Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— Никаких сомнений, мы всё делаем правильно, — тихо произнесла мать падишаха. — Да… Арсалан мой сын… но сын не по крови…

Шейх Ахмад резко остановился, медленно повернул голову, и на его лице отразилось искреннее изумление.

— Что?! — воскликнул визирь, но тут же понизил голос до шёпота. — Великая Госпожа, как это возможно?!

Махд-и-Муаззама подняла на него холодный взгляд.

— Я воспитала Арсалана как родного. Первая бегум моего мужа, упокой Аллах его душу, была слаба здоровьем. Она умерла родами, оставив шахзаде сиротой. Я приняла Арсалана как собственное дитя, дала ему свою любовь... Но теперь я понимаю, что это было ошибкой. Я вижу, как сын отдалился. Он слишком увлёкся этой раджпуткой и забыл о долге перед родом. Мой родной сын — Джамшид. Вот истинное будущее династии! Посмотри, визирь, у него прекрасные, здоровые шахзаде. Они — продолжение нашей крови, нашей силы. Именно кто-то из них должен унаследовать трон, а не дитя какой-то многобожницы! Моя ссылка стала последней каплей. Сын, которого я вскормила, которого возвела на трон, хотя могла задушить подушкой ещё во младенчестве, изгоняет меня, свою мать! Это не просто оскорбление, это предательство! Теперь ты понимаешь, Шейх Ахмад? Арсалан — сломанная ветвь. А Джамшид — могучее древо. И я сделаю всё, чтобы это древо и дальше приносило свои плоды.

— Я понимаю вас, Великая Госпожа, — ответил визирь, глядя по сторонам. — Ваша мудрость лишь укрепляет меня в правильности пути, который я уже наметил. Именно поэтому, предвидя подобный исход и понимая, что верность крови превыше всего, я позволил себе посоветовать принцу Джамшиду обратиться к Джарсат-хану.

Махд-и-Муаззама одобрительно кивнула, и Шейх Ахмад продолжил, переходя к самому главному:

— Как будущий падишах, Джамшид пообещал Джарсат-хану то, чего тот жаждет больше золота и почестей — власть... Наместничество в богатейшей северной провинции… Зарридан станет наследным владением. Джарсат-хан и его сыновья будут править там, как полновластные господа, передавая власть из поколения в поколение, принося лишь символическую дань империи. Более того, все торговые пошлины с Великого шёлкового пути, что проходит через те земли, будут поступать в его личную казну. И, разумеется, пожизненное место в Высшем Диване, рядом с троном. Арсалан никогда бы не пошёл на такое дробление власти. А для Джарсат-хана это предложение — мечта, ради которой он готов поставить под знамена Джамшида все свои легионы. Армия хана — это ключ к столице.

На миг лицо Махд-и-Муаззамы исказила тень беспокойства. Вызвав лавину, она вдруг испугалась её разрушительной силы.

— Мне нужно поговорить с Джамшидом, — взволнованно произнесла мать падишаха. — Немедленно. Как бы оно ни было, я не хочу, чтобы Арсалана лишили жизни. Он вырос на моих руках. Пусть император отречётся от престола. Официально, перед всем Диваном. Пусть его отправят в дальний дворец, в Белую Крепость у Одинокой горы! Кровь падишаха не должна пролиться от руки его же брата!

Махд-и-Муаззама решительно развернулась и быстро зашагала в сторону дворца. Шейх Ахмад остался стоять на месте, задумчиво провожая её взглядом. Тонкие губы визиря тронула едва заметная злорадная усмешка.

«Давайте, давайте... Идите войной на Великого Могола. Пусть братья прольют кровь друг друга, пусть империя ослабнет в этой междоусобной распре. Персы помогут отбить эти войска, когда настанет нужный час. А потом голова принца Джамшида станет ценнейшим трофеем для Шаха Шахрияра. Его же сыновей, что могли бы продлить эту династию, задушат в их кроватях, как только уляжется пыль сражений. Больше никто не посмеет претендовать на трон Великого Могола. И на нём будет восседать потомок Шаха Шахрияра.

* * *

Несколько часов назад тело Шади-бегум предали земле, и во дворце царила гнетущая тишина. Меня не покидало какое-то тягостное предчувствие, и я вышла в сад. Мне хотелось побыть наедине с собой и своим творением, ощутить контроль хотя бы над этим клочком земли. Рабочих уже не было, и я сначала осмотрела яму, предназначенную для гидротарана, а потом направилась к будущему бассейну. Здесь масштаб был иным. Широкий овальный котлован с пологими ступенями, спускающимися вниз, уже давал представление о будущем великолепии. Рабочие хорошо постарались, выбрав весь рыхлый грунт до плотного слоя глины. С одной стороны край бассейна сделали чуть ниже. Этот перепад будет почти незаметен глазу, но вода его почувствует. Она станет переливаться через этот заниженный бортик в узкий жёлоб, из которого попадёт русло. «Солнечную реку» уже начали делать. Неподалеку аккуратными штабелями лежал базальт, привезённый с предгорий. Чёрные глыбы с пористой поверхностью казались кусками застывшей ночи. Рабочие выкладывали им дно русла, подгоняя камни друг к другу с идеальной точностью. Извилистая тёмная лента начинала свой путь от бассейна, теряясь в сумерках. Я живо представила, как после тщательной шлифовки базальт засияет.

Первый уступ в русле был широким и пологим. Вода станет соскальзывать по гладкому камню хрустальной пеленой. А дальше, за поворотом, где русло сузится, я запланировала каскад из трёх ступеней. Здесь вода зашумит, запенится, разбиваясь на тысячи брызг, которые будут ловить солнце и рассыпаться крошечными радугами…

— Госпожа! Госпожа!

Я вынырнула из своих мыслей и оглянулась. Ко мне бежал Далат-хан. Его холёное лицо пошло красными пятнами, а на лбу блестели бисеринки пота. Евнух тяжело дышал, прижимая к груди руку. Даже его тюрбан сбился набок.

— Что случилось? — моё сердце снова сжалось в дурном предчувствии.

— Горе! О, Аллах всемогущий, смилуйся над нами! Что за проклятие пало на наш дворец?! Брат нашего Повелителя, принц Джамшид, идёт на него войной! Гонец привёз с собой Фарман-и-Джанг*! Принц объявил войну, госпожа! Войну! Под его знамёна встали Джарсат-хан и мятежные эмиры! О, Всевышний, пощади нас, грешных! Это же немыслимо! Война между братьями! Как такое может быть, милосердный Аллах?!

Новость была действительно ужасной. Война брата против брата — худшее из зол. Это разрывает на части не только государство, но и саму семью… Я инстинктивно прижала руку к животу, словно пытаясь защитить маленькую жизнь, что росла внутри. Какое будущее ждёт ребёнка? И нас с Арсаланом? В один миг все мои планы рухнули под натиском этой ужасной новости.

— Персы окажут помощь в сражении! Шах Шахрияр согласился прислать свои войска, как только стало ясно, что проклятый пёс Джарсат собирает поход! — продолжал тем временем Далат-хан. — А войска персов многочисленны!

И тут в моей голове всё сложилось. Никях Арсалана с принцессой Фирузе был не просто политическим союзом для укрепления связей. Нет, это была куда более жёсткая сделка. Плата за войска, за персидские мечи! Шах Шахрияр наверняка выставил свои условия, зная, что в такой обстановке ему не смогут отказать! Это заранее спланированная, филигранно разыгранная партия! Шах Шахрияр уже знал о грядущей войне. Но почему Арсалан этого не понимает?!

___________

*Фарман-и-Джанг дословно переводится как "Королевский указ о войне" или "Эдикт войны". Это очень сильное и официальное заявление, которое не просто обозначает начало конфликта, но и является публичным вызовом, требующим незамедлительной реакции.

Глава 64

— Иди к падишаху, — приказала я Далат-хану. — Скажи, что мне нужно срочно его видеть.

Евнух поклонился и исчез в темноте аллей. Я осталась ждать, меряя шагами край котлована. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Когда Далат-хан вернулся, его вид не сулил ничего хорошего. Он выглядел ещё более взволнованным, чем прежде.

— Госпожа, Повелитель не может принять вас. Объявлен общий сбор. Все высшие мансабдары* и главные эмиры уже стягиваются в Диван-и-Хас. Падишах созывает военный совет. Пока Гусл-хан* не закончится, Повелитель недоступен ни для кого. Он повелел, чтобы вы вместе с шахзаде, дочками и принцессой Залиной немедленно собирались в дорогу. Вас отправляют к вашему отцу радже. Падишах считает, что только там вы и дети будете в безопасности.