Барсетширские хроники: Фрамлейский приход - Троллоп Энтони

– Епископ, – сказала она через весь стол, – вы бросили нас на целый день! Нам не с кем было словом перемолвиться.

– Моя дорогая мисс Данстейбл, понимаю… но я и впрямь был занят важными делами.

– Я не верю в важные дела. А вы, миссис Смит?

– Я? – отозвалась миссис Смит. – Пробудь вы хоть неделю замужем за мистером Гарольдом Смитом, вы бы в них поверили.

– Правда? Какая жалость, что у меня не будет такого случая укрепиться в вере! А вы, мистер Сапплхаус, как я слышала, тоже человек деловой. – И она повернулась к соседу справа.

– Я не смею равняться с мистером Гарольдом Смитом, – ответил тот. – Однако, возможно, я могу поставить себя на одну ступень с епископом.

– И как же люди занимаются делами? Как к ним приступают? Каковы ваши орудия? Десть промокательной бумаги для начала, полагаю?

– Я бы сказал, это зависит от рода занятий. Сапожник начинает с того, что вощит дратву.

– А мистер Гарольд Смит?

– Пересчитывает вчерашние цифры, как правило, или разматывает моток красной тесьмы для документов. Тщательно подшитые бумаги и статистические факты – его сильная сторона.

– А что делает епископ? Можете мне рассказать?

– Рассылает священнослужителям благословения или нагоняи, смотря по состоянию своего пищеварения. Однако это миссис Прауди сможет расписать вам куда точнее.

– Вы так думаете? Я понимаю, о чем вы, но не верю ни единому слову. Епископ сам управляет своими делами, в точности как вы и мистер Гарольд Смит.

– Я, мисс Данстейбл?

– Да, вы.

– Но у меня нет жены, чтобы управлять моими делами.

– Вот и не смейтесь над теми, у кого она есть, поскольку не знаете, что будет с вами, когда вы женитесь.

Мистер Сапплхаус начал изящно излагать, как счастлив был бы подвергнуться такого рода опасностям в обществе мисс Данстейбл, но та, недослушав, повернулась к Марку Робартсу.

– У вас много дел в вашем приходе, мистер Робартс? – спросила она.

Для Марка было неожиданностью, что мисс Данстейбл знает его фамилию и род занятий, поэтому вопрос застал его врасплох. Ему не понравился тон, которым она говорила о епископских трудах, так что желание свести с ней более близкое знакомство заметно поумерилось, и он не готов был отвечать чистосердечно.

– У приходского священника всегда много дел, если он намерен трудиться.

– Ах, мистер Робартс, в том-то и дело, разве неправда? Если намерен трудиться? Многие намерены – я много таких знаю, – и можно видеть плоды их трудов. Но многие не намерены, и плоды этого тоже видны. Мне кажется, нет жизни счастливее, чем у сельского священника с женой, детьми и достаточным доходом.

– Думаю, вы правы, – ответил Марк Робартс, думая про себя, вполне ли он доволен такой жизнью. У него было все перечисленное, однако он только вчера вечером сказал жене, что не может пренебречь дружбой Гарольда Смита.

– Что я нахожу несправедливым, – продолжала мисс Данстейбл, – так это что мы ждем от священника исполнения обязанностей, но не даем ему достаточного дохода – вообще почти не даем ему дохода. Разве не возмутительно, что образованный семейный джентльмен должен половину жизни, а то и всю жизнь трудиться за семьдесят фунтов в год!

Марк согласился, что это возмутительно, и подумал про мистера Эвана Джонса и его дочь, а также про свою собственную полезность, свой дом и свои девятьсот фунтов годовых.

– И все же вы, священнослужители, такие гордецы – знаю, вежливее было бы сказать «такие аристократы», – что не согласны брать деньги простых бедняков. Вы должны получать доходы от земли, от церковных десятин и церковной собственности. Вы не готовы получать плату за свой труд, как врачи и юристы. Лучше пусть младшие священники голодают, чем опустятся до такого унижения.

– Это долгий разговор, мисс Данстейбл.

– Очень долгий. И это означает, что я должна умолкнуть.

– Я не хотел такого сказать.

– И все-таки хотели, мистер Робартс, а я умею понимать намеки. Вы, священники, предпочитаете оставлять долгие разговоры для проповедей, когда никто не сможет вам возразить. Больше всего на свете мне хочется подняться на кафедру и прочесть проповедь.

– Вы даже вообразить не можете, как быстро бы вам приелось после первого же раза.

– Зависит от того, стали бы меня слушать. Мистеру Сперджену не приедается.

Тут мистер Соуэрби задал ей какой-то вопрос, и она отвлеклась, так что Марку Робартсу пришлось заговорить с мисс Прауди. Та, впрочем, ничуть не была ему за это благодарна и отвечала односложно.

– Вы, конечно, знаете, что мистер Гарольд Смит прочтет нам лекцию про островитян, – сказал ему мистер Соуэрби, когда они после обеда потягивали вино у камина.

Марк подтвердил, что знает про лекцию, и добавил, что рад будет оказаться в числе слушателей.

– Вам придется там быть, потому что он будет слушать вас на следующий день, или, по крайней мере, притворяться, будто слушает, как и вы его. Это будет скука смертная – я о лекции, разумеется, не о проповеди. – Мистер Соуэрби понизил голос и заговорил приятелю в самое ухо: – Вообразите, ехать десять миль в потемках и десять миль обратно, чтобы выслушать, как Гарольд Смит два часа вещает о Борнео! И ведь никуда не деться.

– Я думаю, это будет очень интересно.

– Мой дорогой, послушали бы вы этих лекций с мое. Но он прав, разумеется, это его стезя, и он должен ей следовать. Где сейчас Лофтон?

– Был в Шотландии, когда я последний раз о нем слышал, но, может быть, уже в Мелтоне.

– Очень некрасиво с его стороны не охотиться в родном графстве. Так он избавляет себя от утомительной обязанности слушать лекции и угощать соседей. Потому-то он так с нами и поступает. Никаких понятий о долге, верно?

– Все это делает за него леди Лофтон.

– Хотел бы я, чтобы была миссис Соуэрби-mère [3], исполняющая все это за меня. Однако у Лофтона нет избирателей, о которых следует печься, – счастливец! Кстати, он говорил вам о продаже той земли в Оксфордшире? Она принадлежит Лофтонскому поместью, но расположена на отшибе, так что, по сути, и не принадлежит. Мне кажется, хлопот с ней больше, чем она того стоит.

Лорд Лофтон и впрямь говорил с Марком об этой продаже, объясняя необходимость жертвы некими денежными делами между ним, лордом Лофтоном, и мистером Соуэрби. Однако выяснилось, что землю нельзя продать без ведома леди Лофтон, и ее сын поручил мистеру Робартсу не только уведомить матушку, но и склонить к продаже, умирив ее гнев. Марк еще даже не пытался выполнить поручение и понимал, что его нынешняя поездка в Чолдикотс едва ли облегчит задачу.

– Это великолепнейшие острова под солнцем, – сказал Гарольд Смит епископу.

– О да! – проговорил епископ, широко открывая глаза и придавая лицу выражение глубочайшего интереса.

– И там живут умнейшие люди.

– Надо же!

– Им недостает лишь руководства, поощрения, наставления и…

– И христианства, – подсказал епископ.

– И христианства, конечно, – согласился мистер Смит, вспомнив, что говорит с прелатом. Таким людям следует угождать, подумал мистер Смит про себя. Однако христианство было темой воскресной проповеди и к его работе не относилось.

– И с чего вы намерены начать? – спросил мистер Сапплхаус, чьим призванием было пророчить неприятности.

– Начать… о… начать как раз очень легко. Трудно продолжать, когда деньги кончились. Для начала мы объясним туземцам блага цивилизации.

– Превосходный план! – воскликнул мистер Сапплхаус. – Но как вы за это приметесь?

– Как мы за это примемся? Как мы брались за это в Австралии и Америке? Критиковать легко, но в таких делах главное – упорный труд.

– Мы отправили в Австралию преступников, – сказал Сапплхаус, – и они начали работу за нас. А в Америке мы истребили туземцев, вместо того чтобы их цивилизовать.

– Мы не истребили жителей Индии, – сердито возразил мистер Гарольд Смит.

– Но мы и не пытались обратить их в христианство, как епископ желает поступить с вашими островитянами.