Таро на троих (СИ) - Есина Анна

— Ну вот, теперь ничья, — положила я конец разладу из-за пустяка..

— Ага, значит, можно взять другую, — тут же сориентировался Митька и потянулся к ящику с посудой.

Я лишь покачала головой. Эти двое всегда находили способ обойти правила, действуя сообща, хоть и притворялись врагами.

А в это время трёхлетний Матвей, наш малыш, вовсю развлекал нас своими лингвистическими экспериментами. Он то и дело выкрикивал что-то нечленораздельное, но крайне эмоциональное:

— Мама! А баба каля! И би-би! И мяу!

Он неплохо разговаривал для своих лет, но большую часть времени предпочитал изъясняться на языке аборигенов, и в этом я видела пагубное влияние, прежде всего, дядюшки Арсения, который усиленно отказывался переходить от чудаковатых игр индейцев к обучающим упражнениям.

— Мотя, что такое «каля»? — рассмеялась я, подкладывая ему кусочки курицы.

— Каля! — настаивал он, размахивая вилкой. — Босая каля!

— Наверное, это что-то очень важное, — подмигнула я, и Мотька радостно закивал, довольный, что его поняли.

Я взглянула на пустующие места за столом. Игорь, как и его брат, задерживались — очередной срочный звонок от партнёров, переговоры, которые нельзя отложить. Я вздохнула, но не расстроилась. Знаю, что они стараются ради нас, ради нашей семьи.

— Папа придёт, да? — вдруг спросил Егор, словно прочитав мои мысли.

— А дядя Арс? — с энтузиазмом подхватил Митька. — Ведь сегодня пятница, а по пятницам вечер кино-пиццы!

— Сегодня четверг, обалдуй, — высокомерно поправила говоруна сестра.

— Ма! Чё она умничает?

— Бе-бе-бе, — состроил Таське рожицу Егор и демонстративно пихнул палец в нос, чтобы «порадовать» старшую видом смачной козявки.

— Мама! Егор опять за своё!

— Курица ест курицу! — дразнился Митька, а его беспутный братец побежал к сестре, чтобы поближе познакомить её с обитателями своего организма.

И всё это случилось в мгновение ока. Среагировать не успела, потому как из прихожей послышались мужские голоса.

— Арс, ты вообще осознаёшь масштаб катастрофы?! — громогласно вещал мой муж. — Мы не просто рискуем — мы ставим на кон всю генерирующую мощность! Десять лет выстраивали репутацию, выводили компанию на уровень системного интегратора в энергосервисе — и теперь готовы швырнуть это в топку ради одного контракта?!

Голос Арсения резанул по нервам — эмоциональный, с надрывом:

— Осознаю. Но если сорвём подписание, потеряем лишь резервный фонд и пару субподрядчиков. А если выиграем…

Оба появились в столовой, где все разом притихли, и только улыбчивый Матвей продолжил фонтанировать странными словечками:

— Бизика! Сяма! Сеня-сеня-сеня! — и потянул ручки к дяде.

Арс машинально подхватил малыша и тем же убийственно ледяным голосом обратился к брату:

— Мы получим долгосрочный проект с гарантированной офтейк-ставкой! Это не просто контракт — это вход на оптовый рынок электроэнергии, так что разожми уже булки!

Игорь отмахнулся от брата, не снимая пиджака, стремительно подошёл ко мне, мимоходом поцеловал в щёку и бросил на ходу:

— Всё в порядке, Эви? Умираю с голоду!

Не дожидаясь ответа, он двинулся вдоль стола, совершая свой привычный вечерний ритуал. Сначала — к Тасе. Наклонился, чмокнул её в макушку:

— Ну что, отличница, какие подвиги сегодня совершила?

Тася гордо вздёрнула нос:

— Я решила олимпиадную задачу за пять минут!

— Вот это моя девочка! — Игорь хлопнул в ладоши. — Сразу видно, что взяла только лучшее от отцовских генов!

Далее он направился к погодкам. Митька и Егор, едва увидев отца, тут же бросили измываться над сестрой и с восторженными воплями подскочили к нему. Игорь, ухмыляясь, выставил вперёд кулаки:

— Ну, бойцы, кто первый?

Мальчишки с азартом «бились» с ним кулаками, хохотали, пытались подловить, но отец ловко уворачивался, поддразнивая:

— Ох и сильные вы! Сразу видно, что хорошо поужинали! В следующий раз я вас точно одолею — так что за мной реванш!

Наконец, он добрался до Моти, выдрал его из загребущих рук брата, подкинул под потолок, поймал со смехом и взлохматил мягкие белокурые вихры:

— Ну что, герой, чем сегодня занимался?

— Каля! — радостно завопил малыш, размахивая ложкой. — Болсая каля!

Игорь рассмеялся, упал на свой стул вместе с Матвеем на руках и с жадностью набросился на еду.

Арсений медленно приблизился ко мне, невинно чмокнул в щёку, как и подобает родственникам, и едва слышно шепнул на ухо:

— Я соскучился, сладкая. Хочу тебя до дрожи. — Он выглядел взбудораженным, глаза горели. Устроился за столом и без промедления вернулся к прерванному разговору: — Гар, ты только послушай…

Брат перебил:

— Сначала еда. Потом разговоры. Ты же знаешь: голодный мужик — злой мужик.

Я с нежностью смотрела на обоих. В строгих рубашках, галстуки ослаблены, пиджаки небрежно брошены на спинки стульев. Видно было, что день выдался не из лёгких.

Игорь, не теряя времени, набросился на рыбу, но уже через пару минут не выдержал:

— Нет, поверить не могу, что ты такое ляпнул! «Если выиграем», — жестоко передразнил он, вперившись глазами в брата. — Ты оперируешь гипотезами, а я вижу критическую нагрузку на оборотные средства! Инвесторы не дадут ни копейки под проект в серой зоне! Они почуют кровь и разорвут нас на части!

— Валяй, прячься в кусты, и тогда они почуют слабость! — Арсений ударил ладонью по столу, вынудив всех присутствующих вздрогнуть. — Мы годами бились за статус надёжного поставщика услуг! Ты сам кричал на совете директоров: «Пора выходить на крупномасштабные проекты!» Так вот он — наш золотой билет от Вилли Вонка! Концессия на модернизацию ГРЭС с гарантированным доходом в восемнадцать процентов!

В столовой повисла тишина, гудящая, как перегруженный трансформатор. Даже тиканье часов тонуло в этом напряжении.

Игорь провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую копоть.

Я молча наблюдала за ними, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Знаю, как много значит этот контракт для Игоря. Для них обоих. Они столько сил вложили в компанию, столько ночей не спали, просчитывая риски.

Тася, видимо, уловив моё беспокойство, тихо спросила:

— Мам, всё хорошо?

Я улыбнулась, погладила её по руке:

— Конечно, милая. Просто папа с дядей обсуждают важные дела.

Митька тут же влез:

— А что за дела?

— Взрослячие, — важно заявил Егор. — Тебе ещё рано знать.

— Сам ты водоросль! — возмутился Митя. — Я тоже хочу знать!

Мотька, видя, что всё внимание переключилось на старших, решил не отставать:

— Каля! — завопил он. — Кузыля! Сеня бип-бип!

Это разрядило обстановку. Игорь рассмеялся, чмокнул болтуна в пухлую щёчку:

— Ладно, не будем пугать детей «взрослючими» заботами. Давайте ужинать. А то рыба совсем остынет.

Арсений тоже улыбнулся, поднял чашку:

— За семью. И за успех, — он нашёл под столом мою руку, перетащил к себе на бедро и принялся пальцем вторить линиям на коже.

Мы поддержали тост, и вечер снова наполнился привычным шумом: звоном посуды, детским смехом, обрывками разговоров.

После ужина, когда дети разбежались по комнатам, я задержалась на кухне, убирая посуду. Игорь вошёл следом, обнял меня сзади, прижался щекой к плечу:

— Мы даже не поздоровались толком. Привет, Эви, — он потёрся носом о шею и шумно вдохнул мой запах. — Как же чертовски сильно мне не хватает тебя на работе.

Я повернулась к нему, заглянула в глаза:

— Думаешь, пора отпустить Мотьку в свободное плавание по просторам образовательной системы?

Он скорчил рожицу, будто я чересчур сильно грузила его мозг витиеватыми формулировками.

— Вообще-то я склонялся к идее отдать его в детский сад, но если ты рассматриваешь другие варианты...

Он поцеловал меня, и на мгновение все тревоги отступили. Только его тепло, его уверенность, его запах — смесь цитрусового геля после бритья и едва уловимого аромата дорогого одеколона.