— А ещё он говорил, — продолжил Орвин, всё ещё глядя на траву, — что когда-нибудь придёт кто-то, кто вспомнит. Я не верил. А теперь… — Он поднял глаза на Иланию. — Теперь вижу.
Альдор нашёл их через час.
— Идёмте, — сказал он. — Я план набросал. Посмотрите.
В казарме пахло пылью и старым деревом. Алесий уже распорядился вынести всё лишнее — в углу громоздилась груда досок и какого-то хлама.
Альдор разложил на подоконнике большой лист бумаги. Чернила ещё не просохли, линии были нервными, живыми.
— Смотрите, — он провёл пальцем. — Здесь вход. Тут — учебные классы. Тут — мастерские. Нужно будет заказать столы, скамьи, доски для записей.
— А это? — Геля ткнула в квадрат в центре.
— Это зал для медитации, — ответил Альдор. — Ты говорила, что без сосредоточения магия не работает. Значит, нужно место, где можно учиться тишине.
Геля уважительно посмотрела на него.
— Ты запомнил?
— Я слушаю, что ты говоришь, — усмехнулся Альдор.
— Библиотека, — продолжал он. — Здесь, в башне, где сухо.
— У меня дед оставил сундук с книгами, — вставил Орвин. — Я принесу. Там про магию, про старые времена. Может, пригодится.
— И главное. — Альдор перешёл к нижней части листа. — Здесь, за двором. Арена.
Илания замерла.
На плане был нарисован круг — ровный, правильный, с расходящимися линиями, будто лучи.
— Для тренировок, — пояснил Альдор. — Открытое пространство, чтобы видеть всех. По краям — скамьи для наблюдателей. В центре — место для поединков.
Илания смотрела на план, и в груди разрасталось что-то тёплое, тягучее.
— Хороший план, — сказал Алесий, подходя ближе. — Я бы тут сторожку поставил, у входа, чтобы сразу видеть, кто идёт.
— Поставим, — кивнул Альдор. — И ещё — конюшню за казармой. Если ученики будут приезжать издалека.
— Вы всё продумали, — заметил Орвин.
— Пытаемся, — ответил Альдор.
К вечеру форт гудел, как растревоженный улей.
Алесий нашёл троих работников — плотник Мирон, каменщик Кирьян и подсобник-парнишка лет шестнадцати, которого все звали просто Малый. Они уже прикидывали объём работ, спорили о материалах, прикидывали сроки.
Латия развела костёр во дворе и грела похлёбку — накормить всех, кто работал.
Геля носилась по зданию, заглядывая в каждую щель, прикидывая, где что поставить.
Альдор ходил с Алесием, сверял план с реальностью, что-то чертил заново.
Илания сидела на ступенях казармы и просто смотрела.
— Устали? — спросил Орвин, присаживаясь рядом.
— Нет. — Она покачала головой. — Смотрю.
— На что?
— На то, как мечта становится настоящей. — Илания обвела рукой двор. — Ещё вчера это были просто развалины. А сегодня — уже школа. Пусть грязная, пусть в пыли, но — школа.
Орвин помолчал, глядя на закат.
— Я перед вашим приходом зашёл к председателю совета, — сказал он негромко. — Утром того дня, когда вы договор подписывали. Просил их отдать форт. Если вы правы — городу повезло. Если нет — ничего не потеряете, руины и были руинами.
Илания повернулась к нему.
— Вы не знали, чем закончатся переговоры. А если бы мы провалились?
— Могли, — согласился Орвин. — Но я уже много лет ждал, что случится что-то, что объяснит мне эти ощущения. Дед рассказывал, что под фортом земля дышит. Я сам, мальчишкой, сидел здесь — и чувствовал тепло. А потом вырос, стал умным, учёным и решил, что всё это детские фантазии.
Он усмехнулся, покачал головой.
— А вы пришли — и трава зазеленела. Не детские фантазии выходит.
— И вы рискнули репутацией ради этого?
— Репутацией старого чудака? — Орвин махнул рукой. — Я всю жизнь книги читал и травы собирал. Если сейчас поверят — хорошо. Если нет — останусь тем же чудаком. А вы… вы стоите того, чтобы рискнуть.
— Почему?
Он долго молчал, глядя, как Геля носится по двору, как Алесий спорит с плотником, как Латия разливает похлёбку.
— Потому что я всю жизнь ждал, что легенды окажутся правдой, — ответил он наконец. — И вы пришли.
Вечер опустился на Робрал синими сумерками.
Работники ушли, пообещав вернуться на рассвете. Латия домывала котёл, Алесий прилаживал оторванную ставню на окне казармы. Геля сидела на краю будущей арены и смотрела на звёзды.
Альдор подошёл к Илании.
— Ты как?
— Жива.
— Сильно устала?
— По-хорошему, — ответила она. — Когда дело делаешь, усталость другая.
Он кивнул, помолчал.
— Орвин рассказал мне, что говорил совету. Без него могли не отдать.
— Знаю.
— Он рисковал. Его здесь уважают, но если бы вышло плохо — его бы тоже зацепило.
— Поэтому я рада, что он с нами.
Альдор посмотрел на неё.
— Ты всегда так быстро принимаешь людей?
— Нет, — усмехнулась Илания. — Только тех, кто уже выбрал нас до того, как мы пришли.
Где-то в городе запели — протяжно, красиво. Вечерняя молитва или просто песня.
Илания закрыла глаза.
Она слышала, как течёт магия под землёй — медленно, спокойно, ровно. Источник принял их, признал. Теперь предстояло самое трудное — построить на нём то, что простоит долго.
— Завтра продолжим, — сказала она, поднимаясь.
— Завтра, — согласился Альдор.
Они пошли к выходу, где их ждали остальные.
Пять теней, пять жизней, сплетённых в одну — школу, которой ещё нет, но которая уже дышит.
Форт остался стоять на холме, тёплый от проснувшейся внутри магии.
Глава 55. Зов
Илания стояла на стене форта и смотрела, как над Робралом встаёт солнце.
Сто восемьдесят три дня — ровно полгода с того утра, когда они впервые вошли в эти ворота.
Она помнила каждый.
Как Алесий ругался с подрядчиками, доказывая, что крышу надо перекрывать полностью, а не латать дыры. Как Латия сбивалась с ног, таская припасы для двадцати работников. Как Геля по вечерам падала без сил, но каждое утро вскакивала первой.
Как Альдор ночами чертил новые планы, а днём сам таскал камни, потому что каменщик Кирьян сказал: «Не успеваем».
Как Орвин привёз на тележке шесть сундуков книг — дедовских, своих, собранных за всю жизнь. Библиотека заняла целую башню, и пахло там теперь старым пергаментом и воском.
И как постепенно форт оживал.
Стены больше не казались мрачными — их выбелили известкой, и теперь они сияли на солнце. Крыши казармы и башен перекрыли заново — черепица лежала ровно, плотно. Окна вставили — настоящие, со стеклом, а не с бычьим пузырём. Во дворе вымостили камнем дорожки, а в центре оставили круг живой земли — там, где бил источник.
Трава в том кругу росла зелёная даже зимой.
— Готова? — спросил Альдор.
— Нет, — привычно ответила Илания. — Но пойдём.
Он усмехнулся.
— Геля уже внизу. Бегает по двору, как угорелая. Боится, что никто не придёт.
— Придут, — сказала Илания. — Я чувствую.
Она действительно чувствовала. Магия источника теперь была частью её — они срослись за эти месяцы. И через неё, сквозь землю, сквозь воздух, доходили слабые импульсы. Люди с даром. Они были рядом. Они искали.
— Сколько объявлений расклеили? — спросила она.
— Сорок. По всему городу. У рынка, у порта, у таверн. Даже у совета повесили, хотя староста ворчал.
— Пусть ворчит. Его дело.
Она спустилась во двор.
Геля металась между казармой и воротами, теребя край платья. Латия уже накрывала длинные столы у стены — хлеб, сыр, травяной отвар. Для тех, кто придёт. Для первых учеников.
Алесий точил топор — от нечего делать, просто чтобы руки занять.
— Явились, — буркнул он, завидев Иланию. — А то мы уж заждались.
— Рано ещё, — отозвалась Илания. — Солнце только встало.
Орвин сидел на скамье у входа в библиотеку, раскрыв какую-то книгу. Но Илания видела — не читает, посматривает на ворота.
— Волнуетесь, — сказала она, подходя.
— Волнуюсь, — согласился Орвин. — Пятьдесят лет живу, а волнуюсь как мальчишка.
