Барсетширские хроники: Фрамлейский приход - Троллоп Энтони

– Сапплхаус, помилосердствуйте! – вмешался мистер Соуэрби. – Вы заставляете мистера Гарольда Смита рассказывать вперед свою лекцию, что ему вредно, а нас – слушать, что вредно нам.

– Сапплхаус входит в клику, которая присвоила себе монополию на английскую мудрость, – сказал Гарольд Смит, – или считает, будто присвоила. Но хуже всего, что они пишут передовые статьи.

– Это лучше, чем писать отсталые статьи, – парировал мистер Сапплхаус. – Многие видные государственные мужи это делают.

– Я увижу вас на следующей неделе у герцога, мистер Робартс? – спросил епископ вскоре после того, как они перешли в гостиную.

У герцога! У признанного врага барсетширского человеческого рода, по мнению леди Лофтон! Нашему герою никогда не приходила мысль о визите к герцогу, и он знать не знал, что у того ожидается прием.

– Нет, милорд, вряд ли. Я даже и не знаком с его светлостью.

– А! Я не знал. Потому что мистер Соуэрби едет, и Гарольд Смиты, и, думаю, мистер Сапплхаус. Герцог – замечательный человек. Я хочу сказать, в том, что касается интересов графства, – спохватился епископ, вспомнив, что в смысле нравственном его холостяцкая светлость оставляет желать лучшего. Затем он начал задавать вопросы о церковных делах во Фрамли, к которым примешивалось и некоторое любопытство касательно Фрамли-Корта, но тут его перебил довольно резкий голос, которому епископ мгновенно повиновался.

– Епископ, – произнес довольно резкий голос, и тот засеменил через всю комнату к спинке дивана, на котором сидела его жена. – Мисс Данстейбл считает, что сможет приехать к нам дня на два после нашего возвращения от герцога.

– Почту за счастье, – ответил епископ, низко кланяясь царице общества. Ибо да будет всем известно, что мисс Данстейбл унаследовала огромное состояние.

– Миссис Прауди очень любезно обещала принять меня, моего пуделя, попугая и мою ручную старушку.

– Я заверила мисс Данстейбл, что у нас поместится вся ее свита и не доставит нам никаких хлопот, – сказала миссис Прауди.

– «Приятный труд – целитель утомленья», – произнес галантный епископ и, приложив руку к сердцу, вновь отвесил низкий поклон.

Тем временем Марком Робартсом завладел мистер Фодергилл. Мистер Фодергилл был джентльмен и магистрат графства, однако занимал также должность управляющего делами при герцоге Омниуме. Он не был собственно управляющим, то есть не взимал арендную плату, но разъезжал по графству, встречался с нужными людьми, писал письма, занимался выборами, поддерживал популярность герцога, когда самому герцогу недосуг было этим заниматься, и вообще был человек бесценный. В Западном Барсетшире частенько говорили, что без мистера Фодергилла герцог был бы как без рук. И впрямь, мистер Фодергилл был чрезвычайно полезен герцогу.

– Мистер Робартс, – начал он, – я очень рад с вами познакомиться. Очень, очень рад. Я много слышал о вас от нашего друга мистера Соуэрби.

Марк поклонился и ответил, что счастлив свести знакомство с мистером Фодергиллом.

– Герцог Омниум просил вам передать, – продолжал мистер Фодергилл, – что был бы рад видеть вас на приеме в замке Гатерум на следующей неделе. Будет епископ и вообще почти все здешнее общество. Герцог написал бы вам, когда узнал, что вы будете в Чолдикотсе, но тогда еще не все было решено, поэтому его светлость поручил мне сказать, что будет счастлив свести с вами знакомство в собственном доме. Я поговорил с мистером Соуэрби, и он очень надеется, что вы сможете к нам присоединиться.

Марк почувствовал, что краснеет. Партия в графстве, к которой он принадлежал – он сам, его жена и все, кому он обязан был своим благополучием, – взирала на герцога Омниума с ужасом и удивлением. А теперь его приглашают посетить герцога! Войти в число герцогских друзей!

И хотя Марк отчасти сожалел, что получил такое приглашение, он в то же время испытывал гордость. Редкому молодому человеку, каким бы ни был род его занятий, не польстило бы предложение дружбы со стороны герцога. Своим нынешним высоким положением Марк был обязан дружбе со знатью и, безусловно, стремился подняться еще выше. Было бы жестоко назвать его лизоблюдом, но он определенно чувствовал, что стопам священника приятнее всего путь, проложенный сильными мира сего.

И тем не менее он отклонил приглашение, сказав, что чрезвычайно польщен, однако дела прихода требуют вернуться из Чолдикотса прямиком во Фрамли.

– Можете не давать мне окончательный ответ сегодня же, – сказал мистер Фодергилл. – До конца недели мы обсудим это с епископом и Соуэрби. С вашего позволения, мистер Робартс, будет безмерно жаль, если вы пренебрежете таким случаем познакомиться с его светлостью.

Ложась спать, Марк все еще думал, что не поедет к герцогу, однако и впрямь жалел, что упускает такой случай. В конце концов, должен ли он во всем подчиняться леди Лофтон?

Глава IV. Вопрос долга

Безусловно, очень дурно желать недолжного, и тем не менее все мы этому подвержены. Можно сказать, что желание недолжного – самая суть зла, в которое ввергло нас падение Адама. Признавая себя грешниками, мы признаем, что стремимся к недолжному.

Честолюбие – большой порок, как сказал нам Марк Антоний давным-давно, – большой порок, если человек ищет собственного возвышения, а не возвышения других. Однако многие ли из нас от него свободны?

Нет большей низости, чем желание знаться с великими людьми – людьми, достигшими земного величия, следовало бы мне сказать; нет ничего хуже погони за титулами и преклонения перед богатством. Все мы это знаем и повторяем каждый день. Но допустим, для нас открыт путь в общество Парк-лейн и в общество Бедфорд-роу; многие ли изберут Бедфорд-роу, потому что низко преклоняться перед богатством и титулами?

Все эти трюизмы я привел, чтобы хоть как-то оправдать настроение ума, в коем преподобный Марк Робартс проснулся на следующее утро. И я надеюсь, что его принадлежность к духовенству не станет причиной несправедливых упреков. Священники подвержены тем же страстям, что и все прочие, и, насколько я могу видеть, оступаются почти так же часто. По каноническому правилу всякий священник должен питать нерасположение к епископскому сану, однако едва ли у многих это нерасположение и впрямь сильно.

Едва Марк проснулся, его мысли вернулись к приглашению мистера Фодергилла. Герцог особо просил передать, как счастлив будет он, герцог, познакомиться с ним, приходским священником. Что из этого присочинил мистер Фодергилл, Марк Робартс не задумывался.

Он получил приход в том возрасте, в котором другие только помышляют о месте младшего священника, и такой приход, о каком немолодые церковнослужители мечтают как о рае на склоне лет. Конечно, он считал, что заслужил это все собственными достоинствами. Конечно, он считал, что отличается от прочих сельских пасторов – по самому своему складу, образованию и светскому лоску более вхож в высшие круги, богаче наделен качествами, необходимыми в наше время для духовной карьеры. Он был благодарен леди Лофтон за покровительство, но, быть может, недостаточно благодарен.

В любом случае он не был ни слугой леди Лофтон, ни ее приживальщиком. Это Марк повторял про себя не раз и даже косвенно намекал на это жене. Как приходский священник он должен сам оценивать свои поступки, а порой и поступки своей покровительницы. То, что леди Лофтон дала ему приход, не позволяет ей судить его действия. Так он частенько говорил про себя, добавляя, что леди Лофтон, безусловно, стремится присвоить себе судейское место.

Кого премьер-министры и сановники назначают епископами и настоятелями? Как правило, тех, кто достойно выполняет церковные обязанности и притом легко вращается в светском обществе. Конечно, ему прекрасно жилось во Фрамли, но он не может рассчитывать на что-то больше Фрамли, если будет страшиться леди Лофтон. А если оставить в стороне леди Лофтон с ее предубеждениями, что мешает ему принять приглашение герцога? Если кто и вправе судить об этом лучше него, то, безусловно, епископ. А епископ сам выразил надежду увидеть его в Гатерумском замке.