Там, где крадут сердца - Имз Андреа

Волшебник открыл было рот, но я успела опередить его:

— Хорошо. Как скажете.

Наверное, Сильвестр, стоило ему захотеть, сумел бы в мгновение ока освободиться от пут, но он подчинился, позволив связать себе руки за спиной.

Человек, связывавший его, явно испытывал боязливое почтение к росту, красоте и богатым одеждам волшебника; он действовал осторожно, стараясь, чтобы веревки не натерли безупречную кожу.

Вряд ли здешние жители знали, что с ним делать. Они, наверное, никогда еще не видели волшебных делателей. Я поняла это, заметив, что они хоть и впечатлились его видом, но в рабскую зависимость не впали. Волшебник, кажется, не поражал их так, как меня или любого другого человека у нас дома, даже и не Зацепленного. Окажись мои односельчане так близко к Сильвестру, они стали бы заискивать, боготворить его; а эти люди были вежливы, может быть, испытывали некоторую смесь страха и благоговения, но в раболепие не впали.

— Хотите — оставьте карету здесь, — предложил главный. — Мы отведем ваших лошадей в деревню, если их нужно накормить и напоить.

— Э-э, нет, им и так хорошо, — неловко сказала я. Человек с копьем, кажется, не очень удивился. Наверное, он умел определять волшебное на глаз. — Но кота я заберу.

Главный пожал плечами. Корнелий, который уже ждал знака в дверях кареты, одним плавным движением метнулся мне на плечо, немного цепляясь когтями, чтобы удержаться.

Люди отвели нас с Сильвестром и Корнелием в деревню, которая оказалась палаточным поселением; жилища на деревянных шестах были просторными, но явно временными.

Из временных загонов на нас глазели животные, куры клевали что-то на немощеной улице, и ватага ребятишек играла в какую-то мудреную игру, включавшую в себя сломанное тележное колесо и веревку.

Ребята прервались, чтобы поглазеть на Сильвестра; глаза на чумазых мордашках удивленно округлились. Он, со своими блестящими волосами, в роскошных, украшенной драгоценностями одежде, казался бабочкой, затесавшейся в рой мотыльков. Даже со связанными руками волшебник производил величественное впечатление.

По дороге нам попался мальчик, с головой ушедший в какую-то игру. Самый обычный мальчишка — круглолицый, курносый. Он растопырил коротенькие пальцы, и между ними возникла паутинка света; было похоже на игру в веревочку, которой развлекался Сильвестр.

Волшебник пораженно смотрел на мальчишку. А тот, поиграв с веревочкой, утратил интерес к ней и бросил игрушку на землю, где она с треском покружилась, как петарда, и исчезла.

— Значит, у вас тут есть волшебные делатели, — сказала я нашему провожатому.

— Вроде того. Но не как он, — человек с копьем указал на Сильвестра. — И их волшебной силе не нужны сердца.

— А что тогда? Заклинания? Книги? Травы?

— Я слышал про тех, кто возился со всем этим. Но большинство ни в чем подобном не нуждаются. Волшебство нам здесь нужно лишь для того, чтобы заставить чайник закипеть быстрее, убедить тесто скорее подняться. Или, как видишь, для красивых игрушек.

Это не укладывалось у меня в голове. Так, значит, волшебство здесь — нечто повседневное, пустяк, простенькая детская забава? Я привыкла смотреть на магию как на нечто кровавое, хищническое — нечто, чего следует бояться.

Может быть, здешние жители не обладали могуществом короля и волшебных делателей. Зато они могли жить без страха, и такая мена казалась мне честной. Они жили хорошей жизнью.

Обитатели поселения, несмотря на настороженность, казались добрыми, были опрятно одеты и здоровы. Само поселение выглядело хоть и скромным, но аккуратным и удобно устроенным.

Мы подошли к шатру чуть просторнее других, и оттуда показалась женщина с простым добрым лицом; ее голову покрывал коричневый платок. Женщина приветливо поздоровалась с нами, даже с Сильвестром.

— Сейчас мы поговорим, — начала она, — но сначала вашему волшебному делателю придется отправиться вот сюда.

И она указала на примитивную клетку из деревянных жердей — в таких носят на ярмарку поросят. Мы с Сильвестром переглянулись.

— Он же может сломать эту клетку, вы и глазом моргнуть не успеете, — заметила я.

— Это знак доброй воли. — Женщина сделала жест вежливый, но настойчивый.

Я закатила глаза, но Сильвестр покорился довольно легко; чтобы пройти внутрь, ему пришлось согнуться вдвое. Когда дверцу за ним закрыли на замок, он уселся на голых досках, скрестив ноги и являя собой довольно забавное зрелище.

— Много лет у нас не было гостей из Невидимого королевства, — сказала староста. — А уж волшебные делатели сюда и подавно не заглядывают. Но когда они здесь оказываются, нам приходится соблюдать некоторые правила. Держать волшебных делателей под замком — одно из них.

— Ладно, — нехотя согласилась я. — Можно спросить кое о чем?

Женщина какое-то время смотрела на меня, а потом, к моему удивлению, задала вопрос:

— Хочешь есть?

У меня так сводило желудок от тревоги с тех пор, как мы выехали из брошенной деревни, что я и не думала о еде. Но стоило женщине спросить, не хочу ли я есть, как в животе заурчало.

— Да, — призналась я.

— Тогда сначала поешь. И не волнуйся, я и твоему спутнику пошлю. А потом мы сможем поговорить.

Она подвела к меня к костру, располагавшемуся посреди поселения; его окружали простые сиденья из бревен и пней. Люди ели, тихо переговариваясь. При виде этой сцены, такой обыденной, у меня заболело сердце по односельчанам.

Как они там? Спрятались ли? В безопасности ли? Смогут ли оставаться в укрытии до нашего возвращения? А что им делать, если мы не найдем способ остановить разложение и король снова явится за сердцами?

В голове все так запуталось, что я запнулась о бревно и чуть не растянулась во весь рост.

— Вот, — сказала женщина, подавая мне тарелку с тушеным мясом.

Блюдо удалось: мясо было плотное, коричневое, с особым вкусом — наверное, оленина. В соусе виднелись кружочки моркови.

— Спасибо, — сказала я.

— Мы и волшебному делателю отнесли тарелку. Если, конечно, он снизойдет до простой крестьянской еды.

— Он очень любит крестьянскую еду. — Я принялась забрасывать куски в рот, только теперь поняв, насколько проголодалась.

Женщина бросила на меня странный взгляд:

— Кажется, ты хорошо его узнала.

— У меня не было выбора, — объяснила я. — Я связана с ним, а он со мной. Заклинание, с которым собирают урожай, не удалось.

— Или это он так говорит, — заметила женщина.

Я слишком наелась, чтобы спорить.

— Ну так зачем вы приехали к нам из Невидимого королевства? — спросила женщина. — Гости из земель, лежащих по ту сторону тумана, редко добираются до нас и того реже остаются в живых после такого путешествия.

— Нам велели найти Уточную Ведьму.

Женщина подняла брови:

— А зачем вам понадобилась Уточная Ведьма?

— Вы о ней знаете?

— Сначала ответь, зачем она вам.

Я, как могла, объяснила про плесень, которая уничтожает королевское Хранилище, и про планы короля выкосить половину своих подданных, чтобы возместить потери. Женщина смотрела на меня с непонятным выражением.

— И ты веришь, что если вы излечите сердца, то он этим удовлетворится и все станет как раньше? — спросила она.

— Нет… Но это все, до чего мы додумались. Остаться мы не могли, к тому же я должна как-то излечиться. И король тогда собирал бы урожай не так быстро. Если он не остановится, то разом опустошит не одну деревню.

— Даже если ты добьешься своего, ты все равно останешься в рабстве у короля, который срывает ваши сердца, как яблоки, когда ему понадобится.

— А какой у нас выбор? — спросила я. — До того, как сердца поразила плесень, мы хоть жили мирно. Волшебницы забирали понемногу, целое сердце брали редко. Да, мы, может, и не смогли сбежать из королевства, но там неплохо. И войны не было уже сто лет.

— Не было войны? — Женщина рассмеялась и сплюнула разжеванный лавровый лист, попавшийся ей с мясом. Комок, угодивший на камень, казался большим раздавленным жуком. — Война идет, девочка моя. Война идет уже не одно столетие. Ты о ней просто не знаешь.