И она видит немало, но Варфоломей не показывает, что замечает его.

– Это было трудное время для моей семьи и для нашей страны, но я надеюсь, что теперь все изменится для всех нас. Надеюсь, что вы присоединитесь ко мне, приветствуя принцессу Дафну во Фриве и моей семье, и присоединитесь ко мне в пожелании ей и моему сыну, принцу Байру, счастливого союза. За Дафну и Байра.

– За Дафну и Байра, – отзывается толпа, поднимая к ним свои кубки. Пока все взгляды прикованы к ней, она решает устроить им представление. Она вкладывает свою руку в ладонь Байра и одаривает его обожающей улыбкой. Мгновение он шокирован, но затем осторожно отвечает.

– Танец! – кричит Варфоломей, и квартет берет свои инструменты и начинает играть мелодию. Она узнает в ней каррандел и тихо стонет. Байр слышит это и смотрит на нее, приподняв брови.

– Я не очень хороша в этом танце, – признается она. Ее учили традиционным фривским танцам наряду с бессемианскими, но ее ноги так к ним и не приспособились. Она находила их грубыми и непоследовательными, лишенными мягкости и изящества тех, что танцуются в бессемианских бальных залах.

– Тогда, полагаю, тебе придется повторять за мной, – он поднимает их сцепленные руки, чтобы проводить ее к тому месту, где в центре комнаты образовалось небольшое пространство.

– Если ты наступишь мне на ногу, – говорит она ему с показной улыбкой, – будь уверен, я отомщу.

– Ничего другого я и не ожидал, – отвечает он. Байр переплетает свои пальцы с ее, а другую руку кладет ей на талию. Она кладет руку ему на плечо, чувствуя твердые мышцы под его бархатным пиджаком.

Байр шагает к Дафне, а она подходит к нему, и его подбородок сталкивается с ее лбом.