Наблюдатели - Сейменски Дарья

Лили взглянула на него с мольбой.

– Пожалуйста, Рей. Для меня.

Под этим взглядом он не мог устоять. Напряжение в плечах, ком в горле – музыка всегда была спасением. Он на автомате подошел к футляру, открыл его. Внутри лежала старая, потрепанная акустическая гитара – подарок отца много лет назад. «Инженеру важно чувствовать не только логику, но и вибрацию мира», – сказал тогда отец. Он никогда не был виртуозом. Играл для себя.

Рейнольдс взял инструмент. Знакомый вес, шершавость грифа успокоили его. Он перебрал струны. Звук был глуховат, чуть расстроен, но живой. Он закрыл глаза, позволив пальцам найти простой, горьковатый мотив. И запел тихо, с надрывом:

«Пики карточных замков строим на столе,

Из фальшивых улыбок и трепетной лжи.

Мы пьем за успех, за чужую мечту,

Пока за окном наша тонет во льду.

И я отдал свой клад, свой туз, свой король

За тепло твоих рук, за твою боль, за твою боль…

И пусть эта гитара играет мне вслед,

Что выбора нет… что выбора нет…»

Когда последний аккорд затих, в комнате повисла тишина. Первым, как всегда, нарушил ее Арчи, легонько похлопав.

– Мрачновато, но с душой. Прямо под настроение.

– Настоящий бард декаданса, – фыркнула Селеста, но одобрительно. – Теперь буду пить с осознанием трагедии бытия.

Лили смотрела на него завороженно.

– Это было… пронзительно, – сказала она, и в ее голосе звучала та самая, сладостно-мучительная жалость, которая заставляла его чувствовать себя значительным в своем падении.

Теперь, когда песня вытянула последние нервы, настала пора окончательного забвения. Рейнольдс молча налил себе виски. Полный бокал. Осушил залпом. Алкоголь ударил в голову, наливая тело свинцовой тяжестью и даря долгожданное онемение. Пустота заполнилась густым, ядовитым туманом.

Через несколько часов он поднялся, едва не опрокинув стул.

– Всем пока. Еду домой. Буду ждать этих важных птиц.

– Удачи, старина! Жаль, меня не будет – хотел посмотреть на их лица, когда ты им всё выложишь! – крикнул Арчи.

– Бывай, – кивнул Рей, поцеловав Лили в макушку.

Он вышел на улицу, где его ждал фамильный флайер. Рядом, неподвижный и массивный, стоял Вэрбеорн, его телохранитель. Рейнольдс на мгновение замер, разглядывая его. На лице наемника всегда была маска – черное ничто, пропасть вместо лица, от которой Рей содрогался. Вэрбеорн молча открыл дверь, впуская волну алкогольных испарений. Его каменное лицо не дрогнуло.

– Домой, – бросил Рейнольдс, с трудом втискиваясь в сиденье. – Навстречу моей великой судьбе!

Флайер с тихим гулом взмыл в воздух. Рейнольдс откинулся на спинку, глядя на уплывающие огни города, побережья, виллы Стимс. Он чувствовал себя свободным. От долга, от ожиданий, от самой возможности быть кем-то. Он ехал не просить шанс. Он ехал показать этим послам, что это не он их недостоин, а они – его.

Вэрбеорн, не отрывая глаз от маршрута, бросил на него короткий взгляд. Взгляд, в котором не было ни осуждения, ни одобрения. Только знание. Знание того, что за этой бравадой скрывается сломленный мальчик, и никакой алкоголь не отдалит тот миг, когда ему придется взглянуть в глаза последствиям своего выбора.

Глава 3. Сила и честь

«Сенсетиву присваивается статус кандидата только после поручительства Посла перехода. До момента поручительства Посол перехода, представляя себя лично или же семью иного рода, обладает свободой выбора и может отказаться от кандидата и участия в Смотринах. В случае если сенсетиву отказано в участии в Смотринах, то он лишается возможности дальнейшего участия в текущем году и в любом следующем.»

– Ст. 5. Раздел «Кандидаты». Кодекс Смотрин. 80 год.

– Твою бездну! – вырвалось у Теи сдавленным шепотом, в котором звучал не гнев, а скорее холодное, окончательное прозрение, приговор самой себе и всему этому дню.

Дряхлый арендованный конь издал предсмертный хрип, судорожно дернулся раз, другой – и замер, окончательно и бесповоротно. Он словно уперся в невидимую стену, наотрез отказавшись покорять эту чертову гору.

– Кажется, это бойкот… – пробормотала девушка себе под нос, и в ее голосе прозвучала странная, усталая усмешка.

Навигатор, этот бесстрастный электронный оракул, холодно указывал: пять минут пути. На машине. Пять минут вверх по этой каменистой змее, которую с великой натяжкой можно было назвать дорогой. Низкая подвеска капитулировала двадцать минут назад, и теперь она, Тея, пожинала плоды собственной недальновидности. Надо было брать внедорожник… Но кто мог подумать, что этой дорогой почти не пользуются? Что она ведет не просто в поместье, а в некое отгороженное от мира царство?

Десять вечера. Лес вокруг дышал сырым, хвойным мракобесием.

С глухим стуком она захлопнула дверь, закинула на плечо скромную дорожную сумку – свой единственный скарб в этом предприятии. Стараясь не вглядываться в сгущающуюся тьму меж деревьев, она зашагала вверх.

Широко и бодро.

В начале.

Попутно вспоминая Карла и желая ему крепкого здоровья. Нельзя сказать, что Тея не любила лес, природу, свежий воздух. Нет. Она любила это куда больше, чем душные стеклянные башни Меркатории, улицы из бетона, лишенные единого куста. Однако свежий воздух требовал выносливости и подготовки, которых у Теи за последние семь лет не было от слова совсем. Поэтому путь в гору давался тяжело, с одышкой, с колющей болью в боку. Но, будучи по природе упрямой, она шла, не останавливаясь. Упрямство было ее вторым именем, а первое, кажется, она сама давно забыла.

Спустя несколько сотен шагов, за поворотом, в разрыве холмов показались они – высокие каменные стены, темные и безмолвные, как склеп. Дорога упиралась прямо в них, в массивные железные ворота, черной язвой врезавшиеся в каменную плоть. Ограда была вплетена в опоры ретрансляторов од-энергии – тонкая, но красноречивая деталь.

– Стой! – ее окликнул черный силуэт, появившийся над воротами. В свете внезапно вспыхнувших прожекторов лица его было не разглядеть. – Назовите себя!

– Тея Сол, Посол перехода Арлюминер, прибыла для протекции и обучения нового кандидата, – сказала она достаточно громко, чтобы голос не дрогнул от усталости. – Вместо заболевшего Карла Розенберга, – добавила она, слегка помедлив.

– Оружие?

– Только стандартные энергоисточники: лит-панели, браслеты и блоки моделирования.

– Положите блоки моделирования на землю. Отойдите.

Тея скривилась. Она сомневалась, что этот страж знает, как выглядит ее блок. Но выкладывать движок на сырую землю? Мало ли… Однако она лишь натянуто улыбнулась, швырнула сумку на грунт и отступила на четыре метра, ощущая себя разоруженной и уязвимой, как червяк на крючке.

Ворота с тяжелым, скрипучим стоном отворились. И из-за них вышел… Он.

Сенсетив высокого уровня. Она инстинктивно отпрянула, кровь застучала в висках. Человек двигался медленно, выплывая из-под свода. Мужчина? Женщина? Голос, искаженный модулятором, никогда не давал ответа. Серый приталенный камзол, переходящий в плащ. И маска… Маска была воплощенным ужасом – не предмет, а клубящаяся черная пустота, воронка, затягивающая в себя свет и, казалось, сам взгляд. У висков – холодное светло-голубое сияние проводников. Перчатки из черной кожи скрывали руки, но у запястий обрывались, обнажая такое же зловещее свечение резервных контуров. Тея вздрогнула. Безликие маски – удел наемников, тех, кто не имеет лица и совести, кому запрещено появляться без этого атрибута на людях.

– Назовите уровень, астроспециализацию и направленность силы, – прозвучало не как просьба, а как приказ, брошенный после беглого осмотра ее сумки.

Тея изо всех сил натянула маску ледяного спокойствия, за которой скрывалась паника и жгучее унижение.