Я растопчу ваш светский рай (СИ) - Карамель Натали

— И поняли?

— Понял, что вы — за. — Он шагнул во двор. — Меня зовут Велем. Я скрываюсь десять лет. Мой дар слишком силён — меня искали, чтобы убить. Или использовать. Я не хотел ни того, ни другого.

— Что ты умеешь?

— Чувствую узлы за сотню вёрст. Вижу, где магия болит. Могу лечить — не тело, а саму магию в человеке.

Илания переглянулась с Орвином. Тот только покачал головой — о таком даже в книгах не писали.

— Оставайся, — сказала она. — Здесь ты будешь в безопасности.

Велем кивнул и отошёл к стене — в тень, но Илания видела, как он смотрит на учеников. С надеждой. С болью. С чем-то, чему она пока не знала названия.

Поздно ночью они сидели в комнате Илании — пятеро основателей и Орвин.

— Тридцать, — повторила Геля. — Тридцать человек. И это только первый день.

— Ещё придут, — сказал Альдор. — Слух разойдётся.

— Нам нужно больше припасов, — деловито сказала Латия. — И посуды, и одеял, и…

— Решим, — перебил Алесий. — Главное, что пришли. А остальное приложится.

— В совете смеются, — негромко сказал Орвин. — Я слышал сегодня. Говорят, наберут убогих да полоумных, теперь пусть думают, что с ними делать. Денежки пока текут, поэтому ничего делать не будут.

— Пусть смеются, — усмехнулась Илания. — Чем громче смех, тем легче будет доказать, кто прав.

— Ты не боишься? — спросил Орвин.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но страх — не причина не делать. Мы пришли сюда не за лёгкой жизнью.

Она посмотрела в окно. Во дворе ещё горел костёр — дежурные ученики сидели у огня, разговаривали, знакомились.

Новая жизнь начиналась.

И она будет трудной. Но правильной.

Глава 56. Учитель и Командир

Утро встало над фортом ясное и холодное.

Илания вышла во двор затемно. Источник гудел ровно, спокойно. Тридцать новых жизней добавили ему силы.

Она закрыла глаза, потянулась чувством к каждой башне, каждой комнате. В казарме сопели ученики — кто-то ворочался, кто-то уже проснулся и лежал, глядя в потолок. В библиотеке горел свет — Орвин, как всегда, не спал, листал книги. В своей каморке Алесий сидел у окна с кружкой травяного отвара, смотрел, как разгорается рассвет. Латия уже возилась на кухне, и запах свежего хлеба плыл по двору.

Геля спала — Илания слышала её ровное дыхание. Альдор…

Альдор стоял на стене. Смотрел на горизонт, как делал каждое утро.

Илания поднялась к нему.

— Не спится?

— Привычка, — ответил он, не оборачиваясь. — В карауле всегда вставал до рассвета. Проверял посты.

— Теперь посты проверяешь здесь?

— Здесь другая служба. — Он повернулся к ней. — Сегодня первый день.

— Да.

— Волнуешься?

— Нет, — соврала Илания.

Альдор усмехнулся, но ничего не сказал.

— Пошли, — позвала она. — Пора будить будущее.

Завтрак прошёл в гуле голосов и лязге ложек.

Тридцать человек за длинными столами — шумно, тесно, но по-домашнему. Латия разливала отвар, Алесий раздавал хлеб, Геля носилась между скамьями, проверяя, всем ли хватило.

В углу, отдельно от учеников, стояли трое — те, кому Илания сказала «дара пока нет». Они помогали Латии накрывать на стол, но то и дело косились на остальных. В их взглядах была надежда. И терпение.

Илания стояла в стороне и смотрела.

Малый сидел рядом с Яром — тот что-то рассказывал, размахивая руками. Ратмир ел молча, но краем глаза следил за всеми сразу — привычка солдата. Мила жала к себе кружку, боясь поднять глаза, но рядом с ней сидела та самая вдова — и тихо, незаметно, гладила её по руке.

В самом углу, отдельно ото всех, сидел Велем. Он не ел, только пил воду маленькими глотками и смотрел куда-то в стену. Никто не решался к нему подойти.

— Хорошие, — сказал Орвин, подходя. — Разные, но хорошие.

— С чего начнём? — спросила Илания.

— С самого главного. С объяснения, зачем они здесь.

После завтрака всех собрали в центральном зале казармы — самом большом помещении, где раньше жила стража. Теперь здесь пахло деревом и магией — по углам стояли свечи, на стенах висели символы, которые Орвин нашёл в старых книгах.

Ученики расселись на скамьях. Кто-то ёрзал, кто-то замер в напряжении, кто-то откровенно хлопал глазами — не выспались.

Велем вошёл последним. Остановился у стены, прислонился плечом к косяку и замер. Не смотрел ни на кого, но Илания чувствовала — он слушает. Впитывает.

Илания вышла вперёд. Орвин встал чуть сбоку, опираясь на посох. Альдор замер у двери — на всякий случай.

— Вы пришли сюда, потому что чувствуете в себе что-то странное, — начала Илания без предисловий. — Что-то, чего нет у других. Кого-то это пугает, кто-то считает проклятием. Здесь это называется даром.

В зале стало тихо.

— Первое, что вы должны понять, — продолжала Илания. — Магия — это не заклинания из книжек. Не фокусы, не волшебство. Это часть вас. Как рука, как нога, как голос. Вы не учитесь колдовать. Вы учитесь пользоваться тем, что уже есть.

— А как же огонь из пальцев? — подал голос Яр. — Я же могу…

— Можешь. — Илания кивнула. — Но сначала ты должен понять, откуда он берётся. Если просто пускать искры — сожжёшь себя. Если научиться чувствовать огонь внутри — сможешь им управлять.

Она обвела взглядом зал.

— Для начала мы будем учиться дышать. Слушать. Чувствовать.

— Дышать? — переспросил Ратмир с лёгким скепсисом. — Я и так дышу. Всю жизнь.

— Ты дышишь, чтобы жить, — ответила Илания. — А надо дышать, чтобы чувствовать магию. Это разные вещи.

Орвин шагнул вперёд.

— Я старый человек, — сказал он негромко. — Книг перечитал больше, чем вы все вместе. И скажу вам: в древности маги учились годами, прежде чем сотворить первое заклинание. Дышали, слушали, ждали. Потому что магия не терпит суеты.

— А вы маг? — спросил кто-то из задних рядов.

— Немного, — улыбнулся Орвин. — Я, кто долго ждал, когда магия вернётся. И дождался. Теперь я чувствую, как дар начинает раскрываться полностью.

Он посмотрел на Иланию. Та чуть заметно кивнула.

— Теперь вы, — сказала она. — Закройте глаза. Все.

В зале зашуршало — ученики заёрзали, но глаза закрыли.

— Дышите. Ровно. Глубоко. Не думайте ни о чём. Просто слушайте.

Минута. Две. Кто-то закашлялся, кто-то завозился.

— Не открывайте глаза, — твёрдо сказала Илания. — Просто слушайте.

И сама закрыла глаза.

Она потянулась к источнику — тот отозвался сразу, тёплой волной. И через него, сквозь землю, сквозь камень, она почувствовала тридцать чужих дыханий. Тридцать сердец, бьющихся в разном ритме.

И среди них — слабые, едва заметные искры. Чьи-то ярче, чьи-то тусклее. Но все живые.

А одна искра — та, что принадлежала Велему, — пульсировала ровно, сильно, но как будто... спрятано. Сжато в комок. Будто человек всю жизнь учился не светиться, не выдавать себя.

— Чувствуете? — спросила она шёпотом. — Под вами, в земле, бьётся сердце. Оно ждёт, когда вы его услышите.

В зале повисла тишина. Даже те, кто ёрзал, замерли.

— Запомните это ощущение, — сказала Илания. — А теперь откройте глаза.

Она посмотрела на лица. У кого-то — растерянность. У кого-то — удивление. А у Милы — слёзы на глазах.

— Я слышала, — прошептала она. — Оно пело.

— Молодец, — улыбнулась Илания.

Она покосилась на Велема. Тот стоял всё так же неподвижно, но в уголках губ дрогнуло — едва заметно. Одобрение? Или просто тень улыбки?

После обеда во дворе построили всех снова.

Альдор стоял перед шеренгой, сложив руки на груди. Алесий маячил за его спиной — на случай, если понадобится «тяжёлая артиллерия», как он говорил.

— Сели-встали все умеют? — спросил Альдор без улыбки.

Ученики переглянулись.

— Ну… умеем, — неуверенно ответил Малый.

— Проверим. По моей команде — сесть. Потом встать. Быстро. Чётко. Начали.

Тридцать человек плюхнулись кто куда. Кто-то сел, кто-то упал, кто-то замешкался.