Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Ева внимательно следила за тем, чтобы мальчик покинул ее двор и не попытался вернуться. Она не любила посторонних, особенно таких искренних и непосредственных. Немного погодя, знахарка оторвала от подола грязного разорванного платья два лоскута ткани. Одним подвязала волосы, другой намотала на руку до локтя и опустила в ведро с чистой колодезной водой. Что-то тихо прошептав, Ева вытянула руку перед собой, сжала ладонь в кулак и начала обходить двор по всем четырем углам. Каждому углу знахарка прошептала по заговоренной фразе:

– Кто не дух, тот здесь не был, кто не человек, тот шел мимо, кого не привечала, тот не вспомнит дороги, кого жду, того сама тропа выведет.

Закончив заговоры и очищение двора, Ева подожгла лоскут и вылила из ведра воду за границей частокола. Оставалось последнее дело. Знахарка медленно расплела косу, распустив по плечам длинные черные волосы. Грязное черное платье следом упало к ее ногам в дворовую пыль и рассыпалось на сотню вороновых перьев. Совершенно обнаженная Ева стояла посреди двора, впитывая каждый кусочек весеннего солнца. Лучи ласкали белую кожу, касались плеч и спины, подчеркивали маленькую родинку на шее. Уже прогремел полдень, а знахарке еще предстояло подготовиться к ночным бдениям. Она была уверена, что все получится и вскоре ярмо будет сброшено. Осталось совсем немного. Наполнившись горячим светом, Ева ушла в дом отдыхать.

Ночь пришла в теплые южные края быстро, украла закат как заправский вор, тихо и незаметно. Ева разожгла свечи на столе у окна и принялась ждать благоприятного знамения. Весь день она старалась не касаться своих магических сил, не колдовать, не отмерять их. Теперь – настало время проверки. Похрустев костяшками пальцев, знахарка уселась перед свечами и полотенцем с петушком, вышитым красными нитками. Над сцепленными пальцами полетело заклятие. В избушке поднялся ветер, загремела деревянная посуда, даже лохматый нелюдимый ве́шик, прятавшийся под кроватью, заскрипел и заскреб по полу. Дом заходил ходуном. Крыша стонала, будто грозная буря стремилась унести ее. Ева впилась ногтями в кожу ладоней до крови, и кровь вплелась в ткань магии.

[ image4 ]

– Paésta!

Ева выкрикнула последнее слово сложного заклятия и вдруг почувствовала себя ужасно дурно. Знахарка вцепилась в край стола. Сила, скопившаяся вокруг, хлестала магическими плетьми и оставляла на коже тонкие раны. Воздух наполнился предгрозовым духом, схватил за горло и крепко сдавил. Ева не могла поверить своим глазам и чувствам. Знамения не врали, знамения не могут врать!

Сегодня все было против. Голова нещадно кружилась, носом захлестала кровь. Перед тем, как окончательно потерять сознание, Ева увидела на своих запястьях два массивных золотых браслета. Оковы, что не видны обычным людям и даже обычным магам. Ошейник. Цепь. Прилив сил оказался нестабильным. Мимолетным.

– Нет! Нет-нет-нет!

Громкий крик отчаяния и бессилия разнесся над лесом. Эхо сотню раз повторило его, усилив и приумножив.

– Ева… – тихо позвал шипящий голос, летящий над лесом, едва различимый на границе сознания.

Далеко на западе собирались грозовые тучи. Первые раскаты грома доносились до деревни Зеленый Дол, пугая жителей. Тетушки осеняли себя чудесными знамениями и убегали закрывать скотину. Мужики торопились поскорее закончить работу и вернуться под защиту крепких крыш. Дети вприпрыжку скакали по улицам, вздымая облака пыли, их грозы ничуть не пугали.

Древние старухи переместились с завалинок к окнам и лишь тревожно качали головами. Они слышали отчаянный, раздирающий душу крик, повторившийся единожды, но вселивший в сердца страх и дурные предчувствия. Крик, гроза, да еще и на переломе сезонов – нет, ничего хорошего это не предвещало. Грядут темные времена.

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)

Глава 3

Ева бросила в вошедшую горсть горящих угольков. Девушка вскрикнула от обжигающей боли и попыталась скрыться за косяком входной двери. В проход било слепящее закатное солнце. Добавив силы в голос, Ева приказала:

– Стой. Выйди и покажись.

Не смея сопротивляться, девушка выглянула – комнату сразу осветила медно-рыжая головушка и лицо, усыпанное веснушками. Ева стояла, сложив руки на груди, и внимательно всматривалась в гостью. Несмотря ни на что, сегодня она должна выглядеть безукоризненно – аккуратное черное платье кажется совсем новым, на ногах удобные черные туфли, руки раскрашены ритуальными символами и узорами. Многочисленные амулеты и полудрагоценные каменья в перстнях блестят и мерно переливаются. Избушка тоже приведена в порядок и вычищена. Комната, сени и даже погреб.

– Ты – Ка́мла, дочь Андрады? – спросила Ева строго.

– Да, госпожа, – пискнула рыжая голова, не решаясь целиком показаться из-за двери.

– Войди, – потребовала Ева, чуть смягчившись. Не следовало ей лишний раз пугать и без того напуганную девицу.

– Вот так просто войти? – дрожащим голосом уточнила Камла.

– Да.

Девушка оказалась рослой и крупной. Широкие плечи и бедра, коса толщиной с колодезный ворот, сильные руки и чудесная, обаятельно-смущенная улыбка. Не удивительно, чего она жениха себе найти не может – такая и коня на скаку остановит, и мужа скамейкой по дому гонять станет, не вспотев, и в объятиях от большой любви удушит.

Камла все продолжала стоять на пороге, теребя кончик косы и тяжко вздыхая. Пришлось Еве брать дело в свои руки. Знахарка подошла к девушке и, слегка приобняв, ввела из сеней в комнату. Вместе они переступили разбросанные по полу тлеющие угольки. Ева нахмурилась – странный знак, что духи хотят показать ей?

– Госпожа, скажи, – подала голос Камла, усевшись на указанный табурет, – А зачем ты в меня горячие угольки кинула? Больно же…

Крестьянская дочь даже потерла ладонь, в том месте, где кожи коснулся жар. Ева обернулась через плечо – и, правда, легкий ожог. Это, напротив, был добрый знак. Знахарка приступила к растиранию трав и семян в большой опаловой чаше. Ее руки наполнялись приятным теплом работы и впитывали запах ритуального дурмана.

– Потому что любовь – это не только нежность и поддержка, а также и боль. Ты, как будущая невеста и жена, должна представлять и понимать это особенно четко… Ай!

Семечко барья́на маленьким шипиком с крючком впилось в палец Евы. Девушка затрясла рукой и внезапно задела маленькую свечку, забытую и непотушенную с раннего утра. Вскрикнув, знахарка попыталась поймать летящую на пол свечу, но лишь опалила пальцы воском. Вовремя подскочившая Камла помогла избежать пожара. Ева вздохнула.

– Теперь, госпожа, мы с тобой обе обожженные! – хохотнула Камла, возвращая потухшую свечу на стол.

Ева тихо фыркнула и простым колдовством излечила собственный ожог. Происходящее заставило ее задуматься. Духи явно хотели обратить внимание Евы на ритуал и всячески ему мешали. Иначе происходящие мелкие неурядицы не выходило истолковать. Пришлось знахарке вытряхнуть за забор все испорченные травы и начать растирание заново.

– А что мы будем делать? – тихо поинтересовалась заскучавшая Камла.

– Ты все сделала, что я велела?

– Конечно, – закивала Камла и принялась загибать пальцы. – Волос и ногтей не стригла. Тяжелой работой не занималась. В зеркала не смотрелась. Новую рубаху и вышитое полотенце с собой принесла. Ой, что же, мне теперь переодеться в нее надо?

– Позже, – отрезала Ева.

Наступал самый ответственный момент приготовления «травяной медя́нки», как называли ее знающие люди. Знахарка закончила растирать травы и семена, смешала душистую пыль с диким медом и своими руками скатала в шарик. Затем она немного подержала «медянку» над свечкой, пока теплый мед не закапал и не погасил огонь, а после скомандовала:

– Подойди и открой рот.

Удивленная и слегка напуганная Камла медленно подошла к ведьме (а она не могла иначе называть эту деву в своих мыслях) – и открыла рот. Ева опустила «медянку» на язык и положила ладонь девушке на губы.