Мдя, развелось тут… Руки его прикончить всё не доходили. Да и этот людей не трогает, живёт себе отшельником, развесил знаки из костей по периметру отхапанной земли. Моей земли.
— Позволь мне с ним разобраться, — обозначилась Люта.
— Нечисть ранга девятого, — усмехнулась Белка. — Это сущее избиение. А какой чистюля, ни капли крови на морде.
— Не мудрено, выбрал жилище у воды, любит покупаться, — комментирую я и дальше уже громко: — Эй, морда⁈ Чего уставился⁈
— Вы на моей земле! — Прогремел со звериным рычанием. — Уходите, а то худо будет!
— Шкура у тебя дюже хороша! — Огрызается Белка бесстрашно.
Ещё бы, под крылом у двух демонов можно и повыделываться.
Но чую я неладное, и вскоре становится ясно, что не зря. Ещё два берендея высунулись по флангам, а за ними целая толпа, образовывая полупериметр.
Люта оборачивается как раз в тот момент, когда Чуйка Кумихо задавила в спину. А там среди мелкоты ещё три двухметровых потапыча нарисовались. По большому счёту я и один могу устроить здесь месиво. С демоницей тоже не забалуешь, сожжёт ленивыми взмахами вместе с лесом. Потом будет кашлять от палёных шкур.
А вот Белка сейчас уязвима. Не имея брони Разлома, она становится лёгкой мишенью. И дело даже не в когтях тварей, она может даже от простой щепки выхватить нехило.
Полсотни берендеев набралось. Сами не лезут, но встали на расстоянии в два прыжка.
Странно всё это. Ещё недавно их тут не было, иначе бы мне разъезды уже донесли. Но теперь берендеи, коим не свойственно такое, сбились в стаю, будто готовятся к чему–то. Не сложно провести параллель, вспомнив недавнюю атаку упырей — столько ещё на моём веку не собиралось.
— А вас не многовато тут живёт, друзья⁈ — Возмутился я, пытаясь выяснить мотивы.
— Не твоё дело, человек! — Воскликнул ещё один мишка, не уступающий размерами первому, только шерсть у него коричневая.
— Мы на чужую землю не суёмся, но и своего не отдадим! — Заявил третий берендей.
Но тут седой щуплый старик из хижины вышел.
— Чего расшумелась, нечисть⁈ — Выругался тот на своих и на меня уставился с явным удивлением.
— Чужаки пришли, — поясняет коричневый. — Коль мы люд зареклись не губить, и этим даём уйти по добру.
— Прости их за дерзость по незнанию, тёмный лорд, — выдал старец, узнав меня, и поклонился. — Твоё могущество неоспоримо, Ярослав. Ходит молва, что проклятых без провинности не караешь.
— Верно, — соглашаюсь, наблюдая, как берендеи засуетились.
Шерсть их разгладилась, уши к черепам прижались, сами сгорбились, вставая на четвереньки, стали пятиться.
— Здесь должен быть только один, — констатирую. — Что стряслось?
— Война проклятых грядёт! — Выпалил старец торжественно, будто всем объявляет новость. — Кровь пьющие и света страшащиеся яростно гонят нас с земель, объединившись в большие стаи. Вот и приходится собираться и нам вместе, чтоб отпор давать.
Ах вот в чём дело! Берендеи с упырями войну затеяли⁈ Интересно, на чьей стороне будут волколаки и лешие? Но важнее понимать, как это скажется на людях? Откуда вообще они повылазили⁈
— А причину знаешь? — Спрашиваю дальше.
— Нет, — бросил старец сварливо. — Слабые они, безумием попахивает.
— Но стоит зазеваться и проклятьем даже слабый наградит, — осмелился снова подать голос коричневый берендей.
Мдя, берендеев–вампиров нам ещё не хватало. Но разбираться некогда, завтра открытие турнира, где я просто обязан присутствовать.
— Чем помочь вам? — Интересуюсь мирно.
Слышу, как основная свора выдыхает с облегчением. Некоторые начинают перекидываться обратно со сдержанными стонами. Бурый, стоящий у старика тоже стал утягиваться в человека.
Белка продрала горло, и тот уже нагим качком суетливо тряпку с земли поднял и обмотал на бёдрах. Для меня тоже сюрпризом стало, что тут три пары сисек в кустиках мелькнуло. И это я лишь в одну сторону взглянул. Берендеев женщин я ещё не встречал.
— Тогда уж за трапезой поговорим, король, если не брезгуешь дичи с нечистью поесть, — предложил старец, кивая на тушу косули.
— Надеюсь, ты не… — начала Белка недовольно, обращаясь ко мне.
— Спасибо, мы принимаем приглашение, — ответил и двинул уверенно вокруг заводи.
Большая часть берендеев рассосалась, отступив в гущу. А мы расселись вокруг костра, как на пикнике. Двое жилистых мужиков и белобрысая крупная женщина хлопочут с косулей. Ещё шестеро берендеев в человеческих обличиях расселись с нами.
Мощные атлетичные фигуры в лохмотьях и шкурах навивают атмосферу первобытности. Одни мы сидим, как не в своей тарелке, в чистенькой, яркой одежде.
Все они представились по кругу, главный у них оказался старец по имени Луким. Представил и я сестриц. Когда озвучил имя Люты, по звериным глазам прокатила волна ужаса. Похоже, и о ней молва ходит среди убогих.
— Я думала, вы сырое едите, — прокомментировала Белка, когда берендейка уложила палочку над костром с нанизанными кусками мяса.
— Только в обличие зверя и только в бою, — ответил деловито старец, не чуя подкола.
— Мы людей не трогаем, ты не думай, — залепетал коричневый, поглядывая пришиблено.
— Ещё бы вы их трогали у меня под носом, — усмехнулся я и поинтересовался участливо: — Ну так что там с упырями? Много их, где атаковали вас?
Около минуты берендеи переглядываются, а затем Луким начинает, скалясь:
— Всё на юге началось. Упыри полезли в леса наших отшельников, хотя такого отродясь не было. Слабые, но злые, страха не ведавшие. Берендеи сначала не беспокоились, но позже вся деревня к одному пришла.
Рассказчик выдохнул, поник.
— В смысле вся деревня? — Встрепенулся я.
— Не секрет, что некоторые берендеи с селениями людей в мире и согласии живут, — поясняет старец. — Обмениваются, торгуют, горя не знают. И вот в одну ночь все люди с селения в упырей обратились, мужи и бабы, старые и молодые.
— И дети? — Ахнула Белка.
— Вся деревня, — утверждает берендей. — Явились они к отшельнику, да одолели его. Молва быстро разлетелась, мы смерть своих чуем.
— Подождите, они все одновременно обратились в упырей? — Уточняет Зорина.
— Все разом, — бурчит коричневый. — Пред закатом людьми ходили, а во тьме кровососами напали.
— Не мелите! — Возмущается подружка, не поверив. — Да ещё так скоро только самые хилые могут. И то пока оклемаются, дня два пройти должно.
— Ярило свидетель, — заворчал Луким. — Днём те люди по грибы шастали, да куриные яйца на шкурки белок у отшельника меняли, а ночью кровососами прибежали.
— Странно, — комментирует Белка.
— Думаешь, брешем? — Рычит на неё женщина, поворачивая вертел с мясом. — Я сама бежала от большой стали, где дряхлая бабка наперегонки с внучком неслась. Если бы не сородичи, покусали бы и меня. А то и загрызли.
— А что будет, если берендей в упыря превратится? — Спросил я.
— Не превратится. Помучается, да умрёт, проклятья наши не в согласии, — ответил старец.
Ну хоть здесь не всё так хреново. А то ещё мутантов нам не хватало. И тем не менее стоит озадачиться всерьёз. Пока они тут на периферии между собой грызутся, но в скором времени это может коснуться и моих поселений.
— Так и чем я могу вам помочь? — Спрашиваю, но не горю желанием куда–то срываться в драку.
Берендеи снова переглянулись.
— Серебро нам надо, чтоб упырей легче рвать, — ответил старец. — Мы монет насобирали немного, но если перетереть в крошку, нам ненадолго хватит. За так просить не смеем, расплатимся беличьими и волчьими шкурами.
— С посеребрёнными когтями сдюжим любую ораву, — обещает коричневый.
— А сколько вас тут? — Интересуюсь деловито.
Берендеи снова переглянулись, и даже немного вздыбились. А затем Луким выдавил, нехотя:
— Двести девять проклятых, не гневайся, тёмный лорд.
Хм. А не дурно. Белка и сама едва заметно присвистнула. Одна Люта сидит себе спокойно и в ус не дует — ей без разницы: один мишка горит или двести.
