Восхождение Морна. Дилогия (СИ) - Орлов Сергей

Половина зала тренировалась неправильно. Треть уже достигла предела и не могла двинуться дальше. Четверть скрывала истинный ранг — кто-то завышал, кто-то занижал.

Четыреста человек. Четыреста файлов с информацией, за которую враги заплатили бы горы золота.

И всё это я получил бесплатно, просто посмотрев в нужную сторону.

В прошлой жизни я был тренером. Сорок лет смотрел на людей и учился видеть их потенциал. Находил ошибки в технике с первого взгляда. Брал бездарей и делал из них чемпионов, потому что знал: талант — это десять процентов успеха, остальное — правильная работа.

Теперь этот опыт соединился с даром и превратил торгашескую безделушку в нечто совершенно иное.

Я медленно пошёл к выходу.

Спина прямая. Лицо спокойное. Шаги размеренные. Ничто не выдавало того, что творилось у меня в голове.

Пусть думают, что я сломлен.

Пусть думают, что мой дар бесполезен.

Пусть думают, что видят перед собой неудачника.

Они ошибаются. Все до единого.

Но это их проблемы, а не мои.

Я посмотрел на своих родителей.

Мать стояла, закрыв лицо руками, а над её головой светилась надпись:

«Мария Морн (урождённая Северная). Дар: Огненное копьё, ранг В (потолок: ранг А, недостижим из-за травмы магических путей, полученной 16 лет 8 месяцев назад). Текущее эмоциональное состояние: стыд (64 %), материнская боль (31 %), разочарование (5 %)».

Травма магических путей, полученная шестнадцать лет и восемь месяцев назад — сразу после рождения Артёма.

Она могла стать магом ранга А, одной из сильнейших в Империи. Но при родах что-то пошло не так, и теперь она навсегда застряла на В. Артём не знал об этом, потому что она никогда не рассказывала, и теперь я понимал почему.

Я перевёл взгляд на отца.

Граф Родион Морн возвышался над залом как памятник самому себе — руки сложены за спиной, подбородок чуть приподнят, на лице то самое выражение холодного разочарования, которое он наверняка репетировал перед зеркалом лет двадцать подряд. Идеальная поза скорбящего отца, вынужденного принять горькую правду о недостойном сыне.

Надпись над его головой появлялась медленно, строка за строкой, словно мой дар с трудом продирался сквозь какую-то защиту. Артефакты, скорее всего — отец никогда не выходил из дома без полудюжины амулетов на все случаи жизни.

«Родион Морн. Дар: Пламя возмездия, ранг А (природный потолок достигнут 8 лет назад, дальнейшее развитие невозможно). Текущее эмоциональное состояние: облегчение (41 %), расчёт (35 %), настороженность (5 %), удовлетворение планом (4 %)…»

Сорок один процент облегчения.

Его сын только что опозорился на всю Империю, а он испытывает облегчение. Это странно.

Я читал дальше, и с каждой строкой в груди становилось всё холоднее.

«Скрытая информация: Заказчик контракта на убийство. Объект контракта: Артём Морн. Исполнитель: Гильдия Теней. Дата заключения контракта: 6 дней назад. Бюджет операции: 10 000 золотых. Цель операции: устранение наследника до церемонии Пробуждения во избежание публичного позора рода».

Я перечитал последние строки ещё раз, потому что с первого раза информация отказывалась укладываться в голове.

Заказчик контракта на убийство.

Объект контракта — Артём Морн.

Десять тысяч золотых.

Мой собственный отец заплатил годовой доход небольшого баронства, чтобы меня зарезали во сне.

Знаете, в прошлой жизни я повидал всякое. Учеников, которые подставляли друг друга ради места в сборной. Тренеров, которые сливали своих подопечных за конверт с деньгами. Родителей, которые калечили детей погоней за медалями. Но чтобы отец заказал убийство собственного сына, потому что тот может оказаться недостаточно талантливым…

Это было что-то новенькое даже для моей богатой коллекции дерьмовых человеческих поступков.

Картина складывалась сама собой, деталь за деталью, как пазл, в котором не хватало только последнего кусочка.

Прошлой ночью наёмники пришли не за детьми гостей. Дети были отвлекающим манёвром, красивой ширмой для настоящей цели. Они пришли за мной.

Я тренировался каждое утро в одно и то же время, в шесть часов, на пустой площадке за восточным крылом. Один. Без охраны. Без свидетелей. Вдали от основных зданий, где никто не услышит шум. Идеальная мишень, которая сама себя сервирует на блюдечке с голубой каёмочкой, да ещё и по расписанию.

И кто-то ведь сообщил наёмникам это расписание. Кто-то, кто его знал. Кто-то из нашего дома.

Какое удивительное, поразительное и совершенно невероятное совпадение.

Дальше всё просчитывалось элементарно. Девять профессионалов из лучшей гильдии убийц на континенте против одного сонного мальчишки с деревянной палкой. Полминуты работы, может, меньше, и заказ будет выполнен.

Расследование, разумеется, будет — очень тщательное, очень громкое, с привлечением лучших следователей Империи. И абсолютно, гарантированно безрезультатное, потому что Гильдия Теней потому и стоит таких денег, что не оставляет следов.

А дальше отец получает идеальный расклад.

Мёртвый сын, который никогда не опозорит род на церемонии. Трагедия вместо позора, сочувствие вместо насмешек. И красивую легенду в придачу: героический наследник, павший в неравном бою с убийцами, защищая детей гостей.

Политического капитала от такой истории хватило бы на годы вперёд. Репутация рода не просто сохранена, а приумножена. И, что немаловажно, появляется возможность через год-другой попробовать ещё раз — с младшим сыном, Феликсом.

Десять тысяч золотых за всё это? Смешная цена. Любой торговец назвал бы такую сделку выгодной.

Вот только план пошёл не совсем так, как задумывалось.

Наёмники не учли одной маленькой детали: что в теле избалованного мальчишки теперь сидела душа человека, который тридцать лет учил других людей убивать. И который, как выяснилось, сам не разучился.

Ирония была такой густой, что её можно было намазывать на хлеб.

Отец заплатил десять тысяч, чтобы избежать позора. А я своими руками, сам того не зная, превратил его в героя-отца, вырастившего героя-сына. Вместо мёртвого неудачника он получил живую легенду. Политический капитал, который должен был прийти с моей смертью, пришёл с моей победы.

И теперь он стоял на балконе и не знал, что со всем этим делать.

Я поднял глаза и встретился с ним взглядом.

Отец смотрел на меня сверху вниз, и впервые за весь месяц в этом теле я видел на его лице что-то кроме холодного превосходства. Растерянность, может быть. Или замешательство. Надпись над его головой услужливо обновлялась каждые несколько секунд — он просчитывал варианты, перебирал возможные ходы, пытался понять, как реагировать на сына, который ведёт себя совсем не так, как должен.

Работящий человек. Этого у него не отнять.

Интересно, что он сейчас думает? Что мальчик сломался и ушёл в отрицание? Что шок оказался слишком сильным? Или, может быть, у него шевельнулось что-то похожее на подозрение — смутное, неоформленное ощущение, что с сыном что-то не так?

Впрочем, какая разница. Пусть думает что хочет.

— Артём.

Голос отца прорезал шум зала, и четыреста человек послушно замолчали. Он даже не повысил тон — в этом не было нужды. За двадцать лет в большой политике граф Морн научился говорить так, что его слышали все, кому положено слышать, и не слышал никто, кому не положено.

Полезный навык. Надо будет освоить.

— При сложившихся обстоятельствах, — отец сделал паузу, давая залу проникнуться значимостью момента, — будет разумным продолжить твоё образование в менее публичной обстановке.

«Менее публичная обстановка». Красивая формулировка. Надо запомнить на будущее, вдруг пригодится, когда захочу кого-нибудь сослать на край света.

— Думаю, Академия в Серых Холмах будет рада принять тебя в свои ряды.

Серые Холмы.

В памяти Артёма это название отзывалось глухой тоской и смутными детскими страхами.